Apropos Литературные забавы История в деталях Путешествуем Гостевая книга Форум Другое

Литературный клуб:


Мир литературы
− Классика, современность.
− Статьи, рецензии...

− О жизни и творчестве Джейн Остин
− О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
− Уголок любовного романа.
− Литературный герой. − Афоризмы. Творческие забавы
− Романы. Повести.
− Сборники.
− Рассказы. Эссe.
Библиотека
− Джейн Остин,
− Элизабет Гaскелл.
Фандом
− Фанфики  по романам Джейн Остин.
− Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
− Фанарт.

Архив форума
Наши ссылки
Гостевая книга




Озон


Изданные книги участников нашего проекта

Юрьева Екатерина
любовно-исторический роман
«Водоворот»



читайте в книжном варианте под названием


«1812: Обрученные грозой»
(главы из книги)

Купить в интернет-магазине: «OZON»

* * *

Ольга Болгова
Екатеpина Юрьева

авантюрно-любовно-исторический роман
«Гвоздь и подкова»

Гвоздь и подкова

читайте в книжном варианте под названием


«Любовь во времена Тюдоров
Обрученные судьбой

(главы из книги)

Приложения, бонусы к роману (иллюстрации, карты, ист.справки)

Купить в интернет-магазине: «OZON»



Джентльмены предпочитают блондинок

«Жил-был на свете в некотором царстве, некотором государстве Змей Горыныч. Был он роста высокого, сложения плотного, кожей дублен и чешуист, длиннохвост, когтист и трехголов. Словом, всем хорош был парень – и силой и фигурой, и хвостом, и цветом зелен, да вот незадача: Горынычу уж двухсотый год пошел, а он все в бобылях ходит. Матушка Змеюга Парамоновна извелась вся по сыночку зеленому, да по внукам не рожденным. А батюшка, Горын Этельбертович давно уже закручинился так, что ни жена, ни яства да напитки медовые раскручиниться ему не помогали. И вот как-то столковалась...»


Впервые на русском
языке и только на A'propos:


Ювенилии
Ранние произведения Джейн Остен («Ювенилии»)

"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...

Элизабет Гаскелл
Элизабет Гаскелл
«Север и Юг»

«Как и подозревала Маргарет, Эдит уснула. Она лежала, свернувшись на диване, в гостиной дома на Харли-стрит и выглядела прелестно в своем белом муслиновом платье с голубыми лентами...»

Этот перевод романа Элизабет Гаскелл «Север и Юг» - теперь в книжном варианте!
Покупайте на

Озон



Экранизации...

экранизация романа Джейн Остин
Первые впечатления, или некоторые заметки по поводу экранизаций романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение"

«Самый совершенный роман Джейн Остин "Гордость и предубеждение" и, как утверждают, "лучший любовный роман всех времен и народов" впервые был экранизирован в 1938 году (для телевидения) и с того времени почти ни одно десятилетие не обходилось без его новых постановок...»

экранизация романа Джейн Остин
Как снимали
«Гордость и предубеждение»

«Я знаю, что бы мне хотелось снять — «Гордость и предубеждение», и снять как живую, новую историю о реальных людях. И хотя в книге рассказывается о многом, я бы сделала акцент на двух главных темах — сексуальном влечении и деньгах, как движущих силах сюжета...»




Библиотека

Элизабет Гаскелл

Пер. с англ. Валентина Григорьева
Редактор: Елена Первушина


Жены и дочери

Часть IV


Начало      Пред. глава

 

Глава LII

Горе сквайра Хэмли

 

Казалось, что прошло довольно много времени, прежде чем мистер Гибсон спустился вниз. Он вошел в комнату, встал спиной к погасшему камину и помолчал несколько минут.

 - Он лег спать, - произнес наконец мистер Гибсон. – Мы с Робинсоном уложили его. Но только я собрался покинуть его, он подозвал меня и попросил позволить тебе остаться. Право, я не знаю… но в такую минуту не хочется отказывать.

 - Я бы хотела остаться, - сказала Молли.

 - Правда? Ты - добрая девочка. Но как ты справишься?

 - О, не беспокойся об этом. Я могу справиться. Папа…, - Молли замолчала, - … отчего умер Осборн? – спросила она тихим, дрожащим голосом.

 - Что-то не в порядке с сердцем. Ты не поймешь, если я скажу тебе. Я ожидал подобного с некоторого времени. Но лучше не говорить о таких вещах дома. Когда я видел его в четверг, неделю назад, он, казалось, выглядел лучше, чем прежде. Я так и сказал доктору Николсу. Но в таких заболеваниях ничего нельзя просчитать.

 - Ты видел его в прошлый четверг? Ты не упоминал об этом! – воскликнула Молли.

 - Нет. Я не говорю о своих пациентах дома. Кроме того, мне не хотелось, чтобы он считал меня своим доктором, а только другом. Любая тревога относительно его здоровья только бы ускорила трагедию.

 - Тогда он не знал, что болен… болен серьезно, я имею ввиду, настолько, что мог умереть, как и случилось?

 - Нет, конечно, нет. Тогда он бы только наблюдал за своими симптомами, ускоряя процесс.

 - О, папа! – произнесла потрясенная Молли.

 - У меня нет времени объяснять тебе, - продолжил мистер Гибсон. – А пока ты не знаешь, что должно говорить обеим сторонам в каждом случае, ты не годишься для того, чтобы судить. Мы должны сосредоточить свое внимание на ближайших обязанностях. Ты проведешь здесь остаток ночи?

 - Да.

 - Обещай мне, что пойдешь спать как обычно. Ты можешь не думать об этом, но скорее всего ты тотчас же заснешь. В твоем возрасте так и происходит.

 - Папа, думаю, я должна рассказать тебе кое-что. Я знаю большую тайну Осборна, которую обещала торжественно хранить. Но в последний раз, когда мы с ним виделись, он, должно быть, боялся чего-то подобного, - к горлу Молли подступили рыдания, ее отец испугался, что они закончатся истерикой. Но внезапно она справилась с ними, взглянула в его озабоченное лицо и улыбнулась, чтобы его приободрить.

 - Я ничего не могла поделать, папа!

 - Да. Я знаю. Продолжай, о чем ты говорила. Тебе следует быть в постели, но если у тебя есть тайна в сердце, ты не уснешь.

 - Осборн был женат, - сказала она, сосредоточив взгляд на лице отца. – Это и есть тайна.

 - Женат?! Чепуха! Почему ты так думаешь?

 - Он сказал мне. То есть, я была в библиотеке… читала там, давно. Вошел Роджер и заговорил с Осборном о его жене. Роджер не видел меня, а Осборн видел. Они взяли с меня обещание молчать. Не думаю, что я поступила неправильно.

 - Не утруждайся сейчас определять, что правильно, а что неправильно. Расскажи мне об этом побольше.

 - Я знала не больше тебя шесть месяцев назад… в прошлом ноябре, когда ты поехал к леди Камнор. Тогда он пришел и дал мне адрес своей жены, но это все еще было нашим общим секретом. И кроме этих двух раз и одного, когда Роджер как-то обмолвился, я не слышала, чтобы кто-то упомянул об этом. Я думаю, что в последний раз он бы больше рассказал мне, если бы не пришла мисс Фиби.

 - Где живет эта его жена?

 - На юге, возле Винчестера. Он сказал, что она француженка и католичка. И он сказал, что она была служанкой, - добавила Молли.

 - Уф! – мистер Гибсон издал что-то среднее между долгим вздохом и свистом, пытаясь справиться со смятением.

 - И, - продолжила Молли, - он говорил о ребенке. Теперь ты знаешь столько же, сколько я, папа, кроме адреса. Он хранится дома в безопасности.

Явно забыв, что время уже перевалило за полночь, доктор сел, вытянул перед собой ноги и, засунув руки в карманы, начал размышлять. Молли тоже молчала, слишком устав, чтобы делать или говорить еще что-нибудь.

 - Что ж! – произнес он наконец, поднявшись, - ночью ничего поделать нельзя. К завтрашнему утру я, быть может, смогу разузнать. Бедное бледное личико! – обхватив лицо Молли ладонями, он поцеловал ее. – Бедное, милое, бледное личико! – затем он позвонил в колокольчик и попросил Робинсона прислать какую-нибудь служанку, чтобы проводить мисс Гибсон в ее комнату.

