графика Ольги Болговой

Литературный клуб:

Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...
  − О жизни и творчестве Джейн Остин
  − О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
  − Уголок любовного романа.
  − Литературный герой.
  − Афоризмы.
Творческие забавы
  − Романы. Повести.
  − Сборники.
  − Рассказы. Эссe.
Библиотека
  − Джейн Остин,
  − Элизабет Гaскелл.
  − Люси Мод Монтгомери
Фандом
  − Фанфики по романам Джейн Остин.
  − Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
  − Фанарт.

Архив форума
Форум
Наши ссылки


Уголок любовного романа − Поговорим о любовном женском романе – по мнению многих, именно этому жанру женская литература обязана столь негативным к себе отношением

Литературный герой  − Попробуем по-новому взглянуть на известных и не очень известных героев произведений мировой литературы.

Творческие забавы − Пишем в стол? Почему бы не представить на суд любителей литературы свои произведения?

Библиотека −произведения Джейн Остин, Элизабет Гaскелл и Люси Мод Монтгомери

Фандом −фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа

Афоризмы  −Умные, интересные, забавные высказывания о литературе, женщинах, любви и пр., и пр.

Форум −Хочется высказать свое мнение, протест или согласие? Обсудить наболевшую тему? Вам сюда.

Из сообщений на форуме

Наши переводы и публикации


Впервые на русском языке и впервые опубликовано на A'propos:

Элизабет Гаскелл «Север и Юг» (перевод В. Григорьевой) «− Эдит! − тихо позвала Маргарет. − Эдит!
Как и подозревала Маргарет, Эдит уснула. Она лежала, свернувшись на диване, в гостиной дома на Харли-стрит и выглядела прелестно в своем белом муслиновом платье с голубыми лентами...»

Элизабет Гаскелл «Жены и дочери» (перевод В. Григорьевой) «Начнем со старой детской присказки. В стране было графство, в том графстве - городок, в том городке - дом, в том доме - комната, а в комнате – кроватка, а в той кроватке лежала девочка. Она уже пробудилась ото сна и хотела встать, но...» .......

Люси Мод Монтгомери «В паутине» (перевод О.Болговой) «О старом кувшине Дарков рассказывают дюжину историй. Эта что ни на есть подлинная. Из-за него в семействах Дарков и Пенхаллоу произошло несколько событий. А несколько других не произошло. Как сказал дядя Пиппин, этот кувшин мог попасть в руки как провидения, так и дьявола. Во всяком случае, не будь того кувшина, Питер Пенхаллоу, возможно, сейчас фотографировал бы львов в африканских джунглях, а Большой Сэм Дарк, по всей вероятности, никогда бы не научился ценить красоту обнаженных женских форм. А Дэнди Дарк и Пенни Дарк...»

Люси Мод Монтгомери «Голубой замок» (перевод О.Болговой) «Если бы то майское утро не выдалось дождливым, вся жизнь Валенси Стирлинг сложилась бы иначе. Она вместе с семьей отправилась бы на пикник тети Веллингтон по случаю годовщины ее помолвки, а доктор Трент уехал бы в Монреаль. Но был дождь, и сейчас вы узнаете, что произошло из-за этого...»


Полноe собраниe «Ювенилии»

Ранние произведения Джейн Остен «Ювенилии» на русском языке

«"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...»

О ранних произведениях Джейн Остен «Джейн Остен начала писать очень рано. Самые первые, детские пробы ее пера, написанные ради забавы и развлечения и предназначавшиеся не более чем для чтения вслух в узком домашнем кругу, вряд ли имели шанс сохраниться для потомков; но, к счастью, до нас дошли три рукописные тетради с ее подростковыми опытами, с насмешливой серьезностью...»


О жизни и творчестве
Джейн Остин


Уникальные материалы о жизни и творчестве английской писательницы XIX века Джейн Остин

Романы Джейн Остин

«Мэнсфилд-парк»

«Гордость и предубеждение»

«Нортенгерское аббатство»

«Чувство и чувствительность» («Разум и чувство»)

«Эмма»

«Доводы рассудка»

«Замок Лесли»

«Генри и Элайза»

«Леди Сьюзен»

О романе Джейн Остен
«Гордость и предубеждение»

Знакомство с героями. Первые впечатления - «На провинциальном балу Джейн Остин впервые дает возможность читателям познакомиться поближе как со старшими дочерьми Беннетов, так и с мистером Бингли, его сестрами и его лучшим другом мистером Дарси...»

Нежные признания - «Вирджиния Вульф считала Джейн Остин «лучшей из женщин писательниц, чьи книги бессмертны». При этом она подчеркивала не только достоинства прозы Остин...»

Любовь по-английски, или положение женщины в грегорианской Англии - «...Но все же "Гордость и предубеждение" стоит особняком. Возможно потому, что рассказывает историю любви двух сильных, самостоятельных и действительно гордых людей. Едва ли исследование предубеждений героев вызывает особый интерес читателей....»

Счастье в браке - «Счастье в браке − дело случая. Брак, как исполнение обязанностей. Так, по крайней мере, полагает Шарлот Лукас − один из персонажей знаменитого романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение"...»

Популярные танцы во времена Джейн Остин - «танцы были любимым занятием молодежи — будь то великосветский бал с королевском дворце Сент-Джеймс или вечеринка в кругу друзей где-нибудь в провинции...»

Дискуссии о пеших прогулках и дальних путешествиях - «В конце XVIII – начале XIX века необходимость физических упражнений для здоровья женщины была предметом горячих споров...»

О женском образовании и «синих чулках» - «Джейн Остин легкими акварельными мазками обрисовывает одну из самых острых проблем своего времени. Ее герои не стоят в стороне от общественной жизни. Мистер Дарси явно симпатизирует «синим чулкам»...»

Джейн Остин и денди - «Пушкин заставил Онегина подражать героям Булвер-Литтона* — безупречным английским джентльменам. Но кому подражали сами эти джентльмены?..»

Гордость Джейн Остин - «Я давно уже хотела рассказать (а точнее, напомнить) об обстоятельствах жизни самой Джейн Остин, но почти против собственной воли постоянно откладывала этот рассказ...»


Фанфики по роману "Гордость и предубеждение"

* В т е н и История Энн де Бер. Роман
* Пустоцвет История Мэри Беннет. Роман (Не закончен)
* Эпистолярные забавы Роман в письмах (Не закончен)
* Новогодняя пьеса-Буфф Содержащая в себе любовные треугольники и прочие фигуры галантной геометрии. С одной стороны - Герой, Героини (в количестве – двух). А также Автор (исключительно для симметрии)
* Пренеприятное известие Диалог между супругами Дарси при получении некоего неизбежного, хоть и не слишком приятного для обоих известия. Рассказ.
* Благая весть Жизнь в Пемберли глазами Джорджианы и ее реакция на некую весьма важную для четы Дарси новость… Рассказ.
* Один день из жизни мистера Коллинза Насыщенный событиями день мистера Коллинза. Рассказ.
* Один день из жизни Шарлотты Коллинз, или В страшном сне Нелегко быть женой мистера Коллинза… Рассказ.



История в деталях:

Правила этикета: «Данная книга была написана в 1832 году Элизой Лесли и представляет собой учебник-руководство для молодых девушек...»
- Пребывание в гостях
- Прием гостей
- Приглашение на чай
- Поведение на улице
- Покупки
- Поведение в местах массовых развлечений «Родители, перед тем, как брать детей в театр, должны убедиться в том, что пьеса сможет развеселить и заинтересовать их. Маленькие дети весьма непоседливы и беспокойны, и, в конце концов, засыпают во время представления, что не доставляет им никакого удовольствия, и было бы гораздо лучше... »

- Брак в Англии начала XVIII века «...замужнюю женщину ставили в один ряд с несовершеннолетними, душевнобольными и лицами, объявлявшимися вне закона... »

- Нормандские завоеватели в Англии «Хронологически XII век начинается спустя тридцать четыре года после высадки Вильгельма Завоевателя в Англии и битвы при Гастингсе... »

- Моды и модники старого времени «В XVII столетии наша русская знать приобрела большую склонность к новомодным платьям и прическам... »

- Старый дворянский быт в России «У вельмож появляются кареты, по цене стоящие наравне с населенными имениями; на дверцах иной раззолоченной кареты пишут пастушечьи сцены такие великие художники, как Ватто или Буше... »

- Одежда на Руси в допетровское время «История развития русской одежды, начиная с одежды древних славян, населявших берега Черного моря, а затем во время переселения народов, передвинувшихся к северу, и кончая одеждой предпетровского времени, делится на четыре главных периода...»


Мы путешествуем:

Я опять хочу Париж! «Я любила тебя всегда, всю жизнь, с самого детства, зачитываясь Дюма и Жюлем Верном. Эта любовь со мной и сейчас, когда я сижу...»

История Белозерского края «Деревянные дома, резные наличники, купола церквей, земляной вал — украшение центра, синева озера, захватывающая дух, тихие тенистые улочки, березы, палисадники, полные цветов, немноголюдье, окающий распевный говор белозеров...»

Венгерские впечатления «...оформила я все документы и через две недели уже ехала к границе совершать свое первое заграничное путешествие – в Венгрию...»

Болгария за окном «Один день вполне достаточен проехать на машине с одного конца страны до другого, и даже вернуться, если у вас машина быстрая и, если повезет с дорогами...»

Одесская мозаика: «2 сентября - День рождения Одессы. Сегодня (02.09.2009) по паспорту ей исполнилось 215 – как для города, так совсем немного. Согласитесь, что это хороший повод сказать пару слов за именинницу…»

Библиотека Путешествий
(Тур Хейердал)

Путешествие на "Кон-Тики": «Если вы пускаетесь в плавание по океану на деревянном плоту с попугаем и пятью спутниками, то раньше или позже неизбежно случится следующее: одним прекрасным утром вы проснетесь в океане, выспавшись, быть может, лучше обычного, и начнете думать о том, как вы тут очутились...»

Тур Хейердал, Тайна острова Пасхи Тайна острова Пасхи: «Они воздвигали гигантские каменные фигуры людей, высотою с дом, тяжелые, как железнодорожный вагон. Множество таких фигур они перетаскивали через горы и долины, устанавливая их стоймя на массивных каменных террасах по всему острову. Загадочные ваятели исчезли во мраке ушедших веков. Что же произошло на острове Пасхи?...»


