графика Ольги Болговой

Литературный клуб:

Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...
  − О жизни и творчестве Джейн Остин
  − О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
  − Уголок любовного романа.
  − Литературный герой.
  − Афоризмы.
Творческие забавы
  − Романы. Повести.
  − Сборники.
  − Рассказы. Эссe.
Библиотека
  − Джейн Остин,
  − Элизабет Гaскелл.
  − Люси Мод Монтгомери
Фандом
  − Фанфики по романам Джейн Остин.
  − Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
  − Фанарт.

Архив форума
Форум
Наши ссылки


Уголок любовного романа − Поговорим о любовном женском романе – по мнению многих, именно этому жанру женская литература обязана столь негативным к себе отношением

Литературный герой  − Попробуем по-новому взглянуть на известных и не очень известных героев произведений мировой литературы.

Творческие забавы − Пишем в стол? Почему бы не представить на суд любителей литературы свои произведения?

Библиотека −произведения Джейн Остин, Элизабет Гaскелл и Люси Мод Монтгомери

Фандом −фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа

Афоризмы  −Умные, интересные, забавные высказывания о литературе, женщинах, любви и пр., и пр.

Форум −Хочется высказать свое мнение, протест или согласие? Обсудить наболевшую тему? Вам сюда.

Из сообщений на форуме

Наши переводы и публикации


Впервые на русском языке опубликовано на A'propos:

Элизабет Гаскелл «Север и Юг» (перевод В. Григорьевой) «− Эдит! − тихо позвала Маргарет. − Эдит!
Как и подозревала Маргарет, Эдит уснула. Она лежала, свернувшись на диване, в гостиной дома на Харли-стрит и выглядела прелестно в своем белом муслиновом платье с голубыми лентами...»

Элизабет Гаскелл «Жены и дочери» (перевод В. Григорьевой) «Начнем со старой детской присказки. В стране было графство, в том графстве - городок, в том городке - дом, в том доме - комната, а в комнате – кроватка, а в той кроватке лежала девочка. Она уже пробудилась ото сна и хотела встать, но...» .......

Люси Мод Монтгомери «В паутине» (перевод О.Болговой) «О старом кувшине Дарков рассказывают дюжину историй. Эта что ни на есть подлинная. Из-за него в семействах Дарков и Пенхаллоу произошло несколько событий. А несколько других не произошло. Как сказал дядя Пиппин, этот кувшин мог попасть в руки как провидения, так и дьявола. Во всяком случае, не будь того кувшина, Питер Пенхаллоу, возможно, сейчас фотографировал бы львов в африканских джунглях, а Большой Сэм Дарк, по всей вероятности, никогда бы не научился ценить красоту обнаженных женских форм. А Дэнди Дарк и Пенни Дарк...»

Люси Мод Монтгомери «Голубой замок» (перевод О.Болговой) «Если бы то майское утро не выдалось дождливым, вся жизнь Валенси Стирлинг сложилась бы иначе. Она вместе с семьей отправилась бы на пикник тети Веллингтон по случаю годовщины ее помолвки, а доктор Трент уехал бы в Монреаль. Но был дождь, и сейчас вы узнаете, что произошло из-за этого...»


Полноe собраниe «Ювенилии»

Ранние произведения Джейн Остен «Ювенилии» на русском языке

«"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...»

О ранних произведениях Джейн Остен «Джейн Остен начала писать очень рано. Самые первые, детские пробы ее пера, написанные ради забавы и развлечения и предназначавшиеся не более чем для чтения вслух в узком домашнем кругу, вряд ли имели шанс сохраниться для потомков; но, к счастью, до нас дошли три рукописные тетради с ее подростковыми опытами, с насмешливой серьезностью...»


О жизни и творчестве
Джейн Остин


Уникальные материалы о жизни и творчестве английской писательницы XIX века Джейн Остин

Романы Джейн Остин

«Мэнсфилд-парк»

«Гордость и предубеждение»

«Нортенгерское аббатство»

«Чувство и чувствительность» («Разум и чувство»)

«Эмма»

«Доводы рассудка»

«Замок Лесли»

«Генри и Элайза»

«Леди Сьюзен»

О романе Джейн Остен
«Гордость и предубеждение»

Знакомство с героями. Первые впечатления - «На провинциальном балу Джейн Остин впервые дает возможность читателям познакомиться поближе как со старшими дочерьми Беннетов, так и с мистером Бингли, его сестрами и его лучшим другом мистером Дарси...»

Нежные признания - «Вирджиния Вульф считала Джейн Остин «лучшей из женщин писательниц, чьи книги бессмертны». При этом она подчеркивала не только достоинства прозы Остин...»

Любовь по-английски, или положение женщины в грегорианской Англии - «...Но все же "Гордость и предубеждение" стоит особняком. Возможно потому, что рассказывает историю любви двух сильных, самостоятельных и действительно гордых людей. Едва ли исследование предубеждений героев вызывает особый интерес читателей....»

Счастье в браке - «Счастье в браке − дело случая. Брак, как исполнение обязанностей. Так, по крайней мере, полагает Шарлот Лукас − один из персонажей знаменитого романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение"...»

Популярные танцы во времена Джейн Остин - «танцы были любимым занятием молодежи — будь то великосветский бал с королевском дворце Сент-Джеймс или вечеринка в кругу друзей где-нибудь в провинции...»

Дискуссии о пеших прогулках и дальних путешествиях - «В конце XVIII – начале XIX века необходимость физических упражнений для здоровья женщины была предметом горячих споров...»

О женском образовании и «синих чулках» - «Джейн Остин легкими акварельными мазками обрисовывает одну из самых острых проблем своего времени. Ее герои не стоят в стороне от общественной жизни. Мистер Дарси явно симпатизирует «синим чулкам»...»

Джейн Остин и денди - «Пушкин заставил Онегина подражать героям Булвер-Литтона* — безупречным английским джентльменам. Но кому подражали сами эти джентльмены?..»

Гордость Джейн Остин - «Я давно уже хотела рассказать (а точнее, напомнить) об обстоятельствах жизни самой Джейн Остин, но почти против собственной воли постоянно откладывала этот рассказ...»


Фанфики по роману "Гордость и предубеждение"

* В т е н и История Энн де Бер. Роман
* Пустоцвет История Мэри Беннет. Роман (Не закончен)
* Эпистолярные забавы Роман в письмах (Не закончен)
* Новогодняя пьеса-Буфф Содержащая в себе любовные треугольники и прочие фигуры галантной геометрии. С одной стороны - Герой, Героини (в количестве – двух). А также Автор (исключительно для симметрии)
* Пренеприятное известие Диалог между супругами Дарси при получении некоего неизбежного, хоть и не слишком приятного для обоих известия. Рассказ.
* Благая весть Жизнь в Пемберли глазами Джорджианы и ее реакция на некую весьма важную для четы Дарси новость… Рассказ.
* Один день из жизни мистера Коллинза Насыщенный событиями день мистера Коллинза. Рассказ.
* Один день из жизни Шарлотты Коллинз, или В страшном сне Нелегко быть женой мистера Коллинза… Рассказ.



История в деталях:

Правила этикета: «Данная книга была написана в 1832 году Элизой Лесли и представляет собой учебник-руководство для молодых девушек...»
- Пребывание в гостях
- Прием гостей
- Приглашение на чай
- Поведение на улице
- Покупки
- Поведение в местах массовых развлечений «Родители, перед тем, как брать детей в театр, должны убедиться в том, что пьеса сможет развеселить и заинтересовать их. Маленькие дети весьма непоседливы и беспокойны, и, в конце концов, засыпают во время представления, что не доставляет им никакого удовольствия, и было бы гораздо лучше... »

- Брак в Англии начала XVIII века «...замужнюю женщину ставили в один ряд с несовершеннолетними, душевнобольными и лицами, объявлявшимися вне закона... »

- Нормандские завоеватели в Англии «Хронологически XII век начинается спустя тридцать четыре года после высадки Вильгельма Завоевателя в Англии и битвы при Гастингсе... »

- Моды и модники старого времени «В XVII столетии наша русская знать приобрела большую склонность к новомодным платьям и прическам... »

- Старый дворянский быт в России «У вельмож появляются кареты, по цене стоящие наравне с населенными имениями; на дверцах иной раззолоченной кареты пишут пастушечьи сцены такие великие художники, как Ватто или Буше... »

- Одежда на Руси в допетровское время «История развития русской одежды, начиная с одежды древних славян, населявших берега Черного моря, а затем во время переселения народов, передвинувшихся к северу, и кончая одеждой предпетровского времени, делится на четыре главных периода...»


Мы путешествуем:

Я опять хочу Париж! «Я любила тебя всегда, всю жизнь, с самого детства, зачитываясь Дюма и Жюлем Верном. Эта любовь со мной и сейчас, когда я сижу...»

История Белозерского края «Деревянные дома, резные наличники, купола церквей, земляной вал — украшение центра, синева озера, захватывающая дух, тихие тенистые улочки, березы, палисадники, полные цветов, немноголюдье, окающий распевный говор белозеров...»

Венгерские впечатления «...оформила я все документы и через две недели уже ехала к границе совершать свое первое заграничное путешествие – в Венгрию...»

Болгария за окном «Один день вполне достаточен проехать на машине с одного конца страны до другого, и даже вернуться, если у вас машина быстрая и, если повезет с дорогами...»