 - Он не встанет рано, - произнес он при расставании. – Потрясение слишком ослабило его. Пришли ему завтрак в его комнату. Я снова приеду сюда около десяти.

Он сдержал свое слово и утром снова был на месте.

 - Теперь, Молли, - сказал он, - мы с тобой должны рассказать ему правду. Я не знаю, как он воспримет ее, но у меня есть крошечная надежда; как бы то ни было, ему следует знать об этом.

 - Робинсон говорит, он снова пошел в комнату, и он боится, что сквайр запер дверь изнутри.

 - Не беспокойся. Я позвоню в колокольчик и пошлю Робинсона сказать, что я здесь и хочу поговорить с ним.

Робинсон принес ответ: «У сквайра сердечная печаль, и он не может повидаться с мистером Гибсоном сейчас». Слуга добавил: «Прошло много времени, прежде чем он ответил это, сэр».

 - Снова поднимись наверх и скажи ему, что я могу подождать, когда ему будет удобно. А вот это ложь,- сказал мистер Гибсон, поворачиваясь к Молли, как только Робинсон вышел из комнаты. – Мне следует быть достаточно далеко в двенадцать часов, но если я не ошибаюсь, врожденные привычки джентльмена заставят его беспокоиться, что он вынуждает меня ждать его благоволения, и приведут его из той комнаты в эту скорее, чем любые просьбы.

Тем не менее, прежде чем они услышали шаги сквайра на лестнице, мистер Гибсон стал терять терпение. Сквайр шел явно медленно и неохотно. Он вошел почти как слепой, и, нащупывая опору, хватался за стул или стол, пока не дошел до мистера Гибсона. Сквайр ничего не сказал, когда взял доктора за руку. Он только продолжал вяло пожимать руку в знак приветствия.

 - Мне так тяжело, сэр. Я полагаю, это воля Божья. Но мне так больно. Он был моим первенцем, - сквайр произнес эти слова так, словно разговаривал с незнакомцем, сообщая ему факты, о которых тот не знал.

 - Вот Молли, - сказал мистер Гибсон, немного задохнувшись от эмоций, и подталкивая дочь вперед.

 - Прошу прощения. Я не заметил вас сначала. Моя голова сейчас очень занята, - сквайр тяжело опустился на стул, а затем, казалось, почти забыл об их присутствии. Молли гадала, что за этим последует. Внезапно заговорил ее отец:

 - Где Роджер? – спросил он. – Похоже, он не скоро вернется с Мыса[1]? – мистер Гибсон встал, бросив взгляд на нераспечатанные письма, принесенные с утренней почтой; среди них одно было написано почерком Синтии. И Молли, и он заметили это одновременно. Сколь далеко от них было вчерашнее утро! Но сквайр не обратил внимания на их взгляды.

 - Полагаю, вы будете рады видеть Роджера дома, как можно скорее, сэр. Сначала должно пройти несколько месяцев; но я уверен, он вернется, как можно быстрее.

Сквайр что-то ответил очень тихим голосом. И отец, и дочь напрягли слух, чтобы услышать, что он сказал. Они оба поняли, что сквайр произнес: «Роджер не Осборн!». И мистер Гибсон согласился с этим убеждением. Молли прежде не слышала, чтобы он говорил так тихо.

 - Да! Мы это знаем. Как бы мне хотелось, чтобы все, что мог сделать Роджер, или я, или любой другой человек, утешило бы вас. Но это за пределами человеческой помощи.

 - Я пытаюсь сказать «На все воля божья», сэр, - произнес сквайр, впервые взглянув на мистера Гибсона, в его голосе стало больше жизни, - но покорным быть труднее, нежели полагают счастливые люди, - они все немного помолчали. Сам сквайр заговорил первым: - Он был моим первенцем, сэр, моим старшим сыном. А в последние годы мы были… - его голос сорвался, но он совладал с собой: - мы не были столь хорошими друзьями, как хотелось бы. И я не уверен… не уверен, что он знал, как я любил его, - а теперь он зарыдал громко и безмерно горько.

 - Так лучше! – прошептал мистер Гибсон Молли. – Когда он немного успокоится, не бойся, расскажи ему все, что ты знаешь, точно так, как все произошло.

Молли начала рассказывать. Ее голос звучал высоко и неестественно для нее самой, как будто говорил кто-то другой, но она заставляла себя отчетливо произносить слова. Сквайр не пытался слушать, во всяком случае, поначалу.

 - Однажды, когда я была здесь, во время последней болезни миссис Хэмли, - здесь сквайр сдержал судорожное дыхание, - я читала в библиотеке, вошел Осборн. Он сказал, что зашел только за книгой, и чтобы я не обращала на него внимания, поэтому я продолжила читать. Некоторое время спустя Роджер прошел по замощенной садовой дорожке за окном, которое было распахнуто. Он не заметил меня в углу, где я сидела, и сказал Осборну: «Вот письмо от твоей жены!»

Теперь сквайр был весь внимание, впервые его опухшие от слез глаза встретились с глазами другого человека, он смотрел на Молли с пытливым беспокойством, повторив: - Его жена! Осборн был женат!

Молли продолжила:

 - Осборн рассердился на Роджера за то, что тот заговорил в моем присутствии, и они взяли с меня обещание никогда никому не говорить об этом, даже при них не упоминать. До прошлой ночи я даже не рассказывала папе.

 - Продолжай, - сказал мистер Гибсон. – Расскажи сквайру о визите Осборна – что рассказывала мне! – сквайр по-прежнему не сводил глаз с ее губ, прислушиваясь к каждому слову.

 - Несколько месяцев назад Осборн навестил нас. Он был нездоров и хотел повидать папу. Папы не было дома, и я была одна. Я точно не помню, как это вышло, но он заговорил со мной о своей жене в первый и единственный раз с того случая в библиотеке, - она взглянула на отца, словно спрашивая его, желательно ли рассказывать о дальнейших подробностях. Губы сквайра были сухими и непослушными, но ему удалось сказать: - Расскажите мне все… обо всем, - и Молли поняла едва произнесенные слова.

 - Он сказал, что его жена порядочная женщина, что он сильно ее любит; но она француженка и католичка, и…, - снова взглянула на отца, - она когда-то была служанкой. Это все, что он рассказал, кроме того дома у меня есть ее адрес. Он записал и отдал его мне.

 - Ну и ну! – простонал сквайр. – Теперь все кончено. Все кончено. Все в прошлом. Мы не станем осуждать его… нет; жаль, что он не рассказал мне. Мы с ним жили вместе, а один из нас хранил такую тайну. Сейчас мне неудивительно… ничему не стоит удивляться, никто не скажет, что на сердце у человека. Давно женат! А мы сидели вместе за столом… и жили вместе. Я все ему рассказывал! Слишком часто, быть может, я показывал ему все свои чувства и тяжелый характер! Так давно женат! Ох, Осборн, Осборн, тебе следовало рассказать мне!

 - Да, ему следовало рассказать, - согласился мистер Гибсон. – Полагаю, он знал, как вам не понравится сделанный им выбор. Но ему следовало рассказать вам!

 - Вы ничего не знаете об этом, сэр, - резко произнес сквайр. – Вы не знаете, в каких мы были отношениях. Ни в сердечных, ни в доверительных. Я сердился на него много раз, злился на него за то, что он вялый, бедняга… а он держал всю эту тяжесть на душе. Мне не нужно, чтобы люди вмешивались и судили об отношениях между мной и моими сыновьями. И Роджер тоже! Он знал обо всем и скрыл это от меня!

 - Осборн, очевидно, связал его клятвой, точно так же, как и меня, - заметила Молли. – Роджер ничего не мог поделать.

 - Осборн был из тех, кто убеждает людей и склоняет на свою сторону, - мечтательно произнес сквайр. – Я помню… но какого проку вспоминать? Все кончено, и Осборн умер, не открыв мне свое сердце. Я мог бы относиться к нему нежнее, я мог бы. Но теперь он не узнает об этом.

 - Но мы можем предположить, какое самое сильное желание было у него в душе, из этого мы знаем о его жизни, - сказал мистер Гибсон.