Первооткрыватели

Путешествия западноевропейских мореплавателей и исследователей: «Уже в X веке смелые мореходы викинги на быстроходных килевых лодках "драконах" плавали из Скандинавии через Северную Атлантику к берегам Винланда ("Виноградной страны"), как они назвали Северную Америку...»


«Осенний рассказ»:

Осень «Дождь был затяжной, осенний, рассыпающийся мелкими бисеринами дождинок. Собираясь в крупные капли, они не спеша стекали по стеклу извилистыми ручейками. Через открытую форточку было слышно, как переливчато журчит льющаяся из водосточного желоба в бочку вода. Сквозь завораживающий шелест дождя издалека долетел прощальный гудок проходящего поезда...»

Дождь «Вот уже который день идёт дождь. Небесные хляби разверзлись. Кажется, чёрные тучи уже израсходовали свой запас воды на несколько лет вперёд, но всё новые и новые потоки этой противной, холодной жидкости продолжают низвергаться на нашу грешную планету. Чем же мы так провинились?...»

Дуэль «Выйдя на крыльцо, я огляделась и щелкнула кнопкой зонта. Его купол, чуть помедлив, словно лениво размышляя, стоит ли шевелиться, раскрылся, оживив скучную сырость двора веселенькими красно-фиолетовыми геометрическими фигурами, разбросанными по сиреневому фону...»


Публикации авторских работ:

из журнала на liveinternet

Триктрак «Они пробуждаются и выбираются на свет, когда далекие часы на башне бьют полночь. Они заполняют коридоры, тишину которых днем лишь изредка нарушали случайные шаги да скрипы старого дома. Словно открывается занавес, и начинается спектакль, звучит интерлюдия, крутится диск сцены, меняя декорацию, и гурьбой высыпают актеры: кто на кухню с чайником, кто - к соседям, поболтать или за конспектом, а кто - в сторону пятачка на лестничной площадке - покурить у разбитого окна...»

«Гвоздь и подкова» Англия, осень 1536 года, время правления короля Генриха VIII, Тюдора «Северные графства охвачены мятежом католиков, на дорогах бесчинствуют грабители. Крик совы-предвестницы в ночи и встреча в пути, которая повлечет за собой клубок событий, изменивших течение судеб. Таинственный незнакомец спасает молодую леди, попавшую в руки разбойников. Влиятельный джентльмен просит ее руки, предлагая аннулировать брак с давно покинувшим ее мужем. Как сложатся жизни, к чему приведут случайные встречи и горькие расставания, опасные грехи и мучительное раскаяние, нежданная любовь и сжигающая ненависть, преступление и возмездие?...»

«Шанс» «Щеки ее заполыхали огнем - не от обжигающего морозного ветра, не от тяжести корзинки задрожали руки, а от вида приближающегося к ней офицера в длинном плаще. Бов узнала его, хотя он изменился за прошедшие годы - поплотнел, вокруг глаз появились морщинки, у рта сложились глубокие складки. - Мadame, - Дмитрий Торкунов склонил голову. - Мы знакомы, ежели мне не изменяет память… - Знакомы?! - удивилась Натали и с недоумением посмотрела на кузину...»

«По-восточному» «— В сотый раз повторяю, что никогда не видела этого ти... человека... до того как села рядом с ним в самолете, не видела, — простонала я, со злостью чувствуя, как задрожал голос, а к глазам подступила соленая, готовая выплеснуться жалостливой слабостью, волна...»

Моя любовь - мой друг «Время похоже на красочный сон после галлюциногенов. Вы видите его острые стрелки, которые, разрезая воздух, порхают над головой, выписывая замысловатые узоры, и ничего не можете поделать. Время неуловимо и неумолимо. А вы лишь наблюдатель. Созерцатель...»

«Мой нежный повар» Неожиданная встреча на проселочной дороге, перевернувшая жизнь

«Записки совы» Развод... Жизненная катастрофа или начало нового пути?

«Все кувырком» Оказывается, что иногда важно оказаться не в то время не в том месте

«Русские каникулы» История о том, как найти и не потерять свою судьбу

«Пинг-понг» Море, солнце, курортный роман... или встреча своей половинки?

«Наваждение» «Аэропорт гудел как встревоженный улей: встречающие, провожающие, гул голосов, перебиваемый объявлениями…»

«Цена крови» «Каин сидел над телом брата, не понимая, что произошло. И лишь спустя некоторое время он осознал, что ватная тишина, окутавшая его, разрывается пронзительным и неуемным телефонным звонком...»

«Принц» «− Женщина, можно к вам обратиться? – слышу откуда-то слева и, вздрогнув, останавливаюсь. Что со мной не так? Пятый за последние полчаса поклонник зеленого змия, явно отдавший ему всю свою трепетную натуру, обращается ко мне, тревожно заглядывая в глаза. Что со мной не так?...» и др.


 

 

Творческие забавы

Юлия Гусарова

В поисках принца
или
О спящей принцессе замолвите слово

Всем неразбуженным принцессам посвящается

Начало     Пред. гл.

Дремучим бором, темной чащей
Старинный замок окружен.
Там принца ждет принцесса спящая,
Погружена в покой и сон.
…Я в дальний путь решил отправиться
Затем, чтоб принца убедить,
Что должен он свою красавицу
Поцеловать и разбудить.

                                 (Ю. Ряшенцев)

Часть III

Глава 8

 

– Эта чертова собачья чушь! – прогремел король Дерелье, услышав о предложении Шаула из уст своей супруги. – Мальчишка должен сражаться, а не жениться! Хватит держать его у своей юбки! Ему уже семнадцать! В его возрасте я уже не раз участвовал в битвах!

 

Королева Изабелла, изогнув бровь, молча взирала на разбушевавшегося супруга.

 

– Вы не устаете твердить об отсутствии патриотизма у моих солдат, – не унимался король. – Но ваши хваленые возвышенные искусства, как видно, не родили патриотизма даже в сердце вашего собственного сына!

 

Король и королева не испытывали приязни друг ко другу и не старались скрыть этого. Шаул, будучи свидетелем этой громкой ссоры, чувствовал себя отвратительно. Тем более, что именно его предложение послужило причиной для гневной вспышки короля.

 

Королева же с принцем, приняв его утром, были на удивление благосклонны. Романтическую историю о спящей принцессе, бывшей наследнице Оланда, тонко чувствующие поэтику мать и сын выслушали, не усомнившись в ее подлинности. И, конечно, у них не было никакого сомнения в том, что Дамон с избытком обладал всеми превосходными качествами души, чтобы разбудить принцессу. Принц, воодушевившись, тут же начал строить планы, уверенный, что сумеет заручиться помощью городов в войне против султана. Однако здесь мнения матери и сына разошлись. Королева, как показалось Шаулу, была не прочь отправить сына подальше от султана и военных планов мужа, но не верила в успех переговоров. Принц же оказался горячим сторонником блефа…

 

– Мадам, – убеждал он мать, – это – игра. Мне только надо взять с собой хорошего дипломата, например Капаче, он с легкостью сможет сторговаться с купцами.

– Но как, дорогой мой? – подняла высокие брови королева, изящно поведя белоснежными плечами. – Предложить нам нечего, а угрожать глупо…

– Дело не в том, какие карты игрок держит на руках, – возражал принц. – Главное – что он может внушить сопернику. Поверьте мне, я смогу. Игра стоит свеч. У них огромный флот, мадам. А без флота, вы знаете не хуже моего, султан раздавит нас как мошку. Достанет и одного сражения, чтобы разбить наемников отца. Если же я вернусь вместе с флотом, то, даже не поспев к началу военных действий, ударю султану в тыл. Мы прогоним его в тартарары!

– А как ты попадешь в Оланд?

– На одном из кораблей, что сейчас патрулируют берег, доберусь до острова Рыцарей. А там уже до Оланда рукой подать. За месяц-два будем на месте.

 

«По крайней мере решительности принцу не занимать», – без особого восторга про себя отметил Шаул. Он не испытал радости по поводу своей удачи, скорее наоборот… Сердце обожгли неожиданное разочарование и досада. Он пытался найти этому причину и не находил. Возможно, его пугал спонтанно родившийся план принца – осуществим ли он на деле? А, может, уверенность принца в успехе переговоров с Содружеством, больше походившее на пустое бахвальство… Хотя Дамон не выглядел глупцом и, будучи правителем Аустеррии, где сословие купцов было весьма влиятельно, мог прекрасно сознавать, с чем придется столкнуться, да и реалии настоящего положения Аустерии были, несомненно, ему хорошо знакомы… В любом случае оставался вопрос о принятии этого плана королем…

 

– Вы считаете это возможным, граф? – обратила к нему взволнованный взор королева.

– Мне трудно судить, не зная деталей, ваше величество, – ответил Шаул. – Но если положение Аустеррии столь отчаянно, как утверждает его высочество, не стоит ли рискнуть?

– Это так опасно, милый, – грустно проговорила королева, обращаясь к сыну.

– Не опасней, чем участвовать в отцовских сражениях, – парировал юноша.

 

Глаза королевы наполнились слезами.

 

– О, мама! – воскликнул принц и бросился к матери, опустившись перед ней, он взял ее бессильно упавшую на колени руку, покрывая ее поцелуями. – Не разрывайте мне сердца.

 

Королева наклонилась к золотистой макушке сына и прижалась к ней щекой.

 

– Прости меня, милый, – сквозь слезы прошептала она. – Ты уже вырос, а я все никак не привыкну...

 

Король же отреагировал иначе.

 

– Трусливый щенок! – набросился он на сына. – Вздумал бежать и прятаться под юбку какой-то принцессы?! Мужчина встречает врага мечом, а не спущенными штанами.

 

Манеры короля не многим отличались от манер его солдат.

 

– Ну причем тут это? – досадливо поморщился принц Дамон. – У нас появилась прекрасная возможность восстановить флот. Не мне вам говорить, как он важен для нас. На острове нет, кроме портовой крепости, ни одного фортификационного сооружения. Султан пройдет по нашей земле, как по вымощенной дороге, не преткнувшись.

– Преткнется! – прогремел король. – Армия, которую я возглавлю, станет неприступной крепостью для султана. И ты должен быть рядом со мной.

– А если султан высадится не в порту, где вы его ждете, а по всей береговой линии? Людей у него хватает. Сколько мы продержимся, запертые с одной стороны непроходимым перевалом, а с другой – флотом султана? Чтобы выжить, нам необходимо море.

 

Король в бешенстве уставился на сына, не находя быстрого ответа.

– Отец, нам нужен флот! – воспользовался тот возникшей паузой и, сменив тон, заговорил скороговоркой: – Вы сами всегда утверждали, что флот для нашего королевства – основное средство защиты и нападения. Мы побьем султана на море, прогоним его с близлежащих островов и запрем его самого на южном побережье, вернув себе власть в акватории.

 

Смелые планы принца, несмотря на их кажущуюся феерическую эфемерность, все-таки поколебали уверенность короля. И его величество, не переставая хмуриться, созвал своих министров и советников, чтобы обсудить появившуюся возможность. Они собрались в роскошно убранном зале. Роспись богато украшенного позолотой потолка, на которой красовались пышнотелые аллегории мудрости, справедливости и прочих добродетелей благого правления, была призвана, вероятно, вдохновить на благие деяния собравшихся под ним государственных мужей. Хотя Шаулу они больше напоминали о нежной прелести прекрасной королевы Изабеллы…

 

Советники во главе с королем и принцем по правую его руку расположились вокруг длинного стола красного дерева. За их спинами на стульях у стен сидели начальник дворцовой стражи, и дипломат, о котором упоминал принц, у противоположной стены Шаул увидел своего знакомого, монсеньора Аббатини, рядом с ним Шаул, любезно приглашенный на совет, и присел.

 

Еще в доверительной беседе с королевой принц Дамон предложил о колдовстве и столетнем сне не упоминать ни скептически настроенному королю, ни его советникам, ограничившись сообщением о наследнице Оланда, брак с которой позволит принцу претендовать на земли Содружества независимых городов. И сейчас, на совете, речь об Элизе совсем не шла. Кому интересна далекая принцесса, обладающая лишь правом, но не действительной властью? И потому к Шаулу почти не обращались.

 

Несмотря на тревожные ожидания, противостояние Аустеррии с султанатом пока еще не обрело форм настоящей войны, по крайней мере на суше. Посол султана находился в столице Аустеррии, как и посланник короля Дерелье не покидал султаната, и отпускные грамоты до сих пор не были посланы ни тому, ни другому. Правда, как понял Шаул, с обеих сторон это было скорее уловкой, позволяющей выведывать тайны друг друга, увеличивая армии шпионов. Две державы продолжали соперничать на море, где флибустьеры, ходившее под обоими флагами, грабили торговые суда, и отдельные эскадры нередко сталкивались в жестоких боях.

 

Но недавно чаша весов в этом неустойчивом равновесии стала склоняться в пользу султаната. Захватив несколько островных королевств, султан весьма опасно приблизился к границам Аустеррии. Пиратские нападения султановых галер на корабли короля Дерелье стали происходить все чаще. И теперь значительная часть боевых кораблей некогда сильнейшего флота во всем Южном море была потоплена или приведена в негодность. Султан смог практически запереть флот Аустеррии в ее акватории.

 

В оценках дальнейших стратегических планов султана мнения королевских советников разделились. Одни из них утверждали, что султан не упустит шанс напасть на Аустеррию этой же зимой, не дожидаясь, когда открывшийся перевал позволит тем послать за помощью. Другие же возражали, ссылаясь на донесения шпионов о том, что потери султана при завоевании островных государств были слишком велики, и на восстановление сил ему понадобится не меньше года.

 

И сейчас, обсуждая возможность обретения выгодного союзника, советники снова разделились на сторонников и противников поездки принца. Они уже битый час ломали копья, опровергая противоположные точки зрения, и Шаул, поначалу внимательно слушавший их, потеряв интерес, углубился в собственные переживания. Тягостные сомнения не давали ему покоя. Не поспешил ли он доверить принцу Элизу? Какое будущее он готовит бедняжке? Он не разделял убежденности принца в успехе военной кампании против султана даже с обретением нового флота. Да и что сам Дамон представляет собой? Шаула принц раздражал. Его жгла ревность. С трудом стараясь сохранить маломальскую объективность, он то и дело соскальзывал от придирчивого недоверия к острой неприязни. А если отбросить сантименты, Шаул опасался, что путешествие в Оланд обернется чудовищной авантюрой, и они не смогут к весне добраться до Заколдованного замка. Для подобных сомнений у него были все основания. Хотя в частные подробности плана принца он не был посвящен, но сроки, заявленные Дамоном, были совершенно невероятными. Как полагал Шаул, при самых благоприятных условиях на их путешествие до земель Содружества понадобится не меньше двух месяцев, а то и больше. Принц же заявил, что на дорогу туда и обратно потратит не больше трех и на возражения Шаула недовольно ответил:

 

– Оставьте, Клаверден. Если признаю, что речь идет о полугоде, отец меня не отпустит. В конце концов, вы сами уверяли меня, что время принцессы истекает через пару месяцев. Если вы хотите, чтобы я отправился за вашей принцессой, прикусите язык.

– Если быть точным, ваше высочество, я заинтересован в том, чтобы вы спасли принцессу, а не просто выбрались из Аустеррии, – едва сдерживая раздражение, ответил Шаул. – Меня волнует реальность исполнения вашего плана. Хорошо ли продуманы его детали. И каковы запасные варианты, на случай если что-то сорвется…

– Запасные варианты есть, не беспокойтесь, – усмехнулся принц. – Но вам придется положиться на меня. Подробности я вам не намерен сообщать. Вы все равно не сможете помочь, а осторожность лишней не бывает. И, кстати, перестаньте морочить голову моей матушке.

– Что вы имеете в виду, ваше высочество? – вскинулся Шаул, чувствуя, как краска разливается у него по ушам.

– Не стройте из себя святую невинность, Клаверден. Моя матушка слишком добра к вам.

 

Это было правдой. Всего день Шаул провел во дворце, а королева Изабелла была с ним доверчива и мила, словно с давним другом. «Я ни за что бы не смогла смириться с поездкой Дамона. Но вам я верю. Если спящая принцесса существует на самом деле, то известие о ней мог привезти только мессир Ланселот», – заглянула королева ему в глаза, смутив Шаула проникновенным взглядом и двусмысленностью сравнения. Вместе с искренней признательностью он не мог не испытывать волнительного замешательства от знаков внимая прекрасной королевы.

 

Заливаясь краской, Шаул разглядывал собственные пальцы, на которых до сих пор ощущал доверительное пожатие ее величества, когда получил толчок под локоть от монсеньора Аббатини. Подняв глаза, он увидел, что на него пристально смотрит начальник дворцовой стражи. Он стоял около своего стула, с противоположной стороны стола прямо напротив Шаула.

 

– Мы почти уверены, ваше величество, что столица наполнена шпионами султана, – медленно произнес он, переведя взгляд на короля. – Так как же мы можем вверять судьбу принца и всего королевства никому не известному человеку? – он поднял руку, указывая на Шаула. – И предложение морского пути – не свидетельствует ли о возможном сговоре с флотом султана?

 

Все взоры обратились к Шаулу. Он поднялся.

 

– Я понимаю и, более того, вполне разделяю вашу осмотрительность, – кивнул Шаул. – Как свидетельство о своей персоне у меня имеется рыцарская грамота, полученная от герольда принца Кристиана властителя Адхельма, действующего от его имени, а также перстень епископа Эльтюда, которые я уже имел честь показывать их величествам и его высочеству. Честью моего суверена и духовного князя заверены и мои честные намерения, – он слегка поклонился королю и всем присутствующим и продолжил: – Что же касается способа передвижения, он выбран не мною, а самим его высочеством принцем Дамоном, и у меня нет оснований ставить под сомнение резонность его доводов в пользу морского путешествия. С другой стороны, моя миссия ни в коей мере не зависит ни от вида транспорта, ни от способа передвижения его высочества в Оланд, и у меня нет никаких пожеланий, кроме безопасности и по возможности скорейшего возвращения на родину.

 

– Не будет ли дерзостью с моей стороны, ваше величество, – начальник стражи почтительно склонился в сторону короля, – посоветовать вам оказать гостеприимство графу Клавердену и оставить его в вашем дворце до отъезда принца, если таковой будет разрешен вами.

 

– Действительно, – кивнул головой король. – Так будет спокойней. Милости просим, Клаверден, – повернулся он к Шаулу без тени радушия.

 

Шаул понял, что угодил под арест, но спорить не стал.

 

– Почту за честь, ваше величество, – произнес он, склонившись в почтительном поклоне.

 

***

 

Мир снов встрепенулся, сменив изнуряющую тоску на звенящую напряженность. Он подтянулся и встал по стойке смирно, словно королевская гвардия при появлении государя. Все связи и невидимые нити, разорванные или расслабленные еще накануне, были воссозданы и натянуты, подобно тетиве готового к выстрелу лука. В этом напряженном ожидании чувствовалось что-то совсем новое, непривычное, и оттого пугающее.

 

Элиза тревожно оглянулась и повела плечами. Она сидела на невысокой сложенной из плоских камней стене на задворках чьего-то сна. Краски почти покинули его, скоро он растает, и на его месте возникнет другой…

 

Элиза застряла где-то на границе снов и воспоминаний. Какая-то сила не пускала ее обратно в ее пустынное убежище. И она вынуждена была бродить из одного сна в другой в ожидании открытия неведомых и невидимых ворот в воспоминания Шаула. И тогда она ненадолго могла оказаться вместе с ним, но затем, словно в сказке – с двенадцатым ударом часов обречена была расстаться с любимым и возвратиться к постылой мачехе, – в очередное чужое сновидение.

 

Она поднялась с тающего вместе со всем остальным сном камня, и не успела сделать и нескольких шагов, как из сизой дымки появился новый сон, разгоравшийся багровым закатом. «Таким же жгучим, как ревность…»

 

«Как глупо было полагать, что я смогу отказаться от тебя, отдав твою руку принцу, – обращаясь к ней, писал в своем дневнике Шаул. – Элиза, страшная ревность разрывает мне сердце, дикое желание снедает изнутри. Благородство рыцаря, в почтительном отдалении бесстрастно взирающего на прекрасную даму, и не ночевало в сердце горожанина. Я не могу смириться с тем, что он – а не я! – будет держать тебя в объятиях, он – а не я! – будет целовать тебя».

