графика Ольги Болговой

Литературный клуб:

Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...
  − О жизни и творчестве Джейн Остин
  − О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
  − Уголок любовного романа.
  − Литературный герой.
  − Афоризмы.
Творческие забавы
  − Романы. Повести.
  − Сборники.
  − Рассказы. Эссe.
Библиотека
  − Джейн Остин,
  − Элизабет Гaскелл.
  − Люси Мод Монтгомери
Фандом
  − Фанфики по романам Джейн Остин.
  − Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
  − Фанарт.

Архив форума
Форум
Наши ссылки


Уголок любовного романа − Поговорим о любовном женском романе – по мнению многих, именно этому жанру женская литература обязана столь негативным к себе отношением

Литературный герой  − Попробуем по-новому взглянуть на известных и не очень известных героев произведений мировой литературы.

Творческие забавы − Пишем в стол? Почему бы не представить на суд любителей литературы свои произведения?

Библиотека −произведения Джейн Остин, Элизабет Гaскелл и Люси Мод Монтгомери

Фандом −фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа

Афоризмы  −Умные, интересные, забавные высказывания о литературе, женщинах, любви и пр., и пр.

Форум −Хочется высказать свое мнение, протест или согласие? Обсудить наболевшую тему? Вам сюда.

Из сообщений на форуме

Наши переводы и публикации


Впервые на русском языке опубликовано на A'propos:

Элизабет Гаскелл «Север и Юг» (перевод В. Григорьевой) «− Эдит! − тихо позвала Маргарет. − Эдит!
Как и подозревала Маргарет, Эдит уснула. Она лежала, свернувшись на диване, в гостиной дома на Харли-стрит и выглядела прелестно в своем белом муслиновом платье с голубыми лентами...»

Элизабет Гаскелл «Жены и дочери» (перевод В. Григорьевой) «Начнем со старой детской присказки. В стране было графство, в том графстве - городок, в том городке - дом, в том доме - комната, а в комнате – кроватка, а в той кроватке лежала девочка. Она уже пробудилась ото сна и хотела встать, но...» .......

Люси Мод Монтгомери «В паутине» (перевод О.Болговой) «О старом кувшине Дарков рассказывают дюжину историй. Эта что ни на есть подлинная. Из-за него в семействах Дарков и Пенхаллоу произошло несколько событий. А несколько других не произошло. Как сказал дядя Пиппин, этот кувшин мог попасть в руки как провидения, так и дьявола. Во всяком случае, не будь того кувшина, Питер Пенхаллоу, возможно, сейчас фотографировал бы львов в африканских джунглях, а Большой Сэм Дарк, по всей вероятности, никогда бы не научился ценить красоту обнаженных женских форм. А Дэнди Дарк и Пенни Дарк...»

Люси Мод Монтгомери «Голубой замок» (перевод О.Болговой) «Если бы то майское утро не выдалось дождливым, вся жизнь Валенси Стирлинг сложилась бы иначе. Она вместе с семьей отправилась бы на пикник тети Веллингтон по случаю годовщины ее помолвки, а доктор Трент уехал бы в Монреаль. Но был дождь, и сейчас вы узнаете, что произошло из-за этого...»


Полноe собраниe «Ювенилии»

Ранние произведения Джейн Остен «Ювенилии» на русском языке

«"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...»

О ранних произведениях Джейн Остен «Джейн Остен начала писать очень рано. Самые первые, детские пробы ее пера, написанные ради забавы и развлечения и предназначавшиеся не более чем для чтения вслух в узком домашнем кругу, вряд ли имели шанс сохраниться для потомков; но, к счастью, до нас дошли три рукописные тетради с ее подростковыми опытами, с насмешливой серьезностью...»


О жизни и творчестве
Джейн Остин


Уникальные материалы о жизни и творчестве английской писательницы XIX века Джейн Остин

Романы Джейн Остин

«Мэнсфилд-парк»

«Гордость и предубеждение»

«Нортенгерское аббатство»

«Чувство и чувствительность» («Разум и чувство»)

«Эмма»

«Доводы рассудка»

«Замок Лесли»

«Генри и Элайза»

«Леди Сьюзен»

О романе Джейн Остен
«Гордость и предубеждение»

Знакомство с героями. Первые впечатления - «На провинциальном балу Джейн Остин впервые дает возможность читателям познакомиться поближе как со старшими дочерьми Беннетов, так и с мистером Бингли, его сестрами и его лучшим другом мистером Дарси...»

Нежные признания - «Вирджиния Вульф считала Джейн Остин «лучшей из женщин писательниц, чьи книги бессмертны». При этом она подчеркивала не только достоинства прозы Остин...»

Любовь по-английски, или положение женщины в грегорианской Англии - «...Но все же "Гордость и предубеждение" стоит особняком. Возможно потому, что рассказывает историю любви двух сильных, самостоятельных и действительно гордых людей. Едва ли исследование предубеждений героев вызывает особый интерес читателей....»

Счастье в браке - «Счастье в браке − дело случая. Брак, как исполнение обязанностей. Так, по крайней мере, полагает Шарлот Лукас − один из персонажей знаменитого романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение"...»

Популярные танцы во времена Джейн Остин - «танцы были любимым занятием молодежи — будь то великосветский бал с королевском дворце Сент-Джеймс или вечеринка в кругу друзей где-нибудь в провинции...»

Дискуссии о пеших прогулках и дальних путешествиях - «В конце XVIII – начале XIX века необходимость физических упражнений для здоровья женщины была предметом горячих споров...»

О женском образовании и «синих чулках» - «Джейн Остин легкими акварельными мазками обрисовывает одну из самых острых проблем своего времени. Ее герои не стоят в стороне от общественной жизни. Мистер Дарси явно симпатизирует «синим чулкам»...»

Джейн Остин и денди - «Пушкин заставил Онегина подражать героям Булвер-Литтона* — безупречным английским джентльменам. Но кому подражали сами эти джентльмены?..»

Гордость Джейн Остин - «Я давно уже хотела рассказать (а точнее, напомнить) об обстоятельствах жизни самой Джейн Остин, но почти против собственной воли постоянно откладывала этот рассказ...»


Фанфики по роману "Гордость и предубеждение"

* В т е н и История Энн де Бер. Роман
* Пустоцвет История Мэри Беннет. Роман (Не закончен)
* Эпистолярные забавы Роман в письмах (Не закончен)
* Новогодняя пьеса-Буфф Содержащая в себе любовные треугольники и прочие фигуры галантной геометрии. С одной стороны - Герой, Героини (в количестве – двух). А также Автор (исключительно для симметрии)
* Пренеприятное известие Диалог между супругами Дарси при получении некоего неизбежного, хоть и не слишком приятного для обоих известия. Рассказ.
* Благая весть Жизнь в Пемберли глазами Джорджианы и ее реакция на некую весьма важную для четы Дарси новость… Рассказ.
* Один день из жизни мистера Коллинза Насыщенный событиями день мистера Коллинза. Рассказ.
* Один день из жизни Шарлотты Коллинз, или В страшном сне Нелегко быть женой мистера Коллинза… Рассказ.



История в деталях:

Правила этикета: «Данная книга была написана в 1832 году Элизой Лесли и представляет собой учебник-руководство для молодых девушек...»
- Пребывание в гостях
- Прием гостей
- Приглашение на чай
- Поведение на улице
- Покупки
- Поведение в местах массовых развлечений «Родители, перед тем, как брать детей в театр, должны убедиться в том, что пьеса сможет развеселить и заинтересовать их. Маленькие дети весьма непоседливы и беспокойны, и, в конце концов, засыпают во время представления, что не доставляет им никакого удовольствия, и было бы гораздо лучше... »

- Брак в Англии начала XVIII века «...замужнюю женщину ставили в один ряд с несовершеннолетними, душевнобольными и лицами, объявлявшимися вне закона... »

- Нормандские завоеватели в Англии «Хронологически XII век начинается спустя тридцать четыре года после высадки Вильгельма Завоевателя в Англии и битвы при Гастингсе... »

- Моды и модники старого времени «В XVII столетии наша русская знать приобрела большую склонность к новомодным платьям и прическам... »

- Старый дворянский быт в России «У вельмож появляются кареты, по цене стоящие наравне с населенными имениями; на дверцах иной раззолоченной кареты пишут пастушечьи сцены такие великие художники, как Ватто или Буше... »

- Одежда на Руси в допетровское время «История развития русской одежды, начиная с одежды древних славян, населявших берега Черного моря, а затем во время переселения народов, передвинувшихся к северу, и кончая одеждой предпетровского времени, делится на четыре главных периода...»


Мы путешествуем:

Я опять хочу Париж! «Я любила тебя всегда, всю жизнь, с самого детства, зачитываясь Дюма и Жюлем Верном. Эта любовь со мной и сейчас, когда я сижу...»

История Белозерского края «Деревянные дома, резные наличники, купола церквей, земляной вал — украшение центра, синева озера, захватывающая дух, тихие тенистые улочки, березы, палисадники, полные цветов, немноголюдье, окающий распевный говор белозеров...»

Венгерские впечатления «...оформила я все документы и через две недели уже ехала к границе совершать свое первое заграничное путешествие – в Венгрию...»

Болгария за окном «Один день вполне достаточен проехать на машине с одного конца страны до другого, и даже вернуться, если у вас машина быстрая и, если повезет с дорогами...»

Одесская мозаика: «2 сентября - День рождения Одессы. Сегодня (02.09.2009) по паспорту ей исполнилось 215 – как для города, так совсем немного. Согласитесь, что это хороший повод сказать пару слов за именинницу…»

Библиотека Путешествий
(Тур Хейердал)

Путешествие на "Кон-Тики": «Если вы пускаетесь в плавание по океану на деревянном плоту с попугаем и пятью спутниками, то раньше или позже неизбежно случится следующее: одним прекрасным утром вы проснетесь в океане, выспавшись, быть может, лучше обычного, и начнете думать о том, как вы тут очутились...»

Тур Хейердал, Тайна острова Пасхи Тайна острова Пасхи: «Они воздвигали гигантские каменные фигуры людей, высотою с дом, тяжелые, как железнодорожный вагон. Множество таких фигур они перетаскивали через горы и долины, устанавливая их стоймя на массивных каменных террасах по всему острову. Загадочные ваятели исчезли во мраке ушедших веков. Что же произошло на острове Пасхи?...»


Первооткрыватели

Путешествия западноевропейских мореплавателей и исследователей: «Уже в X веке смелые мореходы викинги на быстроходных килевых лодках "драконах" плавали из Скандинавии через Северную Атлантику к берегам Винланда ("Виноградной страны"), как они назвали Северную Америку...»


«Осенний рассказ»:

Осень «Дождь был затяжной, осенний, рассыпающийся мелкими бисеринами дождинок. Собираясь в крупные капли, они не спеша стекали по стеклу извилистыми ручейками. Через открытую форточку было слышно, как переливчато журчит льющаяся из водосточного желоба в бочку вода. Сквозь завораживающий шелест дождя издалека долетел прощальный гудок проходящего поезда...»

Дождь «Вот уже который день идёт дождь. Небесные хляби разверзлись. Кажется, чёрные тучи уже израсходовали свой запас воды на несколько лет вперёд, но всё новые и новые потоки этой противной, холодной жидкости продолжают низвергаться на нашу грешную планету. Чем же мы так провинились?...»

Дуэль «Выйдя на крыльцо, я огляделась и щелкнула кнопкой зонта. Его купол, чуть помедлив, словно лениво размышляя, стоит ли шевелиться, раскрылся, оживив скучную сырость двора веселенькими красно-фиолетовыми геометрическими фигурами, разбросанными по сиреневому фону...»


Публикации авторских работ:

из журнала на liveinternet

Триктрак «Они пробуждаются и выбираются на свет, когда далекие часы на башне бьют полночь. Они заполняют коридоры, тишину которых днем лишь изредка нарушали случайные шаги да скрипы старого дома. Словно открывается занавес, и начинается спектакль, звучит интерлюдия, крутится диск сцены, меняя декорацию, и гурьбой высыпают актеры: кто на кухню с чайником, кто - к соседям, поболтать или за конспектом, а кто - в сторону пятачка на лестничной площадке - покурить у разбитого окна...»

«Гвоздь и подкова» Англия, осень 1536 года, время правления короля Генриха VIII, Тюдора «Северные графства охвачены мятежом католиков, на дорогах бесчинствуют грабители. Крик совы-предвестницы в ночи и встреча в пути, которая повлечет за собой клубок событий, изменивших течение судеб. Таинственный незнакомец спасает молодую леди, попавшую в руки разбойников. Влиятельный джентльмен просит ее руки, предлагая аннулировать брак с давно покинувшим ее мужем. Как сложатся жизни, к чему приведут случайные встречи и горькие расставания, опасные грехи и мучительное раскаяние, нежданная любовь и сжигающая ненависть, преступление и возмездие?...»

«Шанс» «Щеки ее заполыхали огнем - не от обжигающего морозного ветра, не от тяжести корзинки задрожали руки, а от вида приближающегося к ней офицера в длинном плаще. Бов узнала его, хотя он изменился за прошедшие годы - поплотнел, вокруг глаз появились морщинки, у рта сложились глубокие складки. - Мadame, - Дмитрий Торкунов склонил голову. - Мы знакомы, ежели мне не изменяет память… - Знакомы?! - удивилась Натали и с недоумением посмотрела на кузину...»

«По-восточному» «— В сотый раз повторяю, что никогда не видела этого ти... человека... до того как села рядом с ним в самолете, не видела, — простонала я, со злостью чувствуя, как задