Apropos Литературные забавы История в деталях Путешествуем Гостевая книга Форум Другое

Литературный клуб:


Мир литературы
− Классика, современность.
− Статьи, рецензии...

− О жизни и творчестве Джейн Остин
− О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
− Уголок любовного романа.
− Литературный герой. − Афоризмы. Творческие забавы
− Романы. Повести.
− Сборники.
− Рассказы. Эссe.
Библиотека
− Джейн Остин,
− Элизабет Гaскелл.
Фандом
− Фанфики  по романам Джейн Остин.
− Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
− Фанарт.

Архив форума
Наши ссылки
Гостевая книга




Озон


Изданные книги участников нашего проекта

Юрьева Екатерина
любовно-исторический роман
«Водоворот»



читайте в книжном варианте под названием


«1812: Обрученные грозой»
(главы из книги)

Купить в интернет-магазине: «OZON»

* * *

Ольга Болгова
Екатеpина Юрьева

авантюрно-любовно-исторический роман
«Гвоздь и подкова»

Гвоздь и подкова

читайте в книжном варианте под названием


«Любовь во времена Тюдоров
Обрученные судьбой

(главы из книги)

Приложения, бонусы к роману (иллюстрации, карты, ист.справки)

Купить в интернет-магазине: «OZON»



Джентльмены предпочитают блондинок

«Жил-был на свете в некотором царстве, некотором государстве Змей Горыныч. Был он роста высокого, сложения плотного, кожей дублен и чешуист, длиннохвост, когтист и трехголов. Словом, всем хорош был парень – и силой и фигурой, и хвостом, и цветом зелен, да вот незадача: Горынычу уж двухсотый год пошел, а он все в бобылях ходит. Матушка Змеюга Парамоновна извелась вся по сыночку зеленому, да по внукам не рожденным. А батюшка, Горын Этельбертович давно уже закручинился так, что ни жена, ни яства да напитки медовые раскручиниться ему не помогали. И вот как-то столковалась...»


Впервые на русском
языке и только на A'propos:


Ювенилии
Ранние произведения Джейн Остен («Ювенилии»)

"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...

Элизабет Гаскелл
Элизабет Гаскелл
«Север и Юг»

«Как и подозревала Маргарет, Эдит уснула. Она лежала, свернувшись на диване, в гостиной дома на Харли-стрит и выглядела прелестно в своем белом муслиновом платье с голубыми лентами...»

Этот перевод романа Элизабет Гаскелл «Север и Юг» - теперь в книжном варианте!
Покупайте на

Озон



Экранизации...

экранизация романа Джейн Остин
Первые впечатления, или некоторые заметки по поводу экранизаций романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение"

«Самый совершенный роман Джейн Остин "Гордость и предубеждение" и, как утверждают, "лучший любовный роман всех времен и народов" впервые был экранизирован в 1938 году (для телевидения) и с того времени почти ни одно десятилетие не обходилось без его новых постановок...»

экранизация романа Джейн Остин
Как снимали
«Гордость и предубеждение»

«Я знаю, что бы мне хотелось снять — «Гордость и предубеждение», и снять как живую, новую историю о реальных людях. И хотя в книге рассказывается о многом, я бы сделала акцент на двух главных темах — сексуальном влечении и деньгах, как движущих силах сюжета...»




Библиотека

Элизабет Гаскелл

Пер. с англ. Валентина Григорьева
Редактор: Елена Первушина


Жены и дочери

Часть IV


Начало      Пред. глава

 

Глава LV

Отсутствовавший влюбленный возвращается

 

Наступил конец июня, и благодаря твердости Молли и ее отца, мягкой настойчивости и покровительству мистера и миссис Киркпатрик, Синтия уехала в Лондон, чтобы закончить свой прерванный визит, но не раньше, чем слухи о ее внезапном возвращении и желании непременно ухаживать за Молли, прочно укрепили ее репутацию у переменчивых обитателей маленького городка. Ее доброе сердце, о котором все говорили, затмило ее отношения с мистером Престоном. С постепенным выздоровлением Молли все виделось в розовых красках, тем более, что, в самом деле, пришло время, когда полностью распустились розы.