Одесская мозаика: «2 сентября - День рождения Одессы. Сегодня (02.09.2009) по паспорту ей исполнилось 215 – как для города, так совсем немного. Согласитесь, что это хороший повод сказать пару слов за именинницу…»

Библиотека Путешествий
(Тур Хейердал)

Путешествие на "Кон-Тики": «Если вы пускаетесь в плавание по океану на деревянном плоту с попугаем и пятью спутниками, то раньше или позже неизбежно случится следующее: одним прекрасным утром вы проснетесь в океане, выспавшись, быть может, лучше обычного, и начнете думать о том, как вы тут очутились...»

Тур Хейердал, Тайна острова Пасхи Тайна острова Пасхи: «Они воздвигали гигантские каменные фигуры людей, высотою с дом, тяжелые, как железнодорожный вагон. Множество таких фигур они перетаскивали через горы и долины, устанавливая их стоймя на массивных каменных террасах по всему острову. Загадочные ваятели исчезли во мраке ушедших веков. Что же произошло на острове Пасхи?...»


Первооткрыватели

Путешествия западноевропейских мореплавателей и исследователей: «Уже в X веке смелые мореходы викинги на быстроходных килевых лодках "драконах" плавали из Скандинавии через Северную Атлантику к берегам Винланда ("Виноградной страны"), как они назвали Северную Америку...»


«Осенний рассказ»:

Осень «Дождь был затяжной, осенний, рассыпающийся мелкими бисеринами дождинок. Собираясь в крупные капли, они не спеша стекали по стеклу извилистыми ручейками. Через открытую форточку было слышно, как переливчато журчит льющаяся из водосточного желоба в бочку вода. Сквозь завораживающий шелест дождя издалека долетел прощальный гудок проходящего поезда...»

Дождь «Вот уже который день идёт дождь. Небесные хляби разверзлись. Кажется, чёрные тучи уже израсходовали свой запас воды на несколько лет вперёд, но всё новые и новые потоки этой противной, холодной жидкости продолжают низвергаться на нашу грешную планету. Чем же мы так провинились?...»

Дуэль «Выйдя на крыльцо, я огляделась и щелкнула кнопкой зонта. Его купол, чуть помедлив, словно лениво размышляя, стоит ли шевелиться, раскрылся, оживив скучную сырость двора веселенькими красно-фиолетовыми геометрическими фигурами, разбросанными по сиреневому фону...»


Публикации авторских работ:

из журнала на liveinternet

Триктрак «Они пробуждаются и выбираются на свет, когда далекие часы на башне бьют полночь. Они заполняют коридоры, тишину которых днем лишь изредка нарушали случайные шаги да скрипы старого дома. Словно открывается занавес, и начинается спектакль, звучит интерлюдия, крутится диск сцены, меняя декорацию, и гурьбой высыпают актеры: кто на кухню с чайником, кто - к соседям, поболтать или за конспектом, а кто - в сторону пятачка на лестничной площадке - покурить у разбитого окна...»

«Гвоздь и подкова» Англия, осень 1536 года, время правления короля Генриха VIII, Тюдора «Северные графства охвачены мятежом католиков, на дорогах бесчинствуют грабители. Крик совы-предвестницы в ночи и встреча в пути, которая повлечет за собой клубок событий, изменивших течение судеб. Таинственный незнакомец спасает молодую леди, попавшую в руки разбойников. Влиятельный джентльмен просит ее руки, предлагая аннулировать брак с давно покинувшим ее мужем. Как сложатся жизни, к чему приведут случайные встречи и горькие расставания, опасные грехи и мучительное раскаяние, нежданная любовь и сжигающая ненависть, преступление и возмездие?...»

«Шанс» «Щеки ее заполыхали огнем - не от обжигающего морозного ветра, не от тяжести корзинки задрожали руки, а от вида приближающегося к ней офицера в длинном плаще. Бов узнала его, хотя он изменился за прошедшие годы - поплотнел, вокруг глаз появились морщинки, у рта сложились глубокие складки. - Мadame, - Дмитрий Торкунов склонил голову. - Мы знакомы, ежели мне не изменяет память… - Знакомы?! - удивилась Натали и с недоумением посмотрела на кузину...»

«По-восточному» «— В сотый раз повторяю, что никогда не видела этого ти... человека... до того как села рядом с ним в самолете, не видела, — простонала я, со злостью чувствуя, как задрожал голос, а к глазам подступила соленая, готовая выплеснуться жалостливой слабостью, волна...»

Моя любовь - мой друг «Время похоже на красочный сон после галлюциногенов. Вы видите его острые стрелки, которые, разрезая воздух, порхают над головой, выписывая замысловатые узоры, и ничего не можете поделать. Время неуловимо и неумолимо. А вы лишь наблюдатель. Созерцатель...»

«Мой нежный повар» Неожиданная встреча на проселочной дороге, перевернувшая жизнь

«Записки совы» Развод... Жизненная катастрофа или начало нового пути?

«Все кувырком» Оказывается, что иногда важно оказаться не в то время не в том месте

«Русские каникулы» История о том, как найти и не потерять свою судьбу

«Пинг-понг» Море, солнце, курортный роман... или встреча своей половинки?

«Наваждение» «Аэропорт гудел как встревоженный улей: встречающие, провожающие, гул голосов, перебиваемый объявлениями…»

«Цена крови» «Каин сидел над телом брата, не понимая, что произошло. И лишь спустя некоторое время он осознал, что ватная тишина, окутавшая его, разрывается пронзительным и неуемным телефонным звонком...»

«Принц» «− Женщина, можно к вам обратиться? – слышу откуда-то слева и, вздрогнув, останавливаюсь. Что со мной не так? Пятый за последние полчаса поклонник зеленого змия, явно отдавший ему всю свою трепетную натуру, обращается ко мне, тревожно заглядывая в глаза. Что со мной не так?...» и др.


 

 

Творческие забавы

Юлия Гусарова

В поисках принца
или
О спящей принцессе замолвите слово

Всем неразбуженным принцессам посвящается

Начало     Пред. гл.

Дремучим бором, темной чащей
Старинный замок окружен.
Там принца ждет принцесса спящая,
Погружена в покой и сон.
…Я в дальний путь решил отправиться
Затем, чтоб принца убедить,
Что должен он свою красавицу
Поцеловать и разбудить.

                                 (Ю. Ряшенцев)

Часть IV

Глава 3

 

Шаул бессильно опустился на жесткое походное ложе. Он еще не оправился от полученных при падении в яму ранений и, несмотря на лечение доктора Манса, не чувствовал существенного улучшения. Выудив из лежащей у изголовья сумки баночку с мазью, приготовленной его матерью, он, скривившись от боли, смазал раны на виске и верхней скуле. Мазь приятно холодила и постепенно дергающая боль утихала...

 

Визирь не только спас их, но и, велев распродать имущество казненных, помог вернуть вещи. Помощники Эзры под видом торговцев забрали весь невеликий скарб Шаула и Сони и доставили в лагерь принца, включая его Гнедого и каурую кобылу Лиру. Среди вещей недоставало разве что портрета Граллона, но о нем Шаул не жалел.

 

Заночевав в лагере, к вечеру следующего дня Эзра с помощниками собрались в обратный путь, чтобы успеть пробраться в город под ночным покровом. Скороговоркой распростившись с Шаулом, младший брат Юсуф-паши торопился провести последние минуты с Сони. Девица вызывала его восхищение, и он, не стесняясь, бурно проявлял свои чувства. «Это самая удивительная девушка, которую мне приходилось встречать!» – восклицал Эзра, описывая подвиги отчаянной девицы, когда та была под его опекой. Молчаливый принц, слушая, усмехался, а Шаул пожимал плечами. Об отваге Сони ему было известно больше, чем кому-либо другому, но дифирамбы влюбленного его раздражали.

 

Проводив пылкого поклонника к палатке Сони, Шаул не стал мешать тому изливать восторги непосредственно своему предмету и вернулся к себе, устроившись на узкой лежанке. Вместе с вещами Эзра передал от визиря шкатулку, и Шаулу не терпелось ее открыть. Он нашел в ней письмо и рукопись без названия и имени автора. Пухлая стопка разрозненных листов, плотно исписанных размашистым почерком, была стянута расшитой лентой. Рукопись начиналась словами: «Истина всегда за горизонтом – сколько бы мы не продвигались вперед в познании, мы никогда не сможем полностью обладать ею, постигая лишь ее отблеск. Но, остановившись, мы погрузимся во тьму». Эти слова Шаул знал наизусть – отец вынес их в эпиграф своей монографии о гонимом философе.

 

«Мой дорогой Шауль! – обращался к нему Юсуф-паша в письме. – Надеюсь, Вы простите мне подобную вольность, но я не смог удержаться и не назвать Вас по имени хотя бы раз. Уверен, Эзра сумел удовлетворить Ваш интерес по поводу последних событий, потому не буду распространяться. Прошу только простить меня за довольно жестокий спектакль, в коем я вынудил Вас сыграть главную роль. Замечу, справились Вы с ней превосходно. В свое же оправдание лишь скажу: пока Вы оставались под бдительным оком небезызвестного Вам Омер-аги, чорбаджи орты янычар, Ваше освобождение представлялось весьма затруднительным. Да, и принц Дамон оказался весьма убедителен в своем намерении передать Вас под покровительство принца Фаруха. Так что, его высочество не без интереса ожидал встречи с Вами. Надеюсь, Вы не станете судить предпринятые мною усилия слишком строго – время и средства были ограничены. Кстати, не могу удержаться и не напомнить Вам – в продолжение нашей прежней дискуссии, – меня всегда интересовала цена последствий. Как Вы без сомнения уже догадались, я снова в выигрыше. Передаю Вам оставшуюся у меня рукопись Шауля Бардаата. Уверен, Вы сможете наилучшим образом распорядиться ею и по возможности восстановить сожженную книгу. Дорогой мой друг, мессир Шаул Ворт, граф Клаверденский, я несказанно рад нашей встрече и сожалею лишь о том, что не могу надеяться на возобновление наших увлекательных бесед. Не сочтите дерзостью мою просьбу передать нижайший поклон Вашим достопочтимым родителям и заверить их в моем глубочайшем почтении, благодарности и неизменной преданности. Ваш покорный слуга Йосеф Бардаат».