 - Какое, сэр? – спросил сквайр, явно подозревая, что за этим последует.

 - В последние минуты он думал о своей жене, разве нет?

 - Откуда мне знать, что она была его женой? Вы думаете, он бы поехал и женился на французской девке из служанок? Вся эта история может быть выдумана.

 - Остановитесь, сквайр. Я не прочь защитить правдивость своей дочери. Но там наверху лежит мертвое тело – его душа с Богом – подумайте дважды, прежде, чем вы произнесете еще больше необдуманных слов, ставя под сомнение его репутацию, если она не его жена, тогда кто она?

 - Прошу прощения. Я едва ли сознаю, что говорю. Я упрекнул Осборна? О, мой сын, мой сын… ты мог бы доверять своему старому отцу! Он обычно звал меня своим «старым отцом», когда был маленьким ребенком, не больше этого, - показав рукой определенный рост. – Я не хотел сказать, что он был не тем… не тем, о котором хотелось бы думать теперь… его душа с Богом, как вы очень справедливо заметили… я уверен, она там…

 - Что ж! Сквайр, - сказал мистер Гибсон, пытаясь сдержать блуждающие мысли сквайра, - вернемся к его жене…

 - И ребенку, - прошептала Молли отцу. Тихий шепот поразил слух сквайра.

 - Что!? – спросил он, неожиданно оборачиваясь к ней, - … ребенку? Вы не упоминали об этом? Есть ребенок? Муж и отец, а я не знал! Бог благослови дитя Осборна! Бог благослови! – он почтительно выпрямился, двое других инстинктивно поднялись. Он сложил руки в молитве. Затем снова сел, изнуренный, и протянул свою руку Молли.

 - Вы – хорошая девушка. Благодарю вас… Расскажите мне, что я должен сделать, и я это сделаю, - это относилось к мистеру Гибсону.

 - Я почти так же озадачен, как и вы, сквайр, - ответил он. – Я вполне верю во всю эту историю, но я думаю, тому должно быть какое-то письменное подтверждение, которое следует найти немедленно, прежде чем мы будем действовать. Более вероятно обнаружить его среди бумаг Осборна. Вы посмотрите среди них сейчас же? Молли вернется со мной и найдет адрес, который оставил ей Осборн, пока вы заняты…

 - Она вернется снова? – пылко спросил сквайр. – Вы… она не оставит меня наедине?

 - Нет! Она вернется этим вечером. Как-нибудь я сумею отправить ее. Но у нее нет одежды кроме той, в которой она приехала, и мне нужна моя лошадь, на которой она уехала.

 - Возьмите экипаж, - сказал сквайр. – Возьмите все. Я отдам распоряжения. Вы тоже вернетесь?

 - Нет! Боюсь, что нет, не сегодня. Я приеду завтра, рано утром. Молли вернется этим вечером, когда вы пошлете за ней.

 - После полудня. Экипаж будет у вашего дома в три. Я не смею смотреть на бумаги… бумаги Осборна один, без кого-то из вас. И тем не менее, я не смогу отдохнуть, пока не узнаю больше.

 - Я пошлю Робинсона за конторкой, прежде чем уеду. И… могу я немного перекусить до отъезда?

Мало по малу он убедил сквайра немного поесть. Укрепив его физически и ободрив духовно, мистер Гибсон мог надеяться, что сквайр начнет свои поиски во время отсутствия Молли.

Было что-то трогательное в тоскливом взгляде, которым сквайр провожал уезжавшую девушку. Чужой человек мог бы вообразить, что она является его дочерью, а не мистера Гибсона. Кроткий и рассеянный отец, лишившийся ребенка, никогда не казался более трогательными, чем в ту минуту, когда он подозвал доктора и Молли к своему креслу – казалось, что он слишком слаб, чтобы подняться – и произнес, словно запоздалая мысль пришла ему на ум: «Передайте мой привет мисс Киркпатрик. Скажите ей, что я считаю ее одной из семьи. Я буду рад видеть ее после… после похорон. Не думаю, что смогу раньше».

 - Он ничего не знает о решении Синтии расстаться с Роджером, - заметил мистер Гибсон по пути домой. – Я долго разговаривал с ней прошлым вечером, но она такая же решительная, как и всегда. Из того, что твоя мама рассказывает мне, в Лондоне есть третий поклонник, которому она уже отказала. Я рад, что у тебя совсем нет поклонников, Молли, если мистера Кокса, давно и безуспешно попытавшегося сделать предложение, можно назвать поклонником.

 - Я ничего не знала об этом, папа! – воскликнула Молли.

 - О, да! Я забыл. Какой я глупец! Разве ты не помнишь, с какой поспешностью я отправил тебя в Хэмли Холл в самый первый раз? А все потому, что я перехватил отчаянное любовное письмо Кокса, адресованное тебе.

Но Молли слишком устала, чтобы позабавиться или даже заинтересоваться. Она не могла избавиться от образа вытянутого тела, укрытого простыней, сквозь которую все же угадывались очертания – все, что осталось от Осборна. Ее отец слишком понадеялся на прогулку верхом и смену обстановки после мрачного дома. Он заметил свою ошибку.

 - Кто-то должен написать миссис Осборн Хэмли, - сказал он. – Полагаю, у нее есть законное право носить это имя. Так или иначе, ей следует сообщить, что отец ее ребенка умер. Ты это сделаешь или я?

 - Ты, папа, пожалуйста!

 - Я напишу, если хочешь. Но она могла слышать о тебе как о друге ее мертвого мужа. Тогда как обо мне – простом деревенском докторе – очень возможно, никогда не слышала.

 - Если я должна, я напишу.

Мистеру Гибсону не понравилась эта быстрая уступка, выраженная всего в нескольких словах.

 - Вот и шпиль Холлингфордской церкви, - заметила Молли некоторое время спустя, когда они приблизились к городу и заметили церковь сквозь деревья. – Думаю, мне бы не хотелось уезжать далеко от нее.

 - Чепуха! – сказал он. – Все твои путешествия еще впереди, а если протянут эти новомодные рельсы, как говорят, мы все будем кружиться по свету, «сидя в чайниках», как выражается Фиби Браунинг. Мисс Браунинг написала такое превосходное письмо – совет мисс Хорнблауэр. Я услышал об этом у Миллеров. Мисс Хорнблауэр собирается впервые путешествовать по железной дороге; и Дороти была очень обеспокоена и послала ей указания, как себя вести, и совет не сидеть на паровом котле.

Молли немного посмеялась, как и было положено в этом месте.

 - Вот мы и дома, наконец.

Миссис Гибсон оказала Молли теплый прием. Прежде всего потому, что Синтия была в немилости; во-вторых, Молли приехала из центра новостей; в третьих, миссис Гибсон по-своему любила эту девочку, и ей было жаль видеть, как она бледна и грустна.

 - Подумать только, все это произошло так неожиданно! Не то чтобы я не ожидала этого! Так досадно! И как раз тогда, когда Синтия рассталась с Роджером! Если бы только она подождала один день! Что сквайр говорит обо всем этом?

 - Он убит горем, - ответила Молли.

 - Несомненно! Я не представляла, что ему настолько нравится эта помолвка.

 - Какая помолвка?

 - Роджера и Синтии, разумеется. Я спросила тебя, как сквайр воспринял ее письмо, извещающее о разрыве помолвки?

 - О… простите. Он не открывал свою почту сегодня. Я видела письмо Синтии среди других писем.

 - Вот то, что я называю явным неуважением.

 - Я не знаю. Он не хотел ничего подобного. Где Синтия?

 - Вышла в сад. Ты непременно там ее найдешь. Я хотела, чтобы она выполнила несколько поручений для меня, но она категорически отказалась выйти в город. Боюсь, она плохо справляется с делами. Но она не позволит мне вмешаться. Мне невыносимо смотреть на подобные вещи с точки зрения корысти, но досадно видеть, как она теряет такие две хорошие партии. Сначала мистер Хендерсон, а теперь Роджер Хэмли. Когда сквайр ожидает приезда Роджера? Он думает, что тот вернется раньше из-за смерти бедного Осборна?

 - Я не знаю. Едва ли он думает о чем-то еще кроме Осборна. Мне показалось, он почти забыл обо всех. Но возможно, новость о том, что Осборн был женат и имеет ребенка, сможет взбодрить его.

Молли не сомневалась, что Осборн был действительно и законно женат, как не допускала мысли, что ее отец выболтает факты, о которых она рассказала ему прошлой ночью, своей жене или Синтии. Но мистер Гибсон немного сомневался в полной законности брака и не собирался говорить об этом со своей женой, пока так или иначе в этом не убедится. Поэтому когда миссис Гибсон воскликнула: «Что ты имеешь ввиду, дитя? Женат?! Осборн женат?! Кто так говорит?», Молли смутилась.

 - О боже! Полагаю, мне не следовало упоминать об этом. Я очень бестолкова сегодня. Да, Осборн давно был женат, но сквайр не знал об этом до сегодняшнего утра. Думаю, эта новость пошла ему на пользу. Но я не знаю.

 - Кто его жена? Я называю постыдным жить как холостяк, и быть тем временем женатым! Если что и возмущает меня, то это двуличность. Кто эта дама? Расскажи мне все, что знаешь об этом, дорогая.

 - Она француженка, католичка, - сказала Молли.

 - Француженка! Они такие притягательные женщины, а он так часто бывал за границей! Ты сказала, что есть ребенок… это мальчик или девочка?

 - Я не знаю. Я не спрашивала.

Молли не считала необходимым рассказывать больше, чем просто отвечать на вопросы. На самом деле она была рассержена, что рассказала о том, что ее отец явно желал сохранить в секрете. Как раз в этот момент Синтия вошла в комнату. Выражение ее лица было беспечным, но Молли сразу угадала, что на самом деле ее сестра печальна. Синтия не слышала, как приехала Молли, и не имела представления, что та вернулась, пока не заметила ее в комнате.

 - Молли, дорогая! Это ты? Ты так же желанна, как цветы в мае, хотя ты отсутствовала меньше суток. Дом совсем не такой, когда тебя нет!

 - И она привезла такие новости! – заметила миссис Гибсон. – Я почти рада, что ты вчера написала сквайру, потому что если бы ты дожидалась сегодняшнего дня… тогда я подумала, что ты слишком поторопилась – он мог бы подумать, что у тебя есть какая-то корыстная причина разорвать помолвку. Осборн Хэмли все это время был женат на какой-то неизвестной даме, и у него есть ребенок.

 - Осборн женат! – воскликнула Синтия. – Если какой-то мужчина и выглядел в полной мере холостяком, то это был он. Бедный Осборн! Со своей учтивой тонкой элегантностью он казался совсем мальчишкой!

 - Да! Это был великий обман, я не могу так легко простить его за это. Только подумайте! Если бы он обращал особенное внимание на одну из вас, вы бы влюбились в него! Он мог бы разбить твое или сердце Молли. Я не могу простить его, несмотря на то, что он умер, бедняга!

 - Ну, раз он не обращал внимания ни на одну из нас, и раз ни одна из нас не влюбилась в него, я думаю, только посочувствую, что у него были неприятности, и он беспокоился о том, как все скрыть, - Синтия довольно хорошо помнила о том, сколько неприятностей и беспокойства доставили ей ее собственный тайны.

 - А теперь, конечно, этот сын и станет наследником, а Роджер, как и прежде останется без денег. Я надеюсь, ты, Молли, позаботишься, чтобы сквайр узнал, что Синтия совершенно ничего не ведала об этих новых обстоятельствах, открывшихся, когда она уже написала эти письма? Мне бы не хотелось, чтобы подозрения в мелочности возлагали на того, к кому я имею отношение.

 - Он еще не читал письма Синтии. О, позвольте мне вернуть его домой неоткрытым, - предложила Молли. – Пошлите Роджеру другое письмо… сейчас… немедленно. Оно дойдет до него в то же самое время. Он получит оба, когда приедет на Мыс и поймет, что последнее – настоящее. Подумайте! Он узнает о смерти Осборна в то же самое время… две такие печальные новости! Напиши, Синтия!

 - Нет, моя дорогая, - сказала миссис Гибсон. – Я не могу этого позволить, даже если бы Синтия была расположена это сделать. Просить заново обручиться с ним! Во всяком случае, она должна ждать, пока он снова не сделает предложения, а мы посмотрим, как обернется дело.

Но Молли сосредоточила умоляющий взгляд на Синтии.

 - Нет! – твердо ответила Синтия, немного подумав. – Это невозможно. Я более довольна этим своим поступком, чем всем тем, что сделала за прошедшие недели. Я рада быть свободной. Я страшусь великодушия Роджера и его поучений, и всего такого прочего. Это было не по мне, и я не думаю, что когда-нибудь вышла бы за него замуж, даже если бы он не знал обо всех этих недоброжелательных историях, которые рассказывают обо мне, и о которых он бы узнал и ждал, что я объясню их и буду сожалеть, буду кающейся и покорной. Я знаю, что он бы не смог сделать меня счастливой, и не верю, что он был бы счастлив со мной. Все должно оставаться так, как есть. Я скорее стану гувернанткой, чем выйду за него. Я бы уставала от него каждый божий день.

 - Устать от Роджера! – повторила Молли про себя. – Я понимаю, самое лучшее – оставить так, как есть, - ответила она вслух. – Только мне очень жаль его, очень. Он так любил тебя. Никто не будет любить тебя так сильно, как он!

 - Очень хорошо. Я должна рискнуть. Слишком много любви подавляет меня. Мне нравится большая, широко простирающаяся любовь, а не ограниченная одним единственным возлюбленным.

 - Я не верю тебе, - сказала Молли. – Но давай больше не говорить об этом. Лучше оставить как есть. Я подумала… я почти уверена, тебе будет жаль. Но мы оставим его в покое, - она села, безмолвно глядя в окно, ее сердце болезненно сжималось, она едва ли знала почему. Но она не могла говорить. Скорее всего, она бы начала плакать, если бы заговорила. Некоторое время спустя Синтия бесшумно прокралась к ней.

 - Ты сердишься на меня, Молли, - начала она тихим голосом. Но Молли резко обернулась:

 - Я?! Мне нет до этого никакого дела. Тебе судить. Делай то, что считаешь правильным. Полагаю, ты поступишь правильно. Только я не хочу это обсуждать и касаться этого в разговоре. Я очень сильно устала, дорогая, - теперь она говорила с нежностью, - я едва ли знаю, что сказать. Если я кажусь сердитой, не обращай внимания.

 

Синтия не ответила сразу. Потом она произнесла:

 - Думаешь, я могла бы поехать с тобой и помочь тебе? Я могла бы вчера поехать; ты сказала, он еще не открыл мое письмо, значит, он еще не знает. Я всегда любила бедного Осборна, по-своему, ты знаешь.

 - Я не могу сказать. Я не имею права говорить, - ответила Молли, едва понимая мотивы Синтии, которые, в конце концов, были всего лишь порывами. – Папа мог бы осудить. Думаю, тебе лучше не ехать. Но не поступай согласно моему мнению. Я могу только сказать, что бы мне хотелось сделать на твоем месте.

 - Я бы так поступила ради тебя, как и ради любого другого, Молли, - сказала Синтия.

 - О, тогда не езжай! Сегодня я устала, но завтра я буду в порядке. И мне бы не понравилось, если бы ради меня ты вошла в дом, в такой момент.

 - Очень хорошо! – согласилась Синтия, отчасти радуясь, что ее порывистое предложение отклонили. А про себя она подумала: «В конце концов, это было бы неудобно». Поэтому Молли вернулась в экипаже одна, размышляя, каким она найдет сквайра; какие документы он обнаружил среди бумаг Осборна, и к каким убеждениям он придет.

[1] Мыс – сокр. От Мыса Доброй Надежды (на юге Африки)

(Продолжение)

сентябрь, 2013 г.

Copyright © 2009-2013 Все права на перевод романа
Элизабет Гаскелл «Жены и дочери» принадлежат:
переводчик - Валентина Григорьева,
редактор - Елена Первушина

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

Обсудить на форуме

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru  без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004  apropospage.ru


Яндекс цитирования            Rambler's Top100