Однажды утром миссис Гибсон принесла Молли огромную корзину цветов, которую доставили из поместья Хэмли. Молли по-прежнему завтракала в постели, но она только что спустилась и чувствовала себя довольно хорошо, чтобы украсить цветами гостиную; расставляя их, она комментировала каждый цветок.

- Ах! Эти белые гвоздики! Они были любимыми цветами миссис Хэмли и так ей нравились! Это маленький, но ароматный шиповник, его запах наполнит комнату. Я уколола свои пальцы, но ничего. О, мама, посмотрите на эту розу! Я забыла ее название, но она очень редкая и растет в укромном уголке у стены, возле шелковицы. Роджер купил это дерево для своей матери за собственные деньги, когда был еще мальчиком. Он показал его мне, заставив обратить на него внимание.

- Полагаю, именно Роджер прислал ее сейчас. Ты слышала, папа говорил, что видел его вчера.

- Нет! Роджер! Роджер вернулся домой! - воскликнула Молли, сначала покраснев, а затем сильно побледнев.

- Да. О, я помню, ты ушла спать прежде, чем пришел твой папа, и рано утром его вызвали к утомительной миссис Бел. Да, Роджер появился в поместье позавчера.

Но Молли откинулась на стуле, слишком ослабев, чтобы заниматься цветами. Она была поражена неожиданными новостями. «Роджер вернулся домой!»

Так случилась, что в этот особенный день мистер Гибсон был чрезмерно занят и пришел домой лишь поздним вечером. Но Молли все это время просидела в гостиной, даже не собираясь, как обычно, прилечь после обеда, настолько она страстно желала узнать все подробности о возвращении Роджера, которое казалось ей почти невероятным. Но в действительности оказалось вполне естественным: из-за длительной болезни она потеряла счет времени. Когда Роджер покинул Англию, он собирался обогнуть Африку, проплыв вдоль ее восточного побережья, пока не достигнет Мыса, а оттуда в дальнейшем предпринять либо сухопутное, либо морское путешествие для достижения научных целей. До последнего времени все письма адресовались ему на Кейптаун; и там двумя месяцами ранее он получил известие о смерти Осборна, а так же поспешное письмо Синтии о расторжении помолвки. Он посчитал правильным, немедленно вернуться в Англию, и обратился к джентльменам, которые отправили его в путешествие, объяснив им обстоятельства, касающиеся женитьбы Осборна и его внезапной смерти. Он предложил, и они приняли его предложение, снова вернуться в Африку на любой срок, чтобы отработать оставшиеся пять месяцев. Многие из них, будучи собственниками, поняли, насколько важно подтвердить женитьбу старшего сына и ввести его ребенка в права наследования поместья. Только эти сведения, но в более сокращенной форме, мистер Гибсон сообщил Молли за несколько минут. Она сидела на софе и выглядела очень мило с румянцем на щеках и блеском в глазах.

- И? - сказала она, когда отец остановился.

- Что и? - весело переспросил он.

- О! Так мало. Я прождала весь день, чтобы расспросить тебя обо всем. Как он выглядит?

- Если молодой человек двадцати четырех лет может стать выше, я бы так и сказал, что он стал выше. А так, полагаю, он всего лишь стал шире в плечах и сильнее.

- О! Он изменился? - спросила Молли, немного обеспокоенная на этот счет.

- Нет, не изменился; и все же он не тот самый Роджер. Только он сильно загорел, и борода у него такая же прекрасная и широкая, как хвост у моей гнедой кобылы.

- Борода! Но продолжай, папа. Он разговаривает так же, как прежде? Я бы узнала его голос из десятков тысяч.

- Я не уловил никакого готтентотского выговора, если ты это имеешь ввиду. Он не говорит «Цезарь и Помпей как ягоды похожи, особенно Помпей», это единственный пример негритянского языка[1], который я могу вспомнить в данную минуту.

- Этой остроты я никогда не могла понять, - заметила миссис Гибсон, которая вошла в комнату после того, как начался разговор. Молли занервничала, ей хотелось продолжать расспрашивать отца и заставить его давать четкие ответы по существу, но она знала, что когда жена встревает в разговор, мистер Гибсон склонен находить причину уйти по неотложным делам.