 

Жаль, что с самим визирем им уже не встретиться. В свете исключительного благородства и отчаянной смелости, проявленные те только Йосефом, но и его совсем юным братом, жизненная философия визиря теперь раскрывалась совсем иначе. И Шаулу было стыдно за свое недоверие и проклятия, которыми он осыпал достойного человека во время суда...

 

Мог ли думать отец, ухаживая за своим гонимым больным другом, что когда-нибудь это спасет от смерти его сына? Конечно, нет. В ту пору у него и сына-то никакого не было. Шаул усмехнулся. Вполне в духе рассуждений самого Йосефа было бы утверждение о том, что отец уже получил свою награду за благородный поступок, когда отправился за лекарствами в аптеку мейстера Вейдена. Самоотверженная юная Марта Вейден, помогающая отцу в лавке, не могла не посочувствовать трагедии опального ученого мужа и не оценить возвышенных чувств его друга. И Барталомео Ворт получил в жены прекраснейшую и благороднейшую из женщин…

 

– Поднимайся, – появившийся в палатке Бруно запрыгнул ему на грудь. – Ты опоздаешь к ужину. Как ни равнодушен принц к церемониалу, непунктуальность вряд ли его обрадует.

 

аул скинул кота на пол и поднялся. Его высочество Марк Саттенский вел простой и даже отчасти аскетичный образ жизни. Хоть ему и принадлежала самая большая палатка, она была отнюдь не самой богатой. Многие сопровождавшие принца рыцари превосходили его в богатстве и стремлении к комфорту. В их палатках были восточные ковры, шелковые покровы, изящные серебряные сосуды, расписные глинные чаши. Ничего подобного не было у принца. Да и сам он был словно вырублен из единой мраморной глыбы аккуратно и точно, но без малейшего намека на украшательство. Его лицо с грубоватыми и строгими чертами было непроницаемо и спокойно, лишь добродушная ухмылка порой оживляла его. Он был немногословен, говорил коротко и просто, словно отдавал приказы. К титулам был равнодушен, отдавая предпочтение рыцарской чести и военным чинам, полученным за мастерство и отвагу.

 

– Оставь, Ворт, – досадливо поморщился принц, когда Шаул назвал его высочеством. – Мне нет дела до твоих титулов, как и тебе не должно быть дела до моих. Называй меня Саттен, и довольно об этом.

 

Так его называли и все остальные участники похода.

 

В трапезную палатку Шаул прибыл, когда после удара гонга собравшиеся усаживались за столом. Принц сам нарезал широкие куски от запеченного окорока. Нежное мясо благоухало и блестело росинками сока.

 

– Киндли нам сегодня услужил, – кивнул принц в сторону одного из рыцарей, пристрелившего горного козла.

– За козла Киндли! – поднял кубок уже знакомый Шаулу Барт, и палатку огласил раскатистый смех.

– За малютку Морвид! – ответил тостом Киндли.

 

Барт презрительно скривился, а палатка снова сотряслась от громового хохота. Шаул не понял шутки, не будучи посвящен в ее предысторию, но не смог удержаться от улыбки, слушая их заразительный смех. Принц поднял нож:

 

– Перемирие на время трапезы, – усмехнулся он. – А пока придумайте что-нибудь поинтереснее старых шуток.

 

За столом царила непринужденная дружеская беседа, перемежаемая обычными мужскими спорами и не всегда галантным подтруниваем друг над другом. Особенно отличался Барт, у него была припасена острота для каждого, даже принц не избежал его язвительного замечания. Вскоре Шаул обнаружил, что остался единственным до кого еще не добрался острый язык Барта.

 

– Так вы не расскажите, граф, нам вашу историю? – обратился к нему словоохотливый рыцарь, и Шаул понял, что пришел и его черед. – В чем причина вашего пребывания в яме?

– Меня обвинили в колдовстве, – просто ответил он.

– И это правда? – усмехнулся Барт.

– А вы сомневаетесь?

– Нет. Так это вы превратили своего оруженосца в девушку? – Барт спрятал ухмылку в кубок.

– Безусловно, – кивнул Шаул и, указав ножом, которым разрезал мясо, на его кубок, медленно проговорил: – Как только вы допьете последнюю каплю вина, с вами произойдет то же самое…

 

Барт выплеснул вино на пол, а рыцари снова разразились хохотом.

 

Шаулу нравились эти люди, чувствовалось, что они связаны крепкой дружбой, закаленной и проверенной испытаниями. Принц со своим отрядом, был из тех рыцарей, что защищали паломников и купцов, отравляющихся на восток, от разбойников, кочевых племен, а порою и войск восточных владык. Сейчас срок их многолетних обетов подошел к концу, и они возвращались домой. У них найдется немало захватывающих историй, которыми они потешат дома любопытство родных. Но главные они не доверят никому, разве что вспомнят в тесной компании, собравшись вместе…

 

Оставив рыцарей у костра упражняться в остротах, Шаул отправился в палатку Сони. Девушку окружили здесь почетом и предупреждали каждое ее желание. С легкой руки Эзры восхищение ею было поднято на знамена молодых рыцарей. За два дня, что Сони находилась в лагере, культ Прекрасной дамы в ее лице приобрел невиданный размах. Рыцари преподносили ей дары – шелковые шарфы и украшения, из тех, что везли домой, – слагали мадригалы и даже устроили в ее честь турнир. И хотя девушка была еще очень слаба, к ее порогу галантные рыцари приносили свои сердца и дары. Даже насмешник Барт, нашедший в Сони достойного соперника по острым уколам, проявлял к девушке интерес и успел сложить песню, воспевающую ее храбрость и красоту. Он и сейчас распевал ее у костра, аккомпанируя себе на лютне.

 

Шаул не участвовал в этом параде поклонников прекрасной Сони. В нем засела обида, замешанная на стыде. Он слишком доверился Сони-мальчику. Принимая его замкнутость как последствие пережитого унижения и страха, сам он никогда не проявлял стеснительности ни в словах, ни в делах. И сейчас его снедал жгучий стыд. И кроме того, его распирала дикая злость, подпитываемая остротами рыцарей, – как можно было не отличить мальчика от взрослой девушки?! Быть таким слепцом?! Словно сам он желторотый птенец!..

 

Бруно, проводивший почти все время с Сони, не желал понимать Шаула.

 

– Меня поражает твое злое упрямство! – восклицал кот. – Она рисковала ради тебя собственной жизнью, спасла несколько раз от смерти. А ты обиделся на то, что она не посвятила тебя в свою тайну?..

– Я не обиделся, – буркнул Шаул. – Ты сам-то подозревал, что Сони – не мальчик?

 

Бруно надменно прикрыл один глаз, но ответил примирительно:

– Признаться, у меня были подозрения.

– И ты не сказал мне?! Позволяя выказывать себя полным простофилей?!

– Ах, вот что вас волнует, сиятельный граф? – ехидно ощерился Бруно. – Дураком не хотите себя почувствовать? Да какой уж есть… Какая, к дьяволу, разница – девушка или мальчик?! Ты что жениться на ней собрался?

 

Шаул послал Бруно так далеко, как ему позволяли воспитание и академическое образование. Но пережив с этим день, он решил, что и вправду ведет себя по-идиотски, и решил наконец поговорить с Сони, которая через своих многочисленных поклонников забросала его просьбами посетить ее.

 

Два факела горели у входа в палатку, внутри было тихо, слышалось только ворчание старого Блаза, верного слуги принца, которого тот прислал Сони. Шаул обрадовался, что хотя бы в столь поздний час эта прекрасная дева одна.

 

– Сони, – подал голос Шаул. – Я могу войти к тебе?

– О, Шаул! – послышался обрадованный голос девушки. – Заходи скорее! Я же сказала, что он придет, – обратилась она к слуге.

 

Сони лежала на узкой походной кровати, облаченная в какой-то яркий экзотический наряд, закутавший ее переливчатым многоцветным шелковым облаком. Блаз заботливо подкладывал ей подушки, чтобы она могла приподняться повыше.

 

– Спасибо, Блаз, очень удобно. Шаул, милый, – она протянула ему обе руки.

 

В теплом свете масляных ламп Сони не казалась бледной. Она улыбалась, и если не румянец, то ямочки играли на ее щеках. Темные волосы были заплетены в косу, и по ним скользили янтарные блики. «Как можно было принять ее за мальчика?!» – сокрушенно вздохнул Шаул, подходя к девушке и пожимая ее руки.

 

– Садись рядом, – он чуть подвинулась, освобождая место на кровати.

 

Шаул послушно присел.

 

– Ты не должен сердиться на меня, – ласково заглядывая ему в глаза, проворковала Сони. – Ты же знаешь мои обстоятельства…

– Нет, Сони, – перебил ее Шаул, не поддавшись на эти женские уловки. – Я не знаю твоих обстоятельств. Ты не нашла нужным посвятить меня в них. И я не в претензии. Но заставлять меня доверять тому, кого не существует на самом деле, было подло.

– Это неправда, я не заставляла тебя, – огорченно вздохнула Сони.

– Не заставляла, действительно! – горько усмехнулся Шаул. – Ты просто наблюдала, как я это делаю, и потешалась надо мной.

– Ерунда, я не потешалась. Но как я могла тебе сказать, что я девушка? Разве бы ты взял меня с собой?

– Нет, ни за что, – жестко ответил он. – А зачем ты вообще отправилась с нами?

– Я посчитала нашу встречу знаком, о котором мне говорила матушка.

– Знаком, – кивнул он. – Прекрасно.

– Я не могла тебе рассказать о себе, потому что это для тебя опасно! – сверкнула она глазами, как видно, потеряв терпение. – И не имело к тебе никакого отношения!

 

А он-то делил с ней опасность, полностью доверившись как другу! Вот так: одной фразой она перечеркнула их дружбу.

 

– Не имело отношения?! Прекрасно! Ты заносчива, как… – задохнулся он. – При первой же нашей встрече ты поразила меня поистине королевской спесью. Благородство только для тебя. Все остальные жалкие трусы, трясущиеся за свое здоровье и благополучие, не способные пожертвовать своей задницей!

– Неправда! Ты рискнул ею, спасая меня на рынке, – усмехнулась Сони.

– Я заплатил за тебя два грошена! А ты всю дорогу пыталась вернуть мне долг – пожертвовать своей жизнью. Можешь отдать мне две монеты. И больше ничего не будешь мне должна.

– Я не верю, что ты можешь так думать, – прошептала Сони, и на ее глаза накатились крупные слезы.

– Прости, – нахмурившись, пробормотал он, окончательно потерявшись перед девичеством бывшего друга.

 

Сони по-детски шмыгнула носом и, умоляюще глядя на него, протянула руку. Шаул замолчал – девичьи слезы напомнили о забытом великодушии. Смутившись – он все еще никак не мог смириться с ее метаморфозой, – он все же склонился к протянутой руке и почувствовал, как Сони другой взъерошила ему волосы.

– Знаешь, Шаул, тебе абсолютно нечего стыдиться, – тихо проговорила она. – Все, что я видела, достойно всяческих похвал...

– Ну знаешь ли?! – вспыхнул он, вскочил и наткнулся на вошедшего принца.

– Простите, – замялся тот на пороге. – Блаз, сказал, что я могу войти.

– Конечно, можете, – спокойно улыбнулась ему Сони. – Проходите, ваше высочество. Принцам мы всегда рады, правда, Шаул?

 

Саттен недоуменно взглянул на него.

 

– Ты еще не поведал его высочеству историю о спящей принцессе? – невинно поинтересовалась девушка.

– Какого… – чуть не выругался Шаул.

– Так что ж ты ждешь?

 

Шаул пристально смотрел в улыбающееся лицо Сони. «Нет, это немыслимо! Мальчиком она могла поддеть, но такой… такой может быть только женщина!»

 

– Ваш слуга, миледи, ваше высочество, – поклонился он им, оставив Сони без ответа, и стремительно вышел.

– Вам очень дорог Ворт? – услышал он, оказавшись наружи, приглушенный голос принца.

– Шаул? – звонко переспросила Сони. – Очень.

 

Справедливости ради он вынужден был признать: в главном Сони осталась самой собой. И все же его задела ее неожиданная бесцеремонность – Сони-мальчик был гораздо более чутким к его, Шаула, душевным переживаниям, и никогда бы не стал подобным образом насмехаться над его незавидной миссией.

 

Не желая сейчас ни с кем разговаривать, Шаул быстро прошел мимо других палаток и вошел к себе. Он готовился ко сну, когда вдруг понял, что сжигающего его накануне стыда нет. Нырнув в холодную кровать, Шаул с удивлением отметил, что бесцеремонная похвала Сони оказалась гораздо действеннее всех уговоров и доводов, которыми он увещевал и заговаривал свой стыд сам...

 

***

 

Агата пробиралась по чаще Заколдованного леса. Не удивительно, что простые смертные не показываются здесь. Сосны росли так плотно друг к другу, что в высоте создавали почти непроницаемый светом шатер, а внизу ветви перегораживали дорогу всякому, кто сунет сюда свой любопытный нос. Так и было задумано. Они с Селиной постарались на славу. А теперь, лишенная магии, она сама царапалась и рвала одежду о колючие сучья.

 

Снег, повсюду таявший в потеплевших лучах весеннего солнца, здесь продолжал лежать плотным настом. Агата взмокла, несмотря на хранимый чащей пронизывающий холод. Капюшон сполз, волосы путались и лезли в глаза и рот. Хорошо, что она догадалась не надевать юбок, а облачиться в мужской наряд.

 

Не один долгий час пришлось ей продираться через чащу, но вот наконец показались колючие кусты, скрывающие мост. Небольшим топориком, которым она прорубала узкую просеку в чаще, ей не справиться с тонкими гибкими ветками. Агата сняла заплечный мешок и, отправив туда топорик, выудила садовые ножницы. С кустами она не церемонилась, привычным движением, как это она не раз проделывала в собственном саду, Агата проложила себе дорогу. На деревянный мост она вступила с опаской – массивные доски скрипели и ходили ходуном, словно ветхие сходни. Замок все больше ветшал. Чтобы открыть калитку, ей пришлось сдвинуть несколько обрушившихся сверху камней. Она подняла голову и осмотрела потрескавшиеся поросшие травой стены. Колдовство сгущалось над замком, и Агата чувствовала его смрадный дух, злясь на собственное бессилие.

 

Она направилась прямиком к Элизе, стараясь не смотреть на помертвевшие лица обитателей замка – нельзя позволять колдовству, надменно демонстрирующему свою власть, выбить ее из колеи. Но царящая в замке тишина была пропитана колдовскими чарами и обладала оглушительной силой. Тишина не таила в себе звук как обычно – она была совершенно пуста и могла поглотить не только любые звуки, но и пространство… Агата подобралась и почти бегом добралась до покоев Элизы. Здесь, по крайней мере, была еще жизнь. Принцесса чуть слышно постанывала, иногда тяжелый вздох вырывался из груди, но ее бледность не несла на себе сероватой тени смерти, лежащей на лицах остальных обитателей дворца.

 

– Что ты видишь, милая? – вздохнула в унисон с принцессой Агата, присев на роскошное ложе.

 

Только сейчас она поняла, что совершенно выбилась из сил. Ноги гудели, тяжелый мешок оттягивал плечи. Агата скинула его на пол и сняла плащ. Стянув перчатки, собрала растрепавшиеся волосы, оправила платье и, ослабив платок, открыла шею. Столетний весенний день в замке состарился и выцвел, потеряв краски, его тепло стало душным и липким. Агата вынула из мешка фляжку с водой и, глотнув из нее, смочила водой мягкую ветошь, которой ее снабдила Вильма. Дышалось в комнате так трудно, что ее собственный лоб покрыла испарина. Агата протерла влажной ветошью лицо девушки и поднялась открыть окна. Но хоть окна и выходили в сад, воздух там был таким же душным, как и в комнате, и в нем чувствовался сыроватый запах тлена. До дня рождения Элизы осталось совсем ничего – месяц, за ним другой, и Кольфинна победит. Успеет ли Шаул привести принца? Агата вернулась к девушке и, присев на кровать, взяла за руку. Элиза затихла, словно у нее не хватало сил даже на стон. Жизнь покидала и ее...

 

Все было так отчаянно скверно! Агата покачала головой, прогоняя слезы беспомощности, и… всхлипнула. Расцарапанные ветками щеки тотчас защипало, она шмыгнула носом, шаря по одежде в поисках платка, но его не было.

 

– Возьмите мой, – магистр Рев протягивал ей батистовый платок.

– Благодарю вас, – прошептала Агата, ошарашенная внезапным появлением магистра.

 

Промокнув лицо и вытерев нос, она расправила платок. На тонком полотне шелком был вышит изящный вензель из двух сплетенных букв – С и Р. Агата подняла на магистра удивленный взгляд.

– Сэмюэль Рев, – чуть поклонился он ей с улыбкой.

– Вообще-то у духов нет такого количества имен, как у людей. Но благодаря моему родству…

– Самюэль, – вскинула бровь Агата. – Очень красивое имя.

– Я был бы счастлив, сударыня, если бы вы оказали мне честь, называя меня по имени, – галантно склонился в поклоне магистр.

– Не думаю, что достойна подобной чести, сударь, – грустно усмехнулась она.

– О, вы слишком строги к себе, дорогая фея Агата, – покачал головой Рев и тише продолжил: – Признаюсь, я всегда с завистью погладывал на человеческую дружбу. Для духов она слишком эмоциональна и… – магистр запнулся и поднял на Агату смущенный взгляд. – Мне показалось, что нечто напоминающее дружбу родилось между нами. Или я ошибаюсь?

– Вы слишком снисходительны, Сэмюэль, – улыбнулась Агата. – Мне редко удается расположить к себе людей из-за моего несносного характера и ужасных манер. Даже Селина от меня сбежала...

– О, фея Агата! – сокрушенно воскликнул Рев.

– Просто Агата, Сэмюэль, – поправила она новоиспеченного друга и поднялась с кровати, оглянувшись на крестницу. – Ума не приложу, что делать с Элизой, – она совсем плоха.

 

Рев покачал головой.

 

– Не судите по внешности, Агет. Тело принцессы ослабло, но дух ее крепок. Любовь придает ей силы.

– Эта любовь может стоить ей спасения, – по привычке проворчала Агата.

– Кто знает, кто знает, – покачал головой магистр.