 

Шаул ревновал ее к принцу Дамону, а сам едва справлялся с волнением, которое вызывали в нем знаки внимания чувственной королевы. Изабелла Аустеррийская, то ли в пику нелюбимому мужу, то ли по собственному легкомыслию, кокетничала с молодым человеком, самым любезным образом посвящая свое время посаженному под арест гостю.

 

– Кто бы мог подумать, что я буду когда-нибудь благодарна недоверчивой натуре короля? – восклицала королева. – Вы мой пленник, милый граф, и я приказываю вам сейчас же изложить свою философию. Повинуйтесь, – она шутливо указала ему веером место у своих ног.

– Боюсь, в таком случае, ваше величество, мы поменяемся ролями, – улыбнувшись, поклонился Шаул.

 

Королева засмеялась нежным переливчатым смехом:

 

– О, я не верю, не может быть все так ужасно!

– Уверяю вас, даже видавшие виды профессора университета теряют терпение, выслушивая многословные объяснения своих коллег по цеху…

– Разве я похожа на профессора? – кокетливо вскинула тонкие брови королева, легким движением длинных пальцев коснувшись пышной белой груди, открытой глубоким декольте.

– О нет, мадам. Такой блистательной красоты не найдешь в университетских стенах, – смутился Шаул.

– Профессора университетов – старые бобыли, зануды, склонные к обильному потреблению вина, – заявил внезапно возникший в покоях королевы принц.

– Дамон! – удивленно воскликнула та. – Ты меня разыгрываешь.

– Боже упаси, ваше величество, – улыбнулся принц, целуя протянутую руку. – Да спросите хоть графа. Вы же учились в университете, Клаверден?

– Я закончил артистический факультет, – скромно ответствовал Шаул.

– Так разве я не прав?

– Целибат действительно является обязательным для преподавателей университетов, но что касается их характеров…

– Они отвратительны, – со смехом прервал его принц. – Мужи, лишенные женского общества, заперты друг с другом в поиске истины. Кто может их винить за несносный характер?

– Нонсенс! – воскликнула королева. – Мужчина не может найти истину без женщины.

– Полностью согласен с вами, мадам, – поклонился принц матери и непринужденно устроился у ее ног.

– А вы, граф? – она капризно подняла бровь. – Может быть, вы считаете женщин исчадьями ада, виновными в погибели мужчин?

– Разве не за подобные утверждения человек был выдворен из Эдема? – улыбнулся Шаул.

– Браво, Клаверден! – хлопнул в ладоши принц.

 

Королева звонко засмеялась, демонстрируя прекрасный жемчуг мелких зубов.

 

– Какой вы милый, – нежно проворковала она. – Так что же вы думаете о женщинах?

– Мадам, вы смущаете графа. В вашем обществе невозможно думать о других женщинах.

– Неужели? – удивленно проговорила королева, заглядывая в глаза горе-кавалеру.

 

Такой откровенный пассаж совершенно смутил Шаула, и, покраснев как рак, он просипел:

 

– Не смею спорить, ваше величество. Что же касается антропологии, – свернув на безопасную тему, он совладал с голосом. – Мужчина и женщина – два противоположных полюса, но эти полюсы принадлежат единому целому. И рассуждать о сути наших различий можно только в контексте нашего единства.

– Изумительно сказано! – воскликнула королева и, завладев его кистью, мягко пожала ее.

 

Шаул снова залился краской, и Элиза почувствовала, как заколотилось его сердце, выбивая из головы мысли.

 

– Какая метафизика, Клаверден, – усмехнулся принц. – Где вы видели это единство? Уж не в браке ли?

– В любви, мой милый, – поддержала Шаула королева, нежно потрепав макушку сына.

– Наше единство – это исходная точка творения и потенция, заложенная в человеке, – серьезно ответил принцу Шаул. – Оно уже есть, потому что каждый из нас – лишь часть целого, но полноту человек призван осуществить в своей жизни. В том числе в любви и браке...

– Нет, мадам, оставьте его! – картинно взмахнул рукой принц. – Клаверден – рыцарь поневоле. В конце концов он станет бобылем-профессором в каком-нибудь университете.

 

Дамон подтрунивал над Шаулом, выводя того из себя, но Элиза была благодарна принцу, который таким образом ни разу не позволил чувственному тет-а-тет перерасти в нечто более серьезное. Принц был привязан к матери. Это чувствовалось в той нежной доверительности их обращения друг с другом, в котором они не придерживались даже приличной их положению чинности. Хотя и в общении с королевой у принца то и дело проскальзывал ироничный или снисходительный тон. Элиза сожалела, что ей ни разу не пришлось увидеть Дамона в обществе других дам – королева не отпускала Шаула от себя, – а она была уверена, что так смогла бы лучше понять натуру принца. Элиза отчего-то была уверена: красавец принц, умело пользуясь своим обаянием, разбил не одно сердце, но его собственное оставалось до сих пор нетронутым...

 

Но во всем остальном, кажется, Дамон не мог вызвать нареканий. Он был умен, присущая ему властность уравновешивалась остроумием и отсутствием напыщенности. Принц обещал стать успешным правителем. Несмотря на скептические оценки Шаула, Элизе чувствовалось за самоуверенностью принца нечто большее, чем банальная незрелость. Уже сейчас Дамон хорошо понимал людскую природу и создавал впечатление человека, способного составить искусную стратегию достижения поставленной цели. Ко всему прочему и решимости принцу было не занимать. Такой не остановится на полпути, пока не заберется на самую вершину...

 

– Дамон, Дамон, Дамон… – пробормотала Элиза, разворошив носком туфли листву, под которой спрятался выросший в чьем-то сне гриб.

 

А неприязнь Шаула к принцу все росла. Ничего и близкого своей симпатии к Кристиану к Дамону он не испытывал. Но даже Шаулу нечего было поставить в вину принцу, кроме изрядной доли цинизма. Но этот цинизм выводил его из себя.

 

– Откуда у вас этот мальчик, Клаверден? – спросил однажды принц Шаула, указывая на Сони.

 

– Мы встретились с ним в Эльтюде, – уклончиво ответил тот.

 

– Как вы его назвали? Сони? Что за странное имя?

 

Элиза заметила, как насторожился мальчик и потихоньку двинулся к выходу.

 

– Кто твои родители, Сони? – остановил его принц.

– Я сирота, ваше высочество.

– Печально. Но кто они были и из каких мест? – не отставал тот.

– Не смущайте мальчика, ваше высочество, – холодно попросил Шаул.

– Да бросьте, Клаверден, чем же я его смущаю? Вопросом о его родных местах?

– Вы буравите его взглядом весь вечер.

– О, прошу прощения, – усмехнулся принц. – Но он весьма занятный, ваш Сони. И что же за имя у него? Сони, скажи мне. Сделай милость, я чувствую, здесь какая-то тайна. Никогда не слышал такого имени. Тебя не могли наречь таким прозвищем. Ну же, Сони!

– Я бы сказал, ваше высочество, да сирота я – спросить не с кого, – развел руками мальчик и снова попытался ретироваться.

– Ну да, – качнул головой принц, но огонек в его глазах не потух. – Кто же тебя вырастил?

– Ваше высочество, оставьте мальчика, – попросил Шаул. – Он для вас не опасен. К султану он не имеет никакого отношения.

– Помилуйте, Клаверден, да кто ж говорит о султане? Но вы же тоже ничего о нем не знаете. Это вас устраивает?

– Сони спас мне жизнь и много раз выручал меня, ваше высочество. Мне этого достаточно.

– Не сомневаюсь, что у вас были основания посчитать его достойным вашего доверия. Но неужели вы можете довольствоваться его недомолвками?

– Человек – не бочонок с пивом, который надо вскрыть для услаждения собственных желаний.

– Нет-нет, Клаверден, он не бочонок с пивом, – усмехнулся принц. – Он тайник с диковинным замком. И к нему надо подобрать ключ...

– Не проще ли предоставить человеку право решать самому открывать тайны или оставить их при себе?

– Вы предлагаете мне соблазнить его? Если бы он был дамой… А так – нет, Клаверден, увольте. Это не по моей части, – насмешливо скривился Дамон.

– Трудно представить, ваше высочество, что вас могут смутить такие нюансы, – фыркнул Шаул, отвечая ему той же монетой. – Вам никогда не приходило в голову, что доверие завоевывается доверием?

– Нет, Клаверден. Это опасно, но неинтересно.

– Тогда оставьте мальчика в покое, – раздраженно посоветовал Шаул.

– Клаверден, вы скучный тип, – поморщился Дамон.

 

Цинизм принца не вписывался в понятие Шаула о чести. Но Элиза сомневалась, что можно вырасти в королевском дворце, не заразившись этим недугом.

 

***

 

Короткий зимний день клонился к вечеру, заливая все синевой. Агата щелкнула пальцами и в подсвечниках затеплились свечи, тяжелые шторы на окнах сомкнулись, отгораживая комнату от неприютной зимней ночи. Но озабоченность не сошла с ее лица, и брови еще больше сошлись к переносице.

– Не стоит так терзаться, милая фея Агата, – мягко попенял магистр оффиций.

Он сидел напротив в таком же кресле у камина. И яркий огонь делал его румяное лицо еще румяней.

 

– Агата переживает от бездействия, – объяснила Реву Селина. – Она не привыкла сидеть сложа руки. А вы утверждаете, что сейчас мы ничем не можем помочь Элизе.

– Уверен, что у вас и в этом мире достаточно забот, – сочувственно проговорил Рев. – Владыка Шлаф пока не обратил внимания на нашу принцессу. В противном случае у меня есть распоряжение владыки Траума. Вот тогда ваша помощь и понадобиться. А сейчас нет смысла волноваться понапрасну.

– Вы считаете возможным, что владыка Шлаф не знает об Элизе? – удивилась Селина.

– Нет, нет, – возразил Рев. – В нашем мире это исключено. Просто ему не до нее. Сейчас владыка наводит порядок на границах царства – там произошли тяжелые разрушения. Потому я отправил вашу крестницу погостить в долину снов. Там она никого не побеспокоит. Бедняжка немного растеряна, но прекрасно справляется. Не переживайте о ней, – ободряюще улыбнулся и поднялся. – А теперь, милые дамы, я вынужден покинуть вас. Владыка Шлаф чрезвычайно пунктуален, и не потерпит долгих отлучек.

 

Он поднялся, и Агата подала ему руку.

 

– Не забывайте нас, господин Рев, – улыбнулась она ему.

– Я провожу вас, – поспешила Селина за гостем.

– Скажите, магистр, вы ничего не слышали о Трауме? – заглядывая в глаза Реву, прошептала Селина, когда они оказались в холле.

 

Тот недоуменно уставился на нее.

 

– Но позвольте, милая, ведь он отдал за вас душу. Что еще я могу услышать о владыке?

– Поверьте мне, – убежденно проговорила Селина, – он жив.

– Вам бы очень этого хотелось, – вздохнув, кивнул Рев. – Вы не представляете, как я сам желал того же... Но, моя милая фея Селина, его больше нет. Правитель мира снов теперь – владыка Шлаф, и, уверяю вас, это не наш дорогой владыка Траум...

– Конечно, нет, – нахмурилась Селина. – Я и не думала, что он снова станет правителем мира снов.

– Вы просто не понимаете, моя дорогая, как все обстоит у нас, – Рев ласково дотронулся до ее плеча. – Когда владыка Траум снял с себя венец, он отказался от самого себя. У него осталось только имя.

– Как так?! – растерялась Селина. – Вы сами говорили о величии его жертвы, а теперь утверждаете, что от него осталось только имя?

– Нет, нет, – поспешил ответить магистр. – Я просто вынужден был упростить, моя дорогая, чтобы вы поняли. Мы, фея Селина, неотделимы от своего призвания. Нельзя быть духом без назначения. Каждый из нас появляется на свет для решения конкретной задачи. Нет задачи – нет и духа. Сняв с себя венец, владыка Траум отказался от своего призвания, оставил свою миссию и взял на себя совершенно не свойственное духам назначение – спасение человеческой души, то есть вас, моя дорогая. А значит, он уже тогда, строго говоря, перестал быть духом. Нет, милая фея Селина, владыки Траума нет не только в царстве снов. Его вообще нет среди духов…

– Нет? – оторопело переспросила Селина, не веря в приговор Рева.

– Нет, – сокрушенно покачав головой, твердо ответил магистр.

– Значит, он стал человеком, – едва справляясь с рыданиями, дрожащими губами проговорила Селина.

– Человеком?! – всплеснул руками Траум. – Но, милая моя, это невозможно! Мы скроены совсем по иным лекалам. Здесь, в вашем мире, я могу казаться таким же, как вы, но не обольщайтесь, это – только видимость. На самом же деле… – Рев безнадежно махнул рукой и, нахмурившись, попросил: – Не мучьте ни себя, ни меня, фея Селина. Мы оба с вами любили его, и теперь нам остается только смириться перед его волей и волей Провидения. Прощайте.

 

Магистр поднял руку, словно защищаясь от нее, и исчез.

 

Селина устало сжала ладонями виски. Слезы накатились на ресницы и тяжелыми каплями побежали по щекам. Слова магистра не убедили ее. Чтобы он ни говорил, Селина знала: Траум жив. Но как ей без Рева отыскать его?!

 

– Зачем ты мучаешь магистра? – раздался из гостиной сердитый голос сестры.

 

Селина сжалась: ей хотелось избежать ссоры. Ничего не ответив, она стала тихо подниматься по лестнице, чтобы запереться у себя в комнате.

 

– В твоем распоряжении есть зеркало.

 

Селина замерла на ступеньках, не в силах поверить услышанному.

 

– Я уже пыталась, – сокрушенно призналась она. – Но я не знаю, кто он теперь, а без этого ничего не получается…

– Если бы ты дала себе труд изучать магию, не говорила бы таких глупостей, – проворчала Агата. – Когда между волшебником и другим существом – кем бы он ни был – образовывается тесная связь, зеркало может использовать ее. И если не найдет, то хотя бы укажет направление к потерянному.

– Направление? – неуверенно переспросила Селина и поспешила обратно в гостиную.

– Зеркало способно показать связь между двумя существами – это и будет направлением, – объяснила Агата, словно нерадивому ученику давно пройденный урок. – Если ты права, и он жив, значит, зеркало может указать путь к нему.

– Но как заставить его работать? – воззрилась она на нее.

– Задача непростая, – кивнула Агата. – Но не думаю, что у нее совсем нет решения.

 

В ее глазах зажегся знакомый Селине огонек – сестра обожала решать головоломки.

 

– Надо покопаться в книгах, но думаю, что принцип все тот же – зеркалу нужны факты. Что ты помнишь из вашего путешествия?

– Ничего, – сокрушенно проговорила Селина.

– Совсем ничего? Ты поражаешь меня, – раздраженно проговорила Агата. – Если ты ничего не помнишь, зачем ты всем морочишь голову тем, что он жив?!

– Я знаю это! – отчаянно воскликнула Селина.

– Так потрудись припомнить что-нибудь конкретное, – наставительно порекомендовала сестра и, поднявшись с кресла, направилась в библиотеку.

 

Селина осталась одна. Опустившись на покинутое Агатой кресло, она уставилась на пламя камина. «Почему говорят «огонь любви»?» – вздохнула она. В ее представлении любовь – это нежная прохлада и бархатная бесконечность звездного неба…

 

Глава 9

 

По прошествии полутора недель заключение Шаула и Сони в королевском дворце подошло к концу. Под покровом ночи в строжайшем секрете они вместе с немногочисленной свитой принца взошли на корабль. Это была, как успел заметить Шаул, маленькая трехмачтовая шебека, маневренная и быстроходная. Пассажиры вынуждены были находиться в крохотных каютах до восхода, когда судно снялось с якоря и вышло в очередной каботажный рейд, как один из тех кораблей, что охраняли берега Аустеррии, и так же, как и те, направилось к ее северо-западной границе. Все это было проделано в страшной тайне, чтобы шпионы султана не узнали, а его корсары, бороздящие воды Южного моря, не помешали исполнению задуманного плана. Весь последующий день путешественники провели взаперти, и лишь когда, стремительно изменив курс, корабль вышел в открытое море, они смогли покинуть свои каюты.

 

Им предстояло в течение недели пересечь залив, омывающий западный берег полуострова, да так, чтобы не встретиться с кораблями султана, направиться к островам Рыцарей, где те уже не чувствовали себя в безопасности. А оттуда, уже не опасаясь нападения, они смогут добраться до материка и высадиться в ближайшем порту.

 

Едва рассвело, но пассажиры шебеки были уже на ногах, сильная качка не дала ночью сомкнуть никому глаз. Усталость усиливала напряжение. Шаул поспешно покинул каюту и поднялся на палубу, чтобы хоть немного остыть – он только что схватился с Бруно. Было глупо и несправедливо обвинять кота в собственных злоключениях, но благоразумие всезнайки выводило из себя. Сони поднялся вслед за Шаулом и молча встал рядом, облокотившись на фальшборт. Волны, только что игравшие шебекой, словно ореховой скорлупкой, как будто услышали сердитый окрик и стихли, расстелившись спокойной гладью. Стрельнувшее ярким лучом из-за укутавших горизонт облаков солнце зажгло алую дорожку на поверхности присмиревшего моря и наполнило воздух розовым сиянием.

 

– Знаешь, а у меня такое чувство, – склонившись головой к плечу Шаула, проговорил Сони, – что нас ожидает какая-то опасная заварушка. И Элиза не достанется Дамону…

– Тогда она умрет, – хмуро возразил он.

– Ты не позволишь…

 

Тоска выстрелила острой болью, рассекла сердце, впилась в висок и стянула грудь, не давая свободно вздохнуть. Шаул услышал сочувственный вздох мальчика и нежное пожатие холодных пальчиков. «Сони – еще совсем ребенок, не по-мужски чуткий и ласковый...»

 

– Не спится, Клаверден? – послышался голос Дамона.

 

Шаул с трудом развернулся, и снова получил удар невидимого клинка. Нырнув под леер, к ним подходил принц. Сони нахмурился и, чуть склонившись в поклоне, поспешил отойти. Принц проводил его долгим взглядом.

 

– Он не тот за кого себя выдает, да? – развернувшись к Шаулу, вдруг насмешливо спросил Дамон.

– Простите, ваше высочество? – с трудом справляясь с болью, переспросил его Шаул.

– Ваш слуга, Клаверден, – пояснил Дамон. – Он не тот, за кого себя выдает? Вы побледнели?

– Он никогда и не выдавал себя за моего слугу, – скривившись от боли, резко ответил Шаул. – Он мой друг.

 

Чуть склонив голову набок, принц недоверчиво всматривался в его лицо, словно пытаясь отгадать, о чем тот умалчивает. Шаулу было не до него – боль медленно разжимала тиски, и он смог вздохнуть, но теперь приходилось справляться с накатившей после приступа слабостью. Шаул оперся о фальшборт, прижав руку к груди...

 

– Так вы любовники! – воскликнул принц, стукнув себя пол лбу. – А я не пойму, что вы скрываете. То-то вы прыгали от матушки, как ужаленный, – рассмеялся принц. – А она, бедняжка, была в недоумении.

 

Шаул онемел от подобной откровенности.

 

– Не разделяю ваших пристрастий, Клаверден, но мальчишка хорош, – обернувшись в направлении, куда ушел Сони, проговорил принц. – Есть в нем какая-то изюмина. Жаль, что он – не девица. Была бы моей, – усмехнулся Дамон. – Да что вы, Клаверден?! Не заберу я у вас пассию. И не скажу вашим духовным патронам, – заговорщицки добавил он.

– Вам не хватает собственных тайн, принц? Вы выдумываете чужие? – холодно поинтересовался Шаул.

– Выдумываю? – насмешливо поднял бровь принц. – Нет, я не выдумываю, я подмечаю, и запоминаю. Чужие тайны – это прекрасное оружие, которым в совершенстве должен владеть правитель...

 

После этой нелепой выходки принца Шаул еще больше ополчился против Дамона и всячески избегал его. И когда после недельного плавания они наконец миновали самый опасный участок пути недалеко от острова Илиас, Шаул совсем приуныл, близость спасительных вод западной части Южного моря лишь подхлестывала его ревнивое отчаяние.

 

– У этого человека нет чести. И он, не скрывая, признается в этом, – в который раз обрушился он на принца.

– Брось, Шаул. Пусть тешится нашей тайной, – подшучивал над ним Сони. – По крайней мере отстанет от нас.

– Мне не до смеха, Сони, – досадливо поморщился он.

– Шаул, успокойся и перестань метаться, – выговорил ему Бруно. – Ангелов с крыльями ты не найдешь на земле. Власть – тяжкое бремя, и никто не сможет нести его, не замарав рук, тем более в такие трудные времена, какие выпали сейчас правителям Аустеррии.

– Бруно, причем тут трудности? Он открыто признался, что считает шантаж приемлемым средством!

– Хорошо. Что ты предлагаешь? – скептически сощурился Бруно.

– Не знаю, – безнадежно проговорил Шаул, проведя рукой по волосам.

 

Он гонится за призраком: никакого прекрасного принца не существует. «Да кто же, ради всего святого, должен разбудить Элизу? Облеченный властью или рожденный на королевском ложе?»

 

– Да сможет ли этот шантажист Дамон разрушить колдовские чары?

– Принц должен полюбить принцессу, насколько мне известно, – протянул Бруно. – А любовь совсем не связана с какими-то высочайшими достоинствами, любят и негодяи, и преступники, и лжецы…

– Любовь не зависит от достоинств, – кивнул Шаул. – Так почему она должна зависеть от крови?

– Ну это уж не ко мне вопрос, – вздохнул Бруно. – Феи романтичны, как все женщины. Возможно это всему виной…

– Мы ищем того, кого не существует, – с досадой прервал его Шаул.

 

Раздавшийся грохот поглотил его последние слова.

 

– Что это? – испугано воскликнул Сони.

 

Они услышали топот ног по верхней палубе, зычный свист боцманской трубки и крик вахтенного офицера.

 

– Надо узнать, что случилось, – прислушиваясь, проговорил Сони и выскользнул из каюты.

 

Шаул поспешил за ним.

 

На палубе царило возбуждение. Матросы суетились у парусов, меняя направление хода шебеки. Шаул слышал, как внизу хлопают, открываясь, крышки оружейных портов, и грохочут по батарейной палубе, выкатываясь, тяжелые пушки. На баке и полуюте возле орудий возились бомбардиры.

 

– По левому борту корабль султана, – подбежал к Шаулу Сони. – Я знал – что-нибудь случится!

 

Вглядываясь вдаль, Шаул заметил большую трехмачтовую галеру с зеленым флагом. Она неслась с поднятыми веслами на всех парусах им наперерез. Шебека легла на левый глас, круто меняя курс. Быстрое маневренное судно принца имело все шансы уйти от тяжелой галеры. Но не от ее ядер… Послышался резкий хлопок, у правого борта вражеской галеры появился дым, и через мгновенье дикий свист и грохот раздался над их головами. Шаула и Сони окатило деревянными щепами и водой.

– Вниз, Сони, – присев от неожиданного удара, Шаул схватил за рукав остолбеневшего мальчика и потащил к тамбуру.

Прежде чем спуститься он оглянулся: пролетевшее над их головами ядро задело бизань-мачту, разорвав нижнюю шкаторину паруса и несколько шпрюйтов...

 

Морской бой между судном принца и настигающим его кораблем султана длился недолго. Противный ветер мешал легким бортовым пушкам шебеки наносить сколько-нибудь серьезный ущерб вражескому судну. В то время как ядра, выпускаемые из тяжелых пушек батареи полубака галеры, поддерживаемые тем же зюйд-остом, снесли грот-мачту шебеки, привели в негодность снасти, пробили борт. Ход судна был замедлен. Галера догоняла шебеку, не переставая обстреливать ее. Но не все еще было потеряно, подпустив вражеское судно ближе, шебека могла дать залп из своих двендцати-фунтовых пушек с кормы. Но когда корабль противника оказался под ударом, принц приказал поднять белый флаг.

 

– Почему он сделал это?! – вытаращив на Шаула глаза, воскликнул Сони.

– Откуда я знаю! – огрызнулся тот, недобрые предчувствия завязали внутренности тугим узлом.

 

Взяв шебеку на абордаж, янычары султана, словно саранча, в мгновение ока заполонили ее. Принц приказал не оказывать сопротивления. И команда вместе с пассажирами с недоумением взирали на диковинных солдат. Издавая короткие гортанные звуки, один из них, по-видимому, старший, отдавал приказания. Их яркая одежда, войлочные белые шапки с длинными хвостами и перьями на макушке, смешной каркающий говор – все это выглядело карнавальным представлением, пока заартачившийся молодой моряк не отказался выполнять приказ опуститься на колени, и тут же острая кривая сабля янычара скользнула по его шее. Матрос упал, захлебываясь собственной кровью.

 

– Ох! – вырвался стон у пораженного Сони, и мальчик уткнулся в плечо Шаула, словно тот мог защитить от этого кошмара.

 

Глава янычар что-то опять крикнул и погибшего тут же выкинули за борт. Больше никто не спорил с иноземцами. Меньше чем за четверть часа корабль был в полной власти этих людей. Матросы были связаны и усажены на баке. Офицеры с капитаном – разоружены и оставались на шканцах. Шаул и Сони вместе со свитой принца, окруженные шестью янычарами, – на небольшом свободном пространстве у сломанной грот-мачты.

 

– Зачем вы это сделали? – оказавшись около принца, не удержался Шаул.

– Не все сразу, Клаверден, – не глядя на него, сухо ответил Дамон, ухмылка сошла с его лица, он был бледен, но спокоен.

 

Над палубой снова раздался зычный гортанный вскрик командира янычар, и воинственные иноземцы склонились в земном поклоне. По деревянным мосткам, выложенным между кораблями, на борт шебеки поднялся какой-то господин. Перед ним шествовал слуга с огромной золотой булавой, увенчанной выкрашенными в синий цвет копной конских волос – он смешно вышагивал, высоко поднимая колени, что-то выкрикивал, словно каркал, картинно выбрасывая вперед булаву. Движения сановника в противовес слуге были неспешными и плавными, сообразно пышному наряду. Широкие шелковые шаровары, собранные у щиколотки тяжелыми складками, закрывали голенища сапог из тонкой кожи, делающим шаги его совсем тихими. Богато расшитый серебряной нитью селадоновый кафтан с покрытыми лазурью пуговицами препоясывался широким пурпурным кушаком, свободные концы которого, украшенные кистями, почти касались носков сапог. Поверх кафтана на нем было надета длинная сапфировая кашемировая подбитая серебристым мехом долма с длинными распахнутыми крыльями рукавов. На голове возвышался белоснежной горой шелковый тюрбан, украшенный золотой брошью с изумрудами. Тонкие пальцы сулатновского визиря, как окрестил его про себя Шаул, унизывали перстни…

 

Сановник приблизился к принцу, стоявшему впереди своей свиты, и оказался даже несмотря на свой тюрбан, не многим выше. «Агырмадагэ», – прошептал на ухо Шаула Сони, коверкая непонятную речь иноземцев. Но вопреки ожиданиям, султанов сановник заговорил совершенно ясно и четко на понятном пленникам языке:

 

– Я рад приветствовать вас, принц Дамон, – слегка качнул он чалмой.

– Юсуф-паша, – с обычной своей улыбкой ответил принц. – Как мило с вашей стороны встретить меня...

 

Шаул не мог поверить своим ушам: принц Дамон был в сговоре с султаном, врагом Аустеррии?! Они перекинулись еще несколькими фразами, и сановник пригласил принца и его свиту к себе на галеру.

 

***

 

Агата протерла утомленные глаза, поднялась из-за стола, и подошла к окну. На белоснежном поле выпавшего ночью снега виднелись четкие следы – Селина кормила птиц. Чуть позже Агата увидела ее саму, она подходила к дому со стороны деревни и, заметив в окне сестру, приветливо махнула ей рукой – не иначе возвращалась от своих маленьких подопечных.

 

Жизнь Селины постепенно входила в прежнее русло. Она снова хлопотала, опекая своих крестников, которых набирала без разбору – всех, кто требовал сочувствия, нежности, утешения в бедах, даже если это была разбитая коленка или пустячная обида на старшего брата. Сама Агата не очень-то привечала учеников и выбирала подопечных с особым тщанием. Ей абсолютно чужда была теория Селины, что любой достоин участия. Пусть любому любые и помогают, а помощь феи – не пустяк, она налагает обязательства не только на саму фею, но и на крестника. В духовной жизни расчет не меньше, чем за банковской стойкой – каждый вложенный грош должен принести прибыль. Иначе благословение обернется проклятием. И в первую очередь для самого одаренного...

 

Но сейчас Агата и не подумала бы обвинять сестру в благодушии и наивности. Сочувствие и забота о маленьких шалопаях отвлекали Селину от грустных мыслей и бесконечных слез по Трауму.

 

– Траум, Траум, – прошептала Агата, возвращаясь к своим книгам.

 

Агата не верила в то, что бывший владыка мира снов жив. Рев довольно убедительно доказал ей, что этого не может быть. Но Селина зациклилась на своей идее найти Траума, и Агата была намерена избавить ее от этого наваждения. Пусть в своих поисках сестра сама убедится в смерти владыки. Это было горькое лекарство, но иначе Селину не вытянуть из болота, в котором та добровольно погрязла.

 

Чтобы найти с помощью зеркала связанное с Траумом событие, которое произошло не так давно, Агата должна было заставить Селину вспомнить хоть что-нибудь из их путешествия. Все книги сходились на том, что поиск не может быть абстрактным. Зеркалу необходимо предъявить некий факт, а лучше несколько. Выстроив по прядку свершившиеся факты, оно сможет устремить их луч в будущее. Этот луч укажет, что уже произошло или, возможно, ожидается. Это была сложная магия, требующая от волшебника точности расчетов и ясности изложения…

 

Агата не сомневалась, что ей удастся сделать верные расчеты и помочь Селине выловить из ее сумбурных чувств хоть что-то из ушедших на дно воспоминаний. Гораздо больше ее волновало само зеркало, что-то случилось с ним несколько лет назад, когда двое неугомонных мальчишек ворвались в Заколдованный замок. Как не старалась Агата, ей так и не удалось избавиться от проклятых искр, которые покрывали зеркальную поверхность при любой попытке отыскать Шаула. Селина считала, что это проявление воли Провидения, отчего-то не желавшего вмешательства фей в судьбу юноши. Эту же теорию поддерживал и Рев. Но Агату не могли удовлетворить столь умозрительные доводы. Она была уверена, что это влияние колдовства. В первый же свой приход Шаул разбудил его, прочитав свиток. Во второй – он вообще попытался отделаться от него – пепел сгоревшего свитка до сих пор лежал в камине спальни Элизы...

 

Магические предметы имеют свойство впитывать магию, они чувствительны как светлому волшебству, так и к темной магии, противоположные потоки схлестываются и образуют вихри, изменяющие свойства и закономерности магии самого предмета. Нечто подобное скорее всего случилось и в старом зеркале, впитавшим магию не одного поколения сменивших друг друга фей и колдуний. Если злая магия Кольфинны, враждовавшей с обеими сестрами, каким-то образом плеснулась в зеркало, она может помешать Агате осуществить ее новый план...

 

– И угораздило же ее, – пробормотала Агата и, обернувшись, увидела сестру на пороге комнаты.

– Это ты про мою любовь, – недовольно поджала та губы.

– Про нее самую, – вздохнула Агата. – Я могу заставить зеркало искать Траума, но ты должна предложить ему что-то большее, чем «я знаю, что он жив».

– Но я действительно знаю, что он жив, – вскинула бровь Селина, но, смягчившись, добавила. – Боюсь, кроме этого я ничего не помню...

– Ерунда, – махнула рукой Агата и приказала, указывая на одно из кресел у камина: – Зайди и сядь.

 

Сама она осталась стоять.

 

– Теперь я расскажу тебе, что мне известно от Рева, а ты попытаешься нанизать на это свои воспоминания, – начала Агата и принялась расхаживать по комнате. – Итак, когда ты умерла, Траум, обратился к своему брату Тодду и никому из нас неведомым образом смог убедить его отдать твою душу. Душа твоя была изранена настолько, что искусство лекарей царства снов не могло тебя исцелить. Тебя отпаивали каким-то настоем, что-то там такое связанное с силой Траума, которая еще поддерживала мир снов… Когда ты едва пришла в себя, Траум завернул тебя в шелковый нефритовый плащ…

– Нефритовый плащ! – воскликнула Селина. – Я помню, он укутал меня в него, когда я была в одной рубашке…– Боюсь, когда он укутывал тебя, ты была и вовсе без рубашки, – скривилась Агата.

 

Щеки Селины залил румянец.

 

– Этого я не помню, – прошептала она. – Но то было раньше, когда юный Сламбер пытался признаться мне в любви…

– Еще и Сламбер! Неуемная энергия, – не удержалась она от сарказма. – Так, может быть, Сламбером и ограничишься? Его-то мы без труда найдем.

– Прекрати паясничать, Агата, – нахмурилась Селина, поднимаясь с кресла. – Мне надоели твои выходки.

– Не обижайся, – примирительно сказала она и взяла сестру за руки, возвращая в кресло. – Итак, Траум отправился на суд Провидения, чтобы взамен твоей души предложить свою. С тобой на руках он покинул мир снов, когда Рев видел его в последний раз. Ты что-нибудь вспомнила?

 

Селина, отрицательно покачав головой, горестно вздохнула.

 

– Не время отчаиваться, – нетерпеливо отчитала ее Агата. – Закрой глаза и вспоминай. Это без сомнения был очень трудный, невыносимо тяжелый путь.

 

Но Селина, послушно прикрывшая веки, из-под которых выкатились две крупные слезы, снова покачала головой.

 

– Каким ты видела его?

 

Сестра открыла глаза и непонимающе уставилась на нее.

 

– Опиши мне его, – попросила Агата. – Какой он был? Высокий, низкий, брюнет или блондин, толстый…

– О, нет, – выдохнула Селина, наконец обретя дар речи. – Он был очень высокий – я едва ли доходила ему до подбородка, – широкоплечий…

– О, да, кто бы сомневался, – проворчала себе под нос Агата.

– Кисти рук, – Селина посмотрела на свои, – у него широкие, но сухощавые с длинными пальцами.

 

Она снова прикрыла глаза и повела рукой так, словно дотрагивалась сейчас до его лица, как делают слепые.

 

– Волосы… волосы скорее русые, всегда убраны назад, но одна непослушная прядь то и дело падает на высокий лоб. Он так часто хмурится… Прямые мягкие брови и под ними… – Селина отрыла глаза и срывающимся голосом выпалила: – Он любит меня!

– О, небеса, – проворчала Агата. – Продолжай, – приказала она сестре, и та, закрыв глаза, покорно продолжила описывать своего возлюбленного.

– Прозрачные, как талая вода…

– Все ясно, – вздохнула Агата и мысленно направила к рукам Селины сгусток магии.

 

Под чуткими пальцами феи появлялся портрет великого Траума. Он был, действительно, хорош, но черты его лица были уж слишком суровы. Из-под прямых бровей пристально и строго глядели глубоко посаженные с чуть удлиненным разрезом глаза. Массивный прямой нос спускался к четкой горизонтали узких губ, огибающие их носогубные складки переходили в округлую линию подбородка, лишь слегка смягчающую резкие диагонали скул. Его взгляд был тверд и непреклонен, но из самой глубины – вот чем он пленил сентиментальную Селину! – сквозила такая печаль, что можно было задохнуться.

 

– Достаточно, милая, – проговорила Агата.

 

Селина открыла глаза и испуганно воскликнула:

 

– О!

 

Прижимая руки к груди, она пыталась прийти в себя.

 

– Ты наколдовала его портрет, – прошептала она и, с мольбой подняв на сестру взгляд, попросила: – Я возьму его к себе, ладно?

 

Агата нехотя кивнула.

 

– Теперь постарайся вспомнить все из вашего путешествия. Любая мелочь подойдет – звук, запах…

– Ничего, – протянула Селина. – Кроме звездного неба. Я вижу его во сне…

– Звездного неба? – удивленно переспросила Агата, но продолжила: – Когда смотришь на него, запрокинув голову, всегда затекает шея…

– Нет, – решительно перебила ее сестра и замолчала.

 

Агата не стала прерывать молчание, видя напряженную работу мысли, отразившуюся в отрешенном взгляде Селины. Наконец та подняла глаза и с несвойственной ей твердостью произнесла:

 

– Звездное небо смотрит мне прямо в лицо, смотрит многими тысячами своих блестящих глаз. Я… Мы были под этим сводом вместе. Мы были вместе! – торжествуя, словно сама только что поняла значение своих слов, воскликнула Селина, бросаясь к сестре. – Мы единое целое!

 

Агата почувствовала, как краска заливает ее лицо. Ее младшая сестра бесстыдно во всеуслышание заявляет о своем падении!..

 

– Прекрати! – строго приказала она, всхлипывающей счастливыми слезами сестре.

– О, Агата! Я так счастлива, – стремительно прильнула к ней Селина.

– Оставь, – воскликнула Агата, высвобождаясь из ее объятий. – Как ты могла пред лицом Провидения попрать Его благословение?! Разорвать свои обеты, пренебречь своим предназначением?! Какой позор! Как вы могли?! Вы шли туда в покаянии принести жертву, а сами осквернили жертвенный алтарь своей похотью?! Ты бредишь! Этого не может быть!

 

Она замолчала, пытливо вглядываясь в лицо сестры, пытаясь отыскать там хоть тень сомнения в совершенном злодеянии.

 

– Но Агата, – растерянно прошептала Селина, – что еще, кроме своей любви, мы могли принести Провидению?

– О небеса, – простонала она. – Ты действительно не понимаешь, что сделала?!– Это любовь, Агата, – спокойно ответила Селина. – Соединение душ пред лицом Провидения – это любовь, и ничто не может осквернить ее. Ни мои обеты, ни твое представление о должном...

 

Агата задохнулась от отвращения – это бесстыжее лицемерие, прикрывающее похоть высокими словами, было совершенно невыносимо. Звон взорвавшегося мелкими осколками магического портрета великого распутника стал ее ответом забывшей о чести сестре...

 

***

 

Огромная двухпалубная галера роскошью походила на плавучий дворец. На верхушке грот-мачты полоскался зеленый с золотыми звездами флаг султана. Белоснежные паруса были затканы серебряным полумесяцем в хороводе звезд. Позолота, яркий затейливый орнамент росписей, мягкие ковры, атласные подушки, переливающиеся муаром драпировки шелковых портьер...

 

Но Шаула не волновало искусство восточных мастеров, он был подавлен безвыходностью их отчаянного положения. Все раздражало его: и незнакомая гортанная речь, и холодные презрительные взгляды янычар, и бьющая в глаза роскошь, и высокомерная вежливость Юсуф-паши. Дамон с треском провалил его план, оказавшись в сговоре с султаном. Шаула лихорадило. Кровь вскипала в бессильной злости, страхе и отчаянии, не позволяя трезво осмыслить случившееся.

 

На геллере Сони и Шаулу отвели небольшое помещение, застланное коврами и подушками. Низенький широкий столик – был единственным предметом мебели. Их дорожные сумки были свалены здесь же в углу среди подушек.

 

– Где наш кот? – спросил Сони сопровождавшего их янычара.

– Бруно, наш кот? Да ты что котов никогда не видел? – не отставал от янычара мальчик, всевозможными жестами пытаясь объяснить тому суть своего вопроса.

 

Но тот, ответив равнодушным пустым взглядом, развернулся и покинул каюту, скрывшись за тяжелой занавеской, заменяющей дверь.

– Чертов гад, – выругался Сони, склонившись к сумам. – Они рылись в наших вещах! – возмущенно воскликнул он, раскрыв сумки.

– Стоит ли удивляться? Мы их пленники, – вздохнул Шаул.

 

Его перебило тихое короткое мяуканье, и среди подушек показалась серая плюшевая морда.

 

– Бруно, какой ты молодец! – воскликнул Сони и подхватил невесть откуда появившегося кота на руки. – Как ты нас нашел? Как здорово, что ты здесь! Ох, как же мне не хватало тебя! – тискал в жарких объятиях кота Сони. – Бруно, ты понимаешь, что говорят эти злодеи в перьях?

– К сожалению, мне не знакомо их наречие, – мурлыкнул Бруно, растаяв от нежных поглаживаний Сони.

– Стоило попасть в плен к султану, чтобы услышать от тебя признание в собственном невежестве, – скорее по привычке поддел кота Шаул.

– Что будем делать?

– Непростой вопрос, – проговорил тот, игнорируя неуместную остроту.

– Яснее ясного – принц в сговоре с людьми султана, – зло процедил Шаул. – Интересно, какую роль отвели нам в этом милом спектакле?

– Ничего хорошего от них не дождешься, – брезгливо проговорил мальчик, спустив с колен Бруно. – По горлу саблей – и в море!

– Ты слишком впечатлителен, мой молодой друг, – мурлыкнул Бруно, подставляя голову под ладонь Сони.

– Бруно, мы в плену, и стремительно удаляемся от нашей цели, – раздраженно возразил Шаул.

– Ты не предполагаешь, что это только видимость?

– Бруно! – скривился Шаул. – Сейчас не до экивоков.

– Там, куда мы направляемся, тоже есть принцы, – объяснил Бруно.

– Ты хочешь отдать принцессу султану? – уставился на кота Сони.

– Принцу, – ответил Бруно

– Ты совсем сдурел! – набросился на него Шаул.

– Тише вы, – шикнул на них Сони. – Нас подслушивают…

 

Быстро обернувшись, Шаул заметил, как качнулась занавеска, отделяющая вход в их каюту. Он выскочил следом, но никого не увидел, и вышел на палубу. Там деловито сновали матросы, подбирая рифы. Галера изменила курс и теперь при встречном ветре шла на юг, надо полагать, к северным рубежам султаната. Слажено работали гребцы на нижней палубе, синхронно взмахивая и опуская весла. На баке у батареи сидели янычары, греясь на солнце. На полуюте под балдахином он увидел Юсуф-пашу и заметил мелькнувший обращенный в его сторону заинтересованный взгляд. Шаула обернулся в поисках предмета интереса визиря – у грот-мачты стоял Дамон.

 

– Клаверден! – окликнул его принц. – Чудесная погода, не правда ли? Нам стоит пройтись. Боюсь, наша свобода передвижений будет слегка ограничена в ближайшее время. Так что не будем упускать возможность, пока она существует.

 

Принц взял его под руку и повел в сторону бака. Шаул не противился, ему необходимо было поговорить с принцем, хотя один вид того вызывал у него дикую злость.

 

– Подумать только, – не удержался он, – мне всегда казалось, что обладание собственным судном значительно расширяет свободу передвижений. Или прогулка по палубе вражеского корабля вполне удовлетворяет границам вашего понимания свободы?

 

Шаул оглянулся на плененную шебеку принца, шедшую в фарватере корабля султана…

 

– На сегодняшний момент, – невесело усмехнувшись, кивнул Дамон.

 

Не доходя до бака, они развернулись и пошли в обратную сторону. Оторвав взгляд от расположившегося на полуюте Юсуф-паши, принц насмешливо взглянул на Шаула.

 

– Клаверден, сотрите чистоплюйское выражение со своего лица. Оно не идет вам.

– Мне жаль расстраивать ваше высочество своим видом, но, боюсь, мое преображение потребует некоторых объяснений.

 

Шаул ждал ответа, но принц, словно забыв о нем, был увлечен разыгравшейся на полуюте сценой: перед Юсуф-пашой, размахивая руками, упал на колени, а затем простерся ниц один из его слуг. Достаточно было одного ленивого движения пальцев вельможи, и участь бедолаги была решена. Шаул с отвращением развернулся, чтобы не вдеть отвратительной расправы. Чуть задержавшись, принц последовал за ним и снова взял его под руку.

 

– Советую не устраивать в каюте любовных утех с вашим маленьким другом, – едва различил Шаул в шуме ветра и плеске воды тихий голос принца. – За такие пристрастия в султанате запросто можно лишиться головы.

 

Шаул молчал, и принц продолжил:

 

– Как вы догадались, Клаверден, у меня была договоренность с султаном. Конечно, я бы предпочел ваш план, но, к сожалению, в последний момент оказалось, что времени на его осуществление у меня скорее всего не будет. Хотя, если бы нам удалось разминуться с галерой Юсуф паши, я бы все-таки рискнул, но от судьбы не уйдешь…

– Разве не вы приказали сдаться вашей команде?

– Не будьте наивным, Клаверден. У нас не было шансов уйти живыми. А гибель не входила в мои планы. Так же, как полагаю, и в ваши.

– Представьте себе, ваше высочество, в них не входил и плен, – огрызнулся Шаул.

– Плен – это шанс, – убежденно возразил принц. – Считаете, что мертвый вы справились бы лучше?

– И каков ж результат вашего тактического хода? – ответил вопросом на вопрос Шаул, не желая вступать в бесплодный спор.

– Сейчас я союзник султана, хоть и против собственного отца, – беспечно пожал плечами Дамон.

– Прекрасная фабула для трагедии, – обозлился Шаул, убедившись, что принц, не задумываясь, отказался от своего обещания спасти Элизу ради достижения собственных целей. – Без сомнения ваша матушка по достоинству оценит ее.

 

Принц резко остановился и взбешенный уставился на Шаула.

 

– Заткнитесь, Клаверден! – прохрипел он, но, быстро овладев собой, снова взял его под руку и продолжил: – Заткнитесь и слушайте. Я не обязан откровенничать с вами и делаю это просто из любезности. План отца совершенно провальный. Когда султан нападет на Аустеррию – а это вопрос нескольких недель – оборона не устоит, королевство будет разграблено и уничтожено в течение нескольких дней. Но если я встану во главе войска султана, как его будущий наместник, то смогу ограничить количество этих кровожадных головорезов, убедив султана и его советников в доскональном знании оборонительных мер. И тем самым предотвращу насилие и грабеж. А став наместником, я разгромлю его с помощью флота, который, уверен, подоспеет к следующему году.

– У вас есть флот? – удивленно воззрился на него Шаул.

– Я отправил несколько человек через перевал с щедрыми предложениями на север. Так или иначе, но флот у меня будет – с новыми кораблями и пушками. Я заключу союз с рыцарским флотом и флотами других прибрежных королевств. Все вместе мы сможем противостать султану. Я выкину его из Аустеррии и соседних островов...

– Смелый план. Жаль его исполнение зависит от слишком многих неизвестных, – скептически усмехнулся Шаул. – Вы считаете султана настолько наивным, чтобы предоставить своему наместнику описанную вами свободу действий? Я бы на вашем месте серьезно призадумался о том, сдержит ли вообще султан свое слово назначить вас тем самым наместником, когда Аустеррия вашими стараниями будет лежать у его ног…

– Вы правы, они хитры и лживы, но у меня тоже есть шпионы, и я знаю слабые места султана. И мой Капаче знает толк в их восточной хитрости. К тому же вы поможете мне, взяв на себя наследного принца.

– Каким образом? – неприязненно поинтересовался Шаул, не желающий участвовать в аферах принца.

– Вы отвлечете мнительного Фаруха своей историей о спящей принцессе...

– Вы с ума сошли?! – не мог поверить Шаул собственным ушам.

– Отнюдь, Клаверден, – покачал головой, улыбнувшись Дамон. – Фарух чертовски подозрителен, фанатично религиозен и настроен против всяческого сотрудничества. Он желает превратить нас всех в рабов. И может смешать мне карты. Но вам он подходит. Фарух – самый настоящий принц. Он старший сын султана. Я уже рассказал Юсуфу о вашей принцессе.

– О, небеса, – простонал Шаул. – Зачем?!

– Затем, чтобы у вас появился шанс выполнить то, что ждут от вас ваши патроны. Юсуф – главный советник принца Фаруха. Не скажу, что пожелал бы такого мужа своей сестре… К тому же, насколько я знаю, принц уже имеет немалый гарем. Но он не ограничен в количестве жен, и может разбудить еще десяток принцесс. Вам решать, как воспользоваться этим шансом.

 

Шаул потерял дар речи. Похоже Дамон и сам не понимал, куда завел его собственный цинизм. Но стоило ли удивляться его плану в отношении далекой принцессы, когда он не моргнув глазом предал собственного отца?..

 

– Вы чрезвычайно дальновидны, ваше высочество, – наконец процедил Шаул. – Но не кажется ли вам, что ваш отказ спасти принцессу никоим образом не предоставляет вам полномочий решать ее судьбу, тем паче распоряжаться независимостью Содружества!

– Не будьте идиотом, Клаверден. Принцу нечем угрожать вашему Содружеству. Я оказал вам любезность, представив вас как посланника с чрезвычайно выгодным предложением. К тому же вам не из чего выбирать. Для достижения поставленной цели надо использовать те средства, которые у вас есть.

– Вы, ваше высочество, по всему, большой мастер в этом, – зло процедил Шаул.

– Да, – ничуть не смутившись подобным выпадом, улыбаясь, ответил Дамон. – И я добьюсь своей цели.

– Желаю удачи, – стиснув зубы в бессильной злости, поклонился Шаул.

– Что бы вы обо мне ни думали, Клаверден, я тоже желаю вам удачи. И хочу предостеречь. Вы наивный романтик, сиятельный граф. А это свидетельствует либо о глупости, либо о нежелании видеть очевидное, что сродни все той же глупости. Очнитесь и взгляните жизни в лицо. Она не прекрасная благородная дама, а хитрая, жадная куртизанка. Заплатите ей и вы получите все ее прелести...

– Боюсь, ваше высочество, мне не по карману такая расточительность, – холодно ответствовал Шаул.


(Продолжение)

февраль, 2017 г. (июль, 2008 г.)

Copyright © 2008 Юлия Гусарова

Другие публикации автора

Обсудить на форуме

 

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование
материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба www.apropospage.ru без письменного согласия автора проекта.
Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


      Top.Mail.Ru