- Расскажи мне, как они все поладили? - это был вопрос, который Молли вообще не собиралась задавать до прихода миссис Гибсон, поскольку они с отцом тактично согласились хранить молчание по поводу того, что им было известно о трех людях, что составляли семью в поместье Хэмли в настоящее время.

- О! - сказал мистер Гибсон, - Роджер явно все исправит по-своему решительно и тихо.

- «Исправит». А что не так? - быстро спросила миссис Гибсон. - Сквайр и французская невестка не очень ладят, я полагаю? Я так рада, что Синтия действовала так расторопно, было бы очень неудобно для нее путаться во всех этих сложностях. Бедный Роджер! Приехав домой, обнаружить, что тебя вытеснил ребенок!

- Вас не было в комнате, моя дорогая, когда я рассказывал Молли о причинах возвращения Роджера. Он вернулся для того, чтобы обеспечить ребенку брата законное положение. Поэтому теперь, когда он находит, что работа частично сделана, он счастлив и доволен.

- Тогда он не слишком поражен тем, что Синтия разорвала помолвку? - теперь миссис Гибсон могла позволить себе называть это «помолвкой». - Я никогда не верила, что он способен на глубокие чувства.

- Напротив, он очень остро переживает. Вчера мы с ним долго говорили об этом.

И Молли, и миссис Гибсон хотелось бы услышать немного больше об этом разговоре, но мистер Гибсон предпочел не продолжать эту тему. Единственное, что он сообщил, это то, что Роджер настаивал на своем праве лично переговорить с Синтией. И, узнав, что сейчас она в Лондоне, отложил дальнейшее объяснение и уговоры посредством писем, предпочтя дождаться ее возвращения.

Молли продолжила расспросы:

- А миссис Осборн Хэмли? Как она?

- Поразительно ожила от присутствия Роджера. Не думаю, что прежде видел, как она улыбается, но время от времени она дарит ему милые улыбки. Они явно добрые друзья, у нее пропадает странный, испуганный взгляд, когда она говорит с ним. Подозреваю, что ей хорошо известно желание сквайра, чтобы она вернулась во Францию, и ей пришлось решать, покинуть ребенка или нет. Она была совершенно разбита горем и болезнью, и до приезда Роджера у нее не было никого, с кем бы она могла посоветоваться, а с ним у нее явно сложились теплые отношения. Он кое-что рассказал мне об этом сам.

- Кажется, у тебя с ним был довольно долгий разговор, папа.

- Да, я собирался навестить старого Абрахама и проезжал мимо, когда сквайр окликнул меня через изгородь. Он рассказал мне новости; сложно было сопротивляться его приглашению вернуться и пообедать с ним. Кроме того, из слов Роджера извлекаешь много смысла. Это не заняло много времени.

- Я думаю, он приедет и скоро навестит нас, - сказала миссис Гибсон Молли, - и тогда мы посмотрим, сколь много мы сумеем услышать.

- Ты думаешь, он приедет, папа? - спросила Молли с сомнением в голосе. Она помнила последний раз, когда он был в этой самой комнате, и надежду, с которой покидал их. Ей показалось, что она смогла заметить, как при словах жены у отца промелькнула та же мысль.

- Не могу сказать, дорогая. До тех пор пока он не убедится в намерениях Синтии, ему будет не очень приятно приехать с простым визитом вежливости в дом, в котором он познакомился с ней. Но он из тех, кто всегда делает то, что считает правильным, приятно это или нет.

Миссис Гибсон едва смогла дождаться, пока ее муж закончит свое предложение, прежде чем высказаться против его части.

- «Не убедится в намерениях Синтии!» Я бы сказала, что она обозначила их совершенно ясно! Что еще хочет этот человек?

- Он еще не убежден, что письмо не было написано в порыве чувств. Я сказал ему, что это правда, хотя считаю, что не мое дело объяснять ему причины тех чувств. Он верит, что может убедить ее возобновить прежние отношения. Я - нет. Я так и сказал ему, но, конечно, ему требуется полная уверенность, которую может дать только она одна.

- Бедная Синтия! Мое бедное дитя! - жалобно произнесла миссис Гибсон. - Чему она подверглась, позволив себя принудить этому человеку!

Глаза мистера Гибсона вспыхнули огнем. Но он сжал губы и только произнес шепотом:

- Вот уж действительно, этот человек!