– Во всяком случае не я, – послушно согласилась она. – Мне надо возвращаться, Сэмюэль.

– Позвольте, я провожу.

– Извольте, – кивнула Агата.

 

Он поднял ее вещи, подхватил под локоть, и в тот же миг они оказались посреди долины снов. В легкой дымке угасал чей-то сон, а в клубящемся сгустке уже рождался новый. Элиза стояла совсем рядом и хмурилась.

 

– О, Шаул, – вздохнула принцесса.

 

Агата дернулась к ней.

 

– Она не видит нас, – шепнул Рев ей на ухо, удерживая от поспешных действий. – Но как видите, она в силе. И хоть огорчена, не сдается.

– Ну что ж, – облегченно вздохнула Агата.

– Нам пора.

 

Она успела лишь кивнуть, как они оказались на Вересковых холмах.

 

– Спасибо, Сэм, – поблагодарила магистра Агата, с удивлением оглядывая собственную гостиную.

– Вы избавили меня от мук обратного пути. Но как вам это удалось?

– Мы тоже иногда дерзаем вмешиваться в порядок вещей в чужих мирах, – стрельнул бровью Рев.

– Ну я-то на это жаловаться не буду, – усмехнулась Агата. – Довольно я намучилась, пробираясь в замок.

– Могу себе представить, – он кивнул на ее отражение. – Вы изранили лицо, Агет.

 

Агата только раздраженно махнула на зеркало:

 

– Не хочу смотреть в него. Сегодня я просто сбежала в Заколдованный лес, чтобы только не таращиться в проклятое стекло. Бездействие сводит меня с ума. Да что толку?! Лишь утрудила собственные ноги. Без магии я не в силах помочь ни Элизе, ни Селине…

 

Агата, нахмурившись, замолчала. Но Рев, чуть склонив голову набок, продолжал внимать ей, словно ее слова были не потоком бесполезных жалоб, а чем-то действительно важным…

 

– Это ведь я толкнула Селину на побег, – вдруг неожиданно для самой себя повинилась Агата.

 

Отчего она вдруг решила покаяться перед магистром? Даже перед Гизельдой она отмалчивалась. А тут в ответ на внимательный и участливый взгляд, выпалила в одночасье то, в чем не могла до конца признаться даже собственной совести.

 

– Вы не одна, Агет, – отозвался Рев. – Я тоже приложил к этому руку, и мне ужасно стыдно. Но не отчаивайтесь, поверьте – я не могу вам всего рассказать,– надежда есть. Вы же видели сегодня крестницу – все не совсем так, как представляется...

– Спасибо, Сэмюэль, – благодарно вздохнула Агата.

 

Она на самом деле была признательна Реву – разделив с ней вину за побег Селины, он словно снял часть тяжести с плеч Агаты. Только сейчас, почувствовав облегчение, она поняла, насколько тяжела была эта ноша...

 

– Надеюсь, у вас не будет неприятностей из-за моего визита в ваши края.

– Ни о чем не беспокойтесь, – покачал головой Рев. – Сейчас я должен оставить вас, но, если позволите, позже я загляну к вам. Мы посидим у камина и поболтаем по-дружески.

– Приходите скорее, Сэм, – улыбнулась Агата. – В своем собственном обществе я могу превратиться в чудовище.

– Не преувеличивайте, Агет, и не вешайте носа, – он склонился к ее руке.

 

Нежно пожав ее пальцы, Сэмюэль Рев исчез. Агата впервые за долгое время вздохнула спокойно. Сегодняшнее пусть и краткое посещение царства снов вернуло ей надежду. Элиза, глупая девчонка, опять страдала по своему бакалавру. А это значит, что и с ним все в порядке. Любовь принцессы к простому юноше шла вразрез с расчетами Агаты, но сейчас это, как ни странно, показалось ей добрым знаком. Возможно, у Провидения есть план более счастливый, чем ее собственный…

 

– Мы еще поборемся, Селина, – Агата прошлась танцующим шагом по комнате и наткнулась на сурово взирающую на нее Вильму.

– И чего это вам напел этот субчик, что вы пошли в пляс?

– Это не субчик, как ты изволила его окрестить, а магистр оффиций царства снов и воспоминаний Сэмюэль Рев, – строго взглянула Агата на служанку. – Магистр – желанный гость в этом доме. И я настоятельно прошу быть с ним приветливой. Он мой друг.

– Друг, – хмыкнула Вильма.

– Именно, Вильма, мой друг, – гордо заявила Агата – раньше она не могла похвастаться ничем подобным.

– Вам надо сделать примочки на лицо, а то завтра будете невесть на кого похожи. И сменить это платье, – проворчала служанка.

– В этом ты права, – милостиво согласилась фея.

 

***

 

Элиза стояла на высоком берегу, глядя на бушующие вешние воды реки. Затопив долину, словно затеяла уборку перед приходом дорогой гостьи, река мощным потоком выносила вон сор – обломки льда, бревна, сучья и целые деревья. Хитро подглядывающее в прорехи косматого облачного покрывала солнце яркими лучами освещало потемневшие проталины на пригорках, где уже показались первые тонкие зеленые иголочки ростков подснежников.

 

Элиза вздохнула: ее время на исходе. И все же она досадовала на Сони, заставившую Шаула открыть историю спящей принцессы Саттену. «Зачем?!» – Элизе до смерти надоела эта кутерьма вокруг ее пробуждения. Словно аттракцион на рынке, где приз – бочонок прокисшего пива. Но ее жизнь не подержанный товар! Элиза горько усмехнулась: «Как раз об этом можно было бы и поспорить...» И дело не в принце – Саттен был не хуже других. А его откровенность без рисовки даже подкупала...

 

– Я совсем не прекрасный принц, – предупредил он Шаула, услышав историю Элизы. – По молодости я наломал немало дров, Ворт. Не жажда подвигов привела меня на восток, если хочешь знать. Отец отправил меня подальше от дома, чтобы не расхлебывать последствий моего дурного нрава.

– Поверьте, с прекрасными дело обстоит еще хуже, – хмуро ответил Шаул.

– Ну что ж, – проговорил принц, погладив гриву своего Велеса, – если ты не нашел никого получше помочь несчастным, то почему бы это не сделать Марку Саттену?

– Да потому что ничего из этого не выйдет, – со злой убежденностью возразила Элиза.

 

Принцессу задело равнодушие, с каким он собрался спасать ее. Да и сколько уже принцев было? И ни один из них не отправился в Заколдованный замок. И что бы ни решили сейчас Шаул с Саттеном, он тоже не разбудит ее – что-то наверняка ему помешает. Она не знала что именно, да это было и неважно. Просто Марк Саттенский из Лаггардфельда – не ее принц. И ей было досадно, что Шаул не понимает этого.

 

Укрывший бушующие воды туман заглушил их рев и, подернувшись рябью, растаял вместе с рекой.

 

– О, Шаул, – вздохнула Элиза.

 

Ей так хотелось, чтобы он услышал ее. Но Шаул, решившись поведать Саттену о спящей принцессе, теперь пытался примирить свое сердце с долгом и совсем не догадывался о ее настоящих чувствах.

 

«Провидению было угодно даровать нам нежданную встречу с еще одним принцем, – писал он в своем дневнике. – Марк Саттенский – младший брат короля Лаггардфельда. Ему не уготован трон – его брат имеет наследников. Но Саттен – настоящий принц, и его род может поспорить древностью с родом королей Оланда.

 

Любимая, он не принесет к твоим ногам королевский венец, но, надеюсь, ты сочтешь это не столь важным, ведь доблесть, верность, честь – не пустой звук для тебя. Возможно, ты найдешь принца недостаточно куртуазным – он немногословен и не слагает романтических баллад, – но с ним ты будешь в безопасности. Марк Саттенский просто создан для того, чтобы спасать и защищать.

 

Мне ненавистно все, что я пишу тебе – несмотря на симпатию и благодарность Саттену. Но времени осталось так мало, что невольно напрашивается мысль, что само Провидение выбрало его для тебя...»

 

Что и говорить, времени почти не осталось. Весна пробралась даже в людские сны, среди которых коротала время Элиза. Шаулу с принцем придется поторопиться, чтобы успеть к ее дню рождения на исходе весны. Но она не верила, что это произойдет. Уныние завладело ее сердцем, и как ни старалась Элиза, она не могла справиться с ним. Все ее попытки призвать на помощь чувство долга и рассудок оказывались безуспешными, и она вязала в тоске, как в болоте. И это после столь счастливого избавления Шаула! – упрекала она себя, но в голову лезли лишь насмешки Сони.

 

Уверенная в счастливом исходе даже на дне змеиной ямы, теперь, превратившись в девицу, Сони исходила желчью всякий раз, когда речь заходила о спасении Элизы. Она высмеивала тоску и ревность Шаула, задирала принца, потешаясь над его благородством. Ее поведение ставило в тупик даже души в ней не чаявшего Бруно, который проводил с ней почти все время. Как непохожа была эта резкая девица на доброго и покладистого мальчика!.. Сони то отчаянно кокетничала со всеми рыцарями, то впадала в мрачное раздражение и прогоняла их от себя...

 

– Вы не должны их терпеть, если они вам докучают, сударыня, – услышала Элиза разговор за столом между Сони и принцем.

– Сударыня, – усмехнулась Сони. – Ужасно звучит. Вам неизвестно мое имя? Я Сони, ваше высочество.

– Ну тогда и вы должны называть меня Марком.

– Должна? Вот уж…

– Я не хотел вас обидеть, – удивленно возразил принц.