 

Молли тоже была поражена несколькими выражениями отца. «Простой визит вежливости!» Разве можно это так назвать? Так или иначе, Роджер появился в их доме спустя много дней. То, что он чувствовал неловкость своего положения перед миссис Гибсон, что на самом деле все это время страдал от боли - все это было слишком очевидно для Молли, но, конечно, миссис Гибсон ничего не увидела, испытывая удовольствие от должного уважения, с которым относился к ней тот, чье имя в связи с возвращением упоминалось в газетах, и о ком уже наводили справки лорд Камнор и семейство из Тауэрса. Молли в прелестном белом платье сидела, то читая, то задремывая, у открытого окна, поскольку июньский воздух был знойным, в саду все цвело, а деревья были покрыты густой листвой. Миссис Гибсон постоянно отвлекала ее замечаниями об образце своей вышивки. Ланч - общепринятое время визитов - уже прошел, когда Мария ввела мистера Роджера Хэмли. Молли вскочила и стояла робкая и молчаливая возле своего места, в то время как в комнату вошел загорелый, бородатый и важный мужчина, в лице которого ей поначалу пришлось искать веселые мальчишеские черты, знакомые ей до мелочей всего лишь два года назад. Но месяцы, проведенные там, где путешествовал Роджер, состарили его, как годы, прожитые на родине. Постоянные мысли и беспокойство, ежедневные опасности углубили морщины на лице. Более того, обстоятельства, недавно коснувшиеся его лично, не могли сделать его бодрым и жизнерадостным. Но голос его остался прежним; именно этот первый признак старого друга уловила Молли, когда он обратился к ней тоном более мягким, чем обычно высказывал учтивости ее мачехе.

- Я с сожалением узнал, как вы были больны! Вы выглядите слабой!

Молли вся покраснела, осознав его заботу. Для того, чтобы положить этому конец, она взглянула на него, и он вдруг заметил то, чего не видел прежде: как прекрасны ее серые глаза. Она улыбнулась ему, краснея еще сильнее, и сказала:

- О! Сейчас я вполне окрепла. Было бы стыдно болеть, когда все вокруг наполнено летней красотой.

- Я узнал, как глубоко мы… я обязан вам… мой отец не находит слов, чтобы воздать вам должное…

- Пожалуйста, не продолжайте, - попросила Молли, против воли слезы навернулись ей на глаза. Роджер, казалось, тотчас же ее понял и повернулся к миссис Гибсон:

- Право слово, моя маленькая невестка никогда не устает говорить о Monsieur le Docteur, как она называет вашего мужа!

- Я еще не имела удовольствия познакомиться с миссис Осборн Хэмли, - заметила миссис Гибсон, внезапно осознавая, что еще не успела исполнить эту обязанность, - и я должна попросить у вас прощения за свою небрежность. Но Молли доставила мне столько забот и беспокойства, вы знаете, я приглядывала за ней, как за своей собственной дочерью… что никуда не выезжала: кроме Тауэрса, который, я бы сказала, мне как второй дом. И тогда я поняла, что миссис Осборн Хэмли подумывает вскоре вернуться во Францию? Все же это было очень беспечно.

Маленькая ловушка, установленная для того, чтобы узнать новости о событиях в семье Хэмли, оказалась довольно успешной. Роджер ответил так:

- Я уверен, миссис Осборн Хэмли будет очень рада видеть друзей семьи, как только немного окрепнет. Надеюсь, она вообще не вернется во Францию. Она - сирота, и я полагаю, мы с отцом уговорим ее остаться. Но в настоящее время ничего не улажено, - затем, словно он был рад покончить со своим «визитом вежливости», он поднялся, чтобы уйти. Стоя уже у дверей, он оглянулся, желая что-то сказать, но совершенно забыл, о чем хотел сказать, поскольку удивился пристальному взгляду Молли, обнаружив это, он внезапно смутился и ушел, как можно скорее.

- Бедный Осборн был прав! - сказал он. - Она превратилась в утонченную, изысканную красавицу, как раз так, как он говорил. Или это характер отразился на ее лице? В следующий раз, когда я войду в эти двери, я узнаю свою судьбу!

 

Мистер Гибсон рассказал своей жене о желании Роджера лично переговорить с Синтией, скорее с целью повторить ей то, что он рассказал своей дочери. Он не видел никакой необходимости для этого, но считал, что было бы разумно, если бы она знала всю правду, которая ее касалась. Но она взяла дело в свои собственные руки, и хотя, по всей видимости, согласилась с мистером Гибсоном, Синтии об этом никогда не упоминала. Вот что она сообщила дочери:

«Твой бывший поклонник Роджер Хэмли вернулся домой в большой спешке, вследствие неожиданной кончины бедного Осборна. Он, должно быть, сильно удивился, обнаружив, что в поместье поселились его вдова и маленький сын. Он приехал сюда с визитом на днях и вел себя довольно мило, хотя его манеры не улучшены обществом, в котором он вращался в путешествии. Все же я предсказываю, что его будут считать светским «львом», и возможно, очень грубым, что противоречит моему чувству утонченности, могут даже восхищаться ученым путешественником, которые побывал в безлюдных местах и ел более странную пищу, чем любой другой англичанин. Полагаю, он утратил все шансы наследовать поместье, поскольку я слышала, как он говорит о возвращении в Африку и о том, чтобы стать постоянным скитальцем. Твое имя не было упомянуто, но я полагаю, он справлялся о тебе у мистера Гибсона».

- Вот! - сказала она себе, складывая письмо и подписывая адрес, - это не побеспокоит ее и не причинит неудобств. К тому же все это правда, или близко к ней. Конечно, ему захочется ее увидеть, когда он вернется, но к этому времени, я надеюсь, мистер Хендерсон снова сделает ей предложение, и дело будет решено.

Но Синтия вернулась в Холлингфорд утром во вторник, и в ответ на беспокойные расспросы матери по этому поводу, только сказала, что мистер Хендерсон не делал снова предложения. Почему он должен был это делать? Однажды она отказала ему, и он не знал причин ее отказа, по крайней мере, одну из причин. Она не знала, следует ли ей принять его предложение, если бы на свете не было такого человека, как Роджер Хэмли. Нет! Дядя и тетя Кирпатрик ничего не знали о предложении Роджера, как и ее кузины. Она всегда заявляла о своем желании сохранить помолвку в секрете, и никому не упоминала о ней, как бы ни поступали другие.

За этим легким и беззаботным тоном скрывались другие чувства, но миссис Гибсон была не из тех, кто видит, скрытое под поверхностью. Она страстно желала, чтобы мистер Хендерсон женился на Синтии еще со времени зарождения их знакомства. И зная, во-первых, что тоже самое желание пришло ему на ум, и что привязанность Роджера к Синтии с ее последствиями, является помехой; и во-вторых, что самой Синтии, не смотря на все возможности родства, которые у нее недавно появились, не удалось вызвать повторного предложения руки и сердца, - всего этого, как выразилась миссис Гибсон, было «достаточно, чтобы вывести из себя святого». Весь остаток дня она отзывалась о Синтии как о разочаровавшей ее неблагодарной дочери. Молли не могла понять, почему, и обижалась за Синтию, пока последняя не сказала с горечью:

- Не беспокойся, Молли. Мама только рассержена из-за того, что мистер… потому что я не вернулась помолвленной.

- Да! И я уверена, ты могла бы довести дело до помолвки, - вот неблагодарность! Я не настолько несправедлива, чтобы желать от тебя поступков, которые ты не сможешь совершить! - проворчала миссис Гибсон.

- Но где неблагодарность, мама? Я очень устала, и, возможно, поэтому я такая глупая. Но я не вижу неблагодарности, - Синтия говорила очень устало, откинув голову на диванные подушки, словно ее не заботил ответ.

- Разве ты не видишь, что мы делаем все, что можем для тебя: хорошо тебя одеваем, посылаем тебя в Лондон, и когда ты могла бы освободить нас от расходов на все это, ты этого не делаешь.

- Нет! Синтия, я буду говорить, - возразила Молли, вся пунцовая от возмущения, отталкивая удерживавшую ее руку сестры. - Я уверена, что папа не возражает против расходов, которые он взял на себя, чтобы обеспечить своих дочерей. И мне довольно хорошо известно, что ему бы не хотелось, чтобы мы выходили замуж, пока… - она запнулась и замолчала.

- Пока что? - спросила миссис Гибсон полунасмешливо.

- Пока мы не полюбим кого-нибудь очень сильно, - закончила Молли тихим, но твердым голосом.

- Что ж, после этой тирады… довольно бестактной, должна сказать… я закончила. Я не буду ни помогать, ни препятствовать вашим любовным отношениям, юные леди. В мое время мы радовались совету старших, - и Клер покинула комнату, чтобы привести в исполнение мысль, которая только что поразила ее - нужно написать доверительное письмо миссис Киркпатрик и изложить ей версию «несчастного положения» Синтии, и «утонченного чувства чести», и намекнуть на ее полное безразличие ко всей мужской половине человечества, ловко исключив мистера Хендерсона из этой категории.

- О, дорогая! - произнесла Молли, садясь на стул со вздохом облегчения, как только миссис Гибсон вышла из комнаты. - Какой раздражительной я становлюсь с тех пор, как заболела! Но мне невыносимо слышать, как она говорит, будто папа жалеет денег для тебя.

- Уверена, он так не делает, Молли. Тебе не нужно защищать его. Но мне жаль, что мама по-прежнему смотрит на меня как на «обузу», как называют нас, несчастных детей, рекламные объявления в «Таймз». Но я была для нее обузой всю свою жизнь. Я слишком впадаю в отчаяние, Молли. Я попытаю удачи в России. Я узнала о месте английской гувернантки в Москве, в семье, которая владеет целой провинцией и почти сотней крепостных. Я откладывала написание письма до возвращения домой. Там я не буду мешать, словно я вышла замуж. О, дорогая! Путешествовать всю ночь - не очень полезно для душевного настроения. Как мистер Престон?

- О, он принял Камнор Грейндж, в трех милях отсюда, и теперь никогда не приезжает на чаепития в Холлингфорд. Я видела его однажды на улице, но это вопрос, кто из нас упрямо пытался уйти с дороги другого.

- Ты еще ничего не сказала о Роджере.

- Да, я не знала, хочешь ли ты знать о нем. Он очень повзрослел, он теперь - сильный, взрослый мужчина. И папа говорит, он намного серьезнее. Задавай мне вопросы, если тебе хочется знать, но я только однажды виделась с ним.

- Я надеялась, что к этому времени он покинет поместье. Мама говорила, он снова собирается в путешествие.

- Не могу сказать, - ответила Молли. - Я полагаю, ты знаешь, - продолжила она, но немного замешкалась, прежде чем сказала: - что он желает увидеть тебя?

- Нет! Я не знала. Мне бы хотелось, чтобы он довольствовался моим письмом. Насколько можно, все было определено. Если я говорю, что не увижусь с ним, интересно, моя или его воля окажется самой сильной?

- Его, - ответила Молли. - Но ты должна увидеться с ним. Ты обязана ему. Он никогда не успокоиться без этого.

- Полагаю, он опять станет уговаривать меня возобновить помолвку? Я бы снова разорвала ее.

- Думаю, тебя нельзя «уговорить», если ты настроена против. Но, возможно, на самом деле все не так, Синтия? - спросила девушка с тоскливым беспокойством, что отразилось у нее на лице.

- Все вполне решено. Я собираюсь учить маленьких русских девочек, и я ни за кого не выйду замуж.

- Ты говоришь несерьезно, Синтия. И все-таки это очень серьезные вещи.

Но Синтия впала в одно из своих диких настроений, когда на нее не действовали никакие разумные доводы.

 


[1] На готтентотском языке говорили жители Намибии, которые некогда населяли область Мыса Доброй Надежды, для него характерны щелкающие согласные. Он служит признаком бездумного расизма того периода, что даже Гаскелл повторяет избитые шутки негров, которых считали глупыми и похожими между собой. Цезарь и Помпей ироничные типы имен, употребляемые по отношению к рабам.

(Продолжение)

ноябрь, 2013 г.

Copyright © 2009-2013 Все права на перевод романа
Элизабет Гаскелл «Жены и дочери» принадлежат:
переводчик - Валентина Григорьева,
редактор - Елена Первушина

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

Обсудить на форуме

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru  без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004  apropospage.ru


Яндекс цитирования            Rambler's Top100