– Да и я не хотела никого обижать, – хмуро ответила Сони и, чуть помедлив, все-таки назвала его по имени: – Марк.

– Я счастлив, Сони, – серьезно проговорил Саттен.

– Еще бы, – хмыкнула девушка.

– Я не смеюсь, поверьте.

– А я смеюсь. По-моему, нет ничего смехотворней серьезности, с какой вы решили благодетельствовать всем подряд. Вас не раздувает гордость, словно бычий пузырь? Не боитесь лопнуть от сознания собственного благородства?

– Неужели все обстоит так печально?

– Поверьте – именно так.

– Я чем-то задел вас, Сони? – нахмурившись, спросил Саттен.

– Меня?! О, нет. Разве что кислой физиономией. Приговоренные к смерти веселее, чем вы с Шаулом, совершающие подвиг ради прекрасной принцессы.

– Бедный малый, – тихо проговорил принц.

– Не начать ли вам жалеть себя?

– Отчего бы? – пожал плечами Марк. – Я всегда знал, что женюсь не по любви. А спасти при этом от смерти несчастную девицу со всем ее двором – все-таки дело.

– Какая утешительная мысль.

– Представьте, – благодушно ответил принц. – Вы верите в воздаяние, Сони?

– О! Так вы решили женитьбой на принцессе купить прощение за свои прошлые похождения? Умно. Тогда дайте и мне совет. Я жила в трущобах и зарабатывала на жизнь игрой в азартные игры, а иногда, когда кость не шла, я просто таскала еду, чтобы не умереть с голоду. Так мы, кстати, с Шаулом и познакомились – он спас меня от разъяренной толпы торговцев, желавших прибить меня за украденную булку. Я жила среди шулеров, воров и убийц. Кого же прикажете притащить к алтарю мне, чтобы заслужить прощение?

– Уверен, вам оно не понадобится.

– Вы правы: и после смерти я предпочту компанию веселых грешников унылому прозябанию со святошами.

 

Лихорадочная несдержанность Сони раздражала Элизу, но было бы глупо притворяться, что сама она может смириться с дурной превратностью все туже затягивающегося узла ее собственной судьбы...

 

Глава 4

 

Отряд принца Саттена спустился с предгорий в узкую прибрежную долину. Ветер с моря обрушивался на всадников резкими порывами и оглушительно хлопал брезентом следующих за ними повозок. Вспенившиеся потемневшие волны с ревом набегали на берег, разбиваясь о валуны. Шаул поднял голову и посмотрел на небо – весь день сизое и равнодушное, оно вдруг налилось гневным свинцом.

 

– Сейчас польет, – услышал он у себя за спиной голос принца.

 

После того, как Шаул доверил ему историю Элизы, и тот неожиданно просто согласился разбудить ее, их общение ограничилось общими фразами. Ни Шаул, ни сам принц не стремились к сближению. И сейчас его удивило, что Саттен направил своего жеребца рядом с Гнедым.

 

Низко, над самыми их головами, прокатился гром.

 

– Начинается, – усмехнулся принц, набросив на голову капюшон бурнуса.

 

Ветер стих, и воздух застыл в странной напряженной неподвижности. Шаул прислушался – за этой неподвижностью, как за завесой, угадывался странный гул.

 

– Что вы собираетесь делать после того, как мы прибудем в Заколдованный замок? – отвлек его вопрос принца.

– Кого вы имеете в виду? – не понял Шаул, привыкший, что Саттен обращается к нему, как и ко всем своим рыцарям на ты.

– Тебя и Сони, – угрюмо пояснил тот. – Ты же не бросишь ее?

– Не брошу, – покачал он головой и задумался.

 

Прежде ему было совершенно ясно, что, уговорив гордого мальчика принять от него помощь, он поможет выбрать ему жизненный путь, оплатит учебу – вот на что не жалко потратить доходы его благоприобретенного графства – и уж, конечно, не оставит без крыши над головой. Но, превратившись в девушку, Сони разрушила его планы. Он не мог привести ее домой, не уничтожив ее репутацию, как и снять для нее какое бы то ни было жилье… Что делают с девицами да еще, возможно, знатного происхождения?..

 

– Ты женишься на ней? – вдруг спросил его Саттен.

– Женюсь? – удивленно воззрился на него Шаул.

– Ты должен дать ей имя и защиту, – пояснил принц.

– Не думаю, что Сони нужно хоть что-то из этого, – усмехнулся он.

– Черт возьми, она не раз спасла тебя от смерти, а ты даже не хочешь позаботиться о ней?! – взвился всегда спокойный Саттен.

– Конечно, я позабочусь о Сони, – холодно ответил Шаул, возмущенный нелепыми нападками. – Но я не намерен жениться.

 

Принц неприязненно уставился на него.

 

– Ты недостоин ее, – наконец, процедил он сквозь зубы и пришпорил коня.

– Вполне вероятно, – пробормотал Шаул, удивленно глядя ему вслед.

 

Такая странная эскапада обычно сдержанного принца позабавила его. Дать имя и защиту – вполне в духе Саттена. Странно, что он оказался до такой степени прозаичен, что даже не предполагал любви между женихом и невестой. Да и нужно ли Сони имя новоиспеченного графа, если ее родовое имя, возможно, более знатное и уж точно более древнее и славное? Правда, Сони не только не открыла ему имени своей семьи, но даже не назвала собственного.

 

– Меня никто никогда этим именем не называл, и я не хочу, чтобы это изменилось, – недовольно отрезала девушка на вопрос Шаула.

 

Вот и все. Сосватанная ему Саттеном невеста, несмотря на все пережитые вместе перипетии, не желала доверить ему даже имени. Впрочем, она подсластила пилюлю:

 

– Не обижайся, Шаул, – она взяла его за руку, как делала это прежде. – Я терпеть не могу это имя. К тому же, – грустно вздохнула Сони, – надо сначала закончить одно дело, а уж потом приниматься за другое. Когда проснется твоя Элиза, мы поймем, что делать дальше. Тогда я тебе все расскажу…

 

Над головой раздался какой-то едва уловимый шорох, и вслед за ним Шаула накрыл поток воды, словно наверху кто-то перевернул бочку. Опустевший бочонок с грохотом прокатился по небу, наполнив поток переливчатым ослепительным светом.

 

– Надо будет рассказать Сони, как Саттен просватал нас, – улыбнулся Шаул и, прикрыв глаза, подставил лицо ливню, почувствовав на губах полынный вкус дождевой воды.

 

«И все-таки странно – с чего вдруг Саттену хлопотать о нашей с Сони свадьбе?» – нахмурился Шаул. Принц был весьма сдержанным, но откровенно прямолинейным – такого в тайных намерениях и интригах не заподозришь. Вероятно, попросту решил защитить Сони – благородства принцу было не занимать. Даже в моменты самой глухой и темной ревности Шаул не мог не признать, что Марк Саттенский был поистине посланцем Провидения. Он согласился спасти принцессу исключительно из самых бескорыстных и чистейших мотивов, не имеющих отношения ни к политическим, ни к финансовым интересам принца.

 

– Мне надоели войны, Ворт. И я не буду убивать людей, чтобы добыть себе корону, – просто ответил он на опасения Шаула.

– Простите мне купеческую практичность, но принцам тоже надо есть, – возразил тот.

– Надо, – усмехнулся Саттен. – Но для этого достаточно земель, и они у меня есть. Прокормить жену я сумею.

– А если на вас будут давить родители вашей супруги? А возможно, и ваш брат, король?

– На меня не так легко давить, Ворт. И мой брат это знает лучше, чем кто-либо другой. Что же касается королевы и короля Оланда, у меня нет перед ними никаких обязательств, и плясать под дудку их честолюбия я не собираюсь. Странно, что ты не упомянул принцессу, – чуть подумав, добавил он. – Жена способна гораздо большего добиться от мужа, чем теща.

– Элиза? – удивился Шаул и замолчал под насмешливым взглядом принца.

– Элиза, – кивнул тот. – Значит, мою суженую зовут Элизой. Красивое имя.

– Не думаю, что принцесса Оланда предъявит претензии к Содружеству, – нахмурившись, проговорил Шаул. – Феи наградили ее исключительно благородными качествами души.

– Феи? – усмехнулся Саттен. – Никогда не встречался ни с одной из них.– Может, и к лучшему, – досадливо вздохнул Шаул – он не мог простить сестрам условия пробуждения Элизы.

 

Равномерный шум льющегося с неба потока, наполнял душу необъяснимым покоем. Гнедой замер под ним, словно тоже почувствовал магию пустынного ливня. Сквозь плотную завесу воды он едва различал своих спутников. Они стояли посреди каменистой долины. Спрятаться было некуда, да и не хотелось. В воображении Шаула медленно выплыл образ Элизы. Он так давно не мог вызвать в памяти ее черты, что сейчас боялся шелохнуться. Она явственно виделась ему – золотая прядь, упавшая на щеку, чуть трепетала на ветру, мягкие губы дрогнули в нежной улыбке, но в пронзительной синеве глаз таилась печаль, стиснувшая и его сердце. «Любовь моя, я не смогу забыть тебя…» Острая боль пронзила грудь и выстрелила в левый висок. Образ Элизы подернулся дымкой и растворился…

 

Шаул глубоко вздохнул, пытаясь предупредить очередной приступ. Он много раз пытался убедить себя в набившей оскомину истине о лечебном действии времени – ведь и он утешился после отъезда Аделины. Но сейчас все было по-другому. Он не ждал избавления, он страшился его. Потеря любви к Элизе казалась ему равносильной потере себя самого, во всяком случае, значительной своей части...

 

Оглушительный шорох льющейся с неба воды неожиданно смолк, на землю упало несколько последних крупных капель, подняв снизу прелый запах размокшей глины и мокрых камней. Шаул протер рукой залитое водой лицо и увидел реющий над морем алый рыцарский крест.

 

– Вот и наш корабль.

 

***

 

Селина проснулась от оглушительного фырканья над ухом. Лошадь перебрала копытами и, наклонившись через поперечину стойла к сену, на котором расположились на ночь Селина и Магда, принялась завтракать. Теперь над ухом Селины раздавался шорох сухой травы и причмокивание влажных лошадиных губ. Из дальнего угла заблеяла коза, в отдельном загоне заворочалась свинья, послышался писк поросят и отчаянная возня за место у материнского бока. Собака, спавшая рядом с Селиной, подняла морду, прислушалась и снова опустила голову на передние лапы. Было еще темно, но обитатели хлева проснулись, значит, настало утро, и скоро пожалуют и их хозяева.

 

Селина прикрыла глаза, стараясь вызвать в памяти прерванный сон. Сегодня служители царства снов были особенно милостивы к ней. «Может быть, это магистр Рев постарался?» Она видела во сне Траума, вернее не видела, а чувствовала – он стоял позади нее и обнимал за плечи. Они вместе любовались цветущим лугом. Она ощущала его дыхание на своей коже, нежное поглаживание и восхитительное чувство защищенности, которую дарили объятия его сильных рук. А потом на луг выбежал белокурый мальчик. Мальчик беззаботно резвился перед ними, но Селина знала, что над ребенком уже нависла опасность…

 

Рядом раздался щелчок, заставивший Селину приоткрыть глаза. Вспыхнувшая искра осветила лицо Магды. Старуха, запалив пучок соломы, запыхтела трубкой.

 

– Вот и утро, – выдохнула Магда, перебив резкие запахи хлева горечью табачного дыма. – Сейчас заглянем к Берте, она накормит нас и подлечит тебя. Поднимайся.

 

Селина с трудом сглотнула – боль в горле мучила ее уже не первый день, особенно досаждая по утрам. Вчера Магда напоила ее с утра горячим отваром, но сегодня рассчитывать на лекарство было нечего. Селина нехотя подняла тяжелую голову и боль, залившая горло, теперь медленно растекалась к вискам и, скользнув с двух сторон, слилась в тяжелый узел на лбу. Ей хотелось пожаловаться Магде, но больное горло не издало ни звука…

 

Селина с трудом поднялась на ноги. Казалось, что голова распухла, став намного тяжелее прежнего, и шея уже не могла удержать ее. Беспомощно качнувшись, ее бедная голова едва не угодила в верхнюю створку двери, когда Селина с Магдой покидали хлев. Морозный утренний воздух дохнул в лицо, и по телу пробежал озноб, забравшись за пазуху, свернулся дрожащим комком. Почти потерявшие чувствительность ноги неловко скользили в раскисшей глине дороги. Сероватый утренний свет осветил деревню.

 

– Уже весна, девочка, – прокашлявшись, каркнула Магда. – Глянь вокруг. Это ее свет и запах, – старуха шумно потянула носом, улыбнувшись подруге. – Их не спутаешь ни с чем...

 

Действительно, в морозном воздухе чувствовались нежные весенние дуновения, взошедшее солнце усилит их, принеся весеннее тепло и надежду... Селина, подражая Магде, жадно вздохнула, пытаясь втянуть внутрь побольше этой надежды, и голова отозвалась гудящей болью.

 

Они шли по просыпающейся деревне. Магда со своим огромным корявым посохом в руке хмуро оглядывала попадавшихся им по пути крестьян. И те опасливо уступали дорогу. Кто-то кланялся, кто-то захлопывал калитки, прячась за плетнем.

 

Из одного двора им навстречу выбежал мальчишка. Селина ахнула – это его она видела во сне. Смешная рожица со вздернутым носом, усеянным веснушками, и дерзким взглядом серых глаз. Его непослушные пшеничные локоны выбивались из-под серой шапочки. Мальчик был лет десяти, но слишком мал ростом…

 

– Алрик! – окликнула его выскочившая за ним следом девушка с такими же пшеничным волосами. – Вернись, гадкий недомерок!

 

Мальчик, обернувшись, показал язык, и побежал дальше, смешно загребая слишком короткими ногами.

 

– Стой! – попыталась остановить его Селина, схватив за руку.

 

Ослепительная молния пронзила ее, и перед глазами в стремительном калейдоскопе завертелась судьба маленького Алрика.

 

– Отстань, рыжая ведьма! – вырвал тот руку и побежал прочь.

 

Селина, не удержавшись на ногах, уселась в грязь, с трудом приходя в себя. Магда не торопила ее – опершись о посох, она исподлобья наблюдала за подругой.

 

– Очнулась? – покачала она головой, когда страшное видение стало отступать. – Теперь пойдем.

– Я должна его остановить, – невнятно просипела Селина.

– Я поняла, – кивнула та и, протянув Селине конец посоха, помогла подняться. – Пойдем.

 

Они прошли всю деревню, но мальчика так и не встретили.

 

– Не переживай, – подняла на нее взгляд Магда, – если у тебя есть что сказать ему, мы его еще встретим. Мы собирались к Берте, туда и отправимся.

 

Они вышли за околицу и побрели вдоль развороченной колесами телег дороге. Сквозь тонкую пелену облаков пробивался солнечный свет, играя на поверхности луж солнечными зайчиками. На лугах снега почти уже не осталось. Обращенные к солнцу пригорки красовались белыми капельками подснежников, тут и там рассыпались по темной поверхности сырой земли лиловые звездочки брандушки. Селина отогнала растущую тревогу об озорном мальчишке, и погрузилась в воспоминания краткого, но столь желанного сна. И на глаза у нее накатились слезы – хоть на минуточку снова очутиться в его объятиях!

 

– Милый мой, где же ты? – прошептала она.– Сам найдется, – качнула головой в ее сторону Магда.

 

Селина поняла, что та говорит о мальчике.

 

– Но я даже не знаю, что сказать ему, – тоскливо просипела она.

– Неважно, когда встретишь, слова сами придут.

– Не очень-то меня слушают, – покачала головой Селина.

– Послушают. Брось витать в облаках и думать о своем Трауме, кем бы он ни был. Сегодня у тебя получиться, я знаю, – убежденно прорекла Магда.

– Боюсь, сегодня меня никто и не услышит, – прошептала Селина, скривившись от боли дерущей горло.

– Об этом не беспокойся. Берта вон там в лесу. Она вылечит тебя.

 

Близость теплого жилища и уверенные обещание исцеления чуть подбодрили Селину, но мысли постепенно соскользнули к ушедшему сну, она попыталась вызвать его сладостные переживания, но воспоминания таяли, унося с собою остроту переживаний...

 

– Ты пойми, – ворчливо наставляла ее Магда, – чтобы тебя слушали, важны не слова, а вера. Не жалеть их надо, а спасать. Поверишь, будет и сила.

 

Селина кивнула. Она сама понимала – где вера, там и сила. Но что толку – силы у нее все равно нет.

 

– Что значит, нет силы?! – возмутилась Магда, словно услышала мысли Селины. – Если у тебя есть дело, значит, есть и сила. Только для чужих дел не бывает сил.

– Не ты ли упрекала меня в том, что я взялась не за свое дело? – прошептав одними губами, махнула она рукой.

 

На днях Магда с трудом оторвала вцепившуюся в Селину разъяренною девчонку:

 

– А ну оставь ее, не то превращу тебя в жабу! – подняла свой посох старуха над головой ее обидчицы.

 

Та испугано присела и отпустила лохмотья Селины.

 

– Она не смеет! – воинственно воскликнула девочка. – Мария не умрет!– Не тебе решать жить Марии или умереть! Ты, маленькая беспощадная куница! Проклинаешь? Жалуешься? О Марии печешься? Нет! Ты ее мучение!

 

Девочка испуганно отступила, глаза ее наполнились слезами.

 

– Я не мучаю ее, – прошептала она дрожащими губами. – Я ее люблю…

– Любишь?! – нависла над маленькой фигуркой косматая старуха. – Так утри слюни и сражайся!

 

Девчонка развернулась и с плачем побежала прочь.

 

– Убей то, чего больше всего боится Мария! – прокричала ей вслед Магда и обернулась к растерянной Селине.

– Кто, скажи на милость, сподобил тебя стать странствующей феей?! На дороге не до книксенов и реверансов! Так тебя никто не будет слушать, и ты никого не спасешь.

 

Магда была права, Селина была совершенно бестолкова и бесполезна на дороге. Ее глупое взбалмошное решение стать странствующей феей не принесло ничего, кроме боли и разочарования. Ее собственная магия была бессильна, а дара слова, положенного странствующим волшебникам, она так и не приобрела.

 

– Не мели чепухи! – грубо прервала Магда ее самобичующие мысли. – Не клевещи понапрасну. Провидению нет дела до того, что ты выберешь – ты свободна! Хочешь – будь хоть владычицей морскою. Только у всего своя цена. А ее ты заплатишь на любой дороге. Ты думаешь, что ошиблась на перепутье и выбрала не свою тропинку? Ерунда. Ты там, где ты есть. И Провидение даст силы, только если перестанешь оглядываться назад.

– Легко тебе говорить, – просипела Селина. – Ты же сама видишь, что мои слова бессильны. Я же не отказываюсь, у меня просто не получается...

– Потому что ты ищешь своего Траума, – Магда сердито помолчала и продолжила: – А ведь ты здесь не случайно. Запомни, на твоем пути не появиться новой развилке, пока ты не перестанешь ходить по кругу.

 

Они вошли в лес, где жила старая Берта. В лесу было сумрачно. Посеревший снег, покрытый жестким, царапающим ноги настом, еще покрывал землю. Магда выпустила ветку, и та хлестнула зазевавшуюся Селину по лицу. Мало ей тумаков!.. Селина горестно вздохнула, едва поспевая за проворной старухой.

 

Вход в землянку Берты был больше похож на лисью нору, чем на дверь в человеческое жилище. Но когда, согнувшись, они буквально вползли внутрь, все оказалось совсем иначе. Их встретила уютная опрятная комната с весело играющим огнем в камине. Селина не могла поверить, что оказалась в нормальном доме.

 

– Батюшки, Магда! – всплеснула руками, поднимаясь им навстречу, кругленькая старушка в темном платье и белоснежном кружевном чепце.

 

Одного взгляда на Берту было достаточно, чтобы понять – перед вами обыкновенная фея. Теплая волна лизнула измученное сердце Селины.

 

– И кого же ты ко мне привела? – оглядывала ее с интересом Берта, когда старушки вдоволь наобнимались и расцеловали друг друга.

– Это Селина, – Магда качнула косматой головой в ее сторону.

– Дай-ка припомнить, – Берта схватилась за круглый подбородок.

– Кажется, я слыхала о тебе, Селина. Бедная девочка, – сокрушенно покачала она головой. – Садись поближе к огню, милая.

Старушка заботливо усадила Селину в свое кресло.

– Мы ненадолго, Берта. У Селины есть дело к мальчишке по имени Алрик. Знаешь его?

– А как же, – кивнула та.

– Будь добра излечи Селине горло. Она мучается с ним уже несколько дней.

Берта с опаской взглянула на подругу:

– Если странствующая фея заболела горлом…

– Всяко бывает, всяко, – махнула на нее костлявой рукой Магда. – Ты знай лечи. Да так, чтоб сразу проняло. У нее нет времени рассиживаться у тебя целый день.

 

Пригревшаяся у огня Селина горестно всхлипнула – ее опять выгонят на улицу, больную, измученную! О, как она ненавидела эту дорогу. И себя за свою глупость. Берта с Магдой вышли из комнаты, оставив Селину одну. Тихо постукивали часы, в каминной трубе гудел жар, уютно потрескивали поленья, рассыпая яркие искры. Селина устало прикрыла веки.

 

– Обними меня, Траум, – прошептала она.

 

Она снова была с ним на том же лугу, он так же обнимал ее за плечи, но мальчик уже не бегал, а с вызовом смотрел на Селину серыми с зелеными искрами глазами.

 

– Ступай, – услышала она у себя над ухом любимый голос.

 

Траум чуть толкнул ее вперед к мальчику.

 

– А теперь выпей, – звонко проговорил тот.

 

Селина открыла глаза.

 

– Ты задремала, милая, – склонилась над ней Берта. – Выпей, это поможет тебе.

 

Она поднесла к ее лицу кружку. Теплый напиток издавал терпкий аромат травяного настоя. Селина взяла кружку из рук феи и сделала глоток – острый вкус обжег горло и скользнул вниз, наполняя все тело целительным жаром. Болезнь отступала. Селина сделала еще глоток, затем еще и залпом осушила всю кружку – боль, усталость, тоска были смыты чудодейственным напитком. Она глубоко свободно вздохнула и с облегчением расправила ссутулившиеся полечи, словно избавилась от тяжеленной ноши.

 

– Ну вот, – подошла к ней Марта. – Теперь ты готова выполнить свое дело.

– Не уверена, – возразила Селина, своим обычным голосом.

 

Ни следа от ее давешней болезни!

 

– Ерунда, – махнула Магда, с удовольствием оглядывая ее, и оглянулась к подруге, взиравшей на них с умиленной улыбкой. – Ты кудесница, Берта!

– Так же как и каждая из нас на своем месте, – согласно кивнула старая фея.

 

Покидая домик Берты, Селина была исполнена решимости найти и спасти сорванца Алрика. Только где ж его найти? Она не думала, что и как скажет ему, какая-то незнакомая удаль появилась у нее. Что подмешала в ее напиток старая Берта? Селина вдруг радостно рассмеялась. «Траум, любимый мой! Я люблю тебя!» – ее сердце было переполнено любовью.

 

– Траум, обними меня! – прошептала она и увидела Алрика.

 

Мальчик бежал к пруду по небольшой поляне, к которой они только что вышли с Магдой.

 

– Куда ты бежишь?! – весело крикнула ему Селина и легко помчалась за ним.

 

Тот оглянулся и, увидев ее, с удивлением остановился.

 

– А тебе что за дело? – дерзко воскликнул он.

– Ты хочешь убежать! – крикнула ему Селина. – Я тоже хочу! Но надо знать дорогу!

– Без тебя обойдусь! – показал ей язык мальчишка и помчался к пруду.

– А вот и нет! – ответила Селина и припустила за ним.

– Попробуй догони, рыжая ведьма! – задорно воскликнул он, подбегая к высокому дубу на берегу пруда.

 

Подскочив, мальчик ухватился за толстую веревку, свисающую с одной из нижних веток дерева. Торопливо отскочив назад, неуклюже дернулся и прыгнул. Треск сломавшейся ветки оглушил Селину. Плеск воды, в которую упал мальчик, так и не достигнув противоположного берега пруда, показался ей грохотом водопада…

 

– Алрик! – завопила она, бросившись к пруду. – Алрик! – она шарила руками по воде, все глубже входя в воду. – Я достану тебя, гадкий мальчишка! – она нырнула в глубину.

 

Мутные зеленые воды поглотили мальчика. Селина с трудом различила впереди барахтающуюся в глубине фигурку. Позже она не могла вспомнить, как схватила его за волосы, как тащила, сопротивляясь цепким объятиям омута, как победила, вырвав сорванца из жадных лап смерти...

 

Мальчик безжизненной куклой лежал на глинистом берегу, его золотистые локоны слиплись и покрылись комьями грязи…

 

– О, Алрик! – в отчаянии она стукнула кулачком по детской груди.

 

Мальчик закашлялся, выплевывая воду.

 

– Ты чё дерешься? – прошептал он.

– Ах ты, маленький дурачок! – Селина счастливо рассмеялась.

– Я не дурачок! – сердито насупился Алрик.

– Если послушаешь меня, может, и станешь поумнее, а заупрямишься, таким и останешься. Я все о тебе знаю. Водяной сейчас поймал тебя. Скажи спасибо, что я выкупила твою жизнь у него.

– Зря старалась, – недовольно буркнул неблагодарный мальчишка, но любопытство взяло вверх: – А что ты отдала ему взамен?

– Волшебную палочку, – устало ответила Селина, решив, что силы, которых ей стоило спасение упрямого Алрика, вполне сопоставимы с ценой легендарной палочки, позволяющей, судя по всему, все делать без усилий.

– Ты же ведьма, – недоверчиво скривился он. – Разве у ведьм бывают волшебные палочки?

– Ведьма?! – воскликнула Селина, угрожающе нахмурив брови. – Алрик, ты бестолковый мальчишка! Разве ведьмы спасают детей? Я фея!

– Феи красивые и добрые, – с сомнением протянул мальчик.

– Никогда не суди по внешности, – строго отчитала его Селина. – Колдуньи часто притворяются красивыми и добрыми. А теперь посмотри мне в глаза и подумай: разве я уродливая и злая?

– Не-ет, – улыбаясь, проговорил Алрик. – Ты поцарапала щеку, – он протянул короткую ручку и дотронулся до ее лица. – У тебя глаза, как самоцветы.

 

Селина улыбнулась незатейливому комплементу.

 

– А почему ты в лохмотьях? – полюбопытствовал Алрик.

– Я странствующая фея, – пожала она печами.

– И тебе не холодно? – спросил он, и по его маленькому телу пробежала дрожь.

 

Селина спохватилась: весеннее солнце не согреет их и не высушит одежду.

 

– Холодно, – ответила она на его вопрос и, поднявшись, протянула ему руку. – Пойдем, а то мы оба замерзнем.

 

Мальчик послушно взял ее за руку, и они поспешили назад к домику старой феи.

 

Магда дожидалась ее, сидя с трубкой у камина. Заботливая Берта, встретив их, не переставала хлопотать. Селина с радостью передала ее заботам Алрика и, устроившись в кресле рядом с Магдой, тут же задремала, сомлев в тепле.

– Я уложила сорванца в постель, напоив его одним из своих отваров, – разбудила ее Берта. – Если хочешь попрощаться с ним, поспеши, пока он не заснул.

– Алрик, – склонилась к засыпающему мальчику Селина. – Ты сейчас поспишь, пока сушится твоя одежда, а потом отправишься домой. Может быть, мы с тобой больше никогда не увидимся, поэтому ты мне сейчас пообещаешь, что будешь моей волшебной палочкой. И будешь защищать маленьких детей и помогать им всегда, даже когда вырастешь...

– Обещаю, – прошептал мальчик. – Ты настоящая фея, красивая и добрая. Я тебя не забуду…

 

Веки, отяжелев, сомкнулись, и мальчик заснул.


(Продолжение)

февраль, 2017 г. (июль, 2008 г.)

Copyright © 2008 Юлия Гусарова

Другие публикации автора

Обсудить на форуме

 

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование
материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба www.apropospage.ru без письменного согласия автора проекта.
Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


      Top.Mail.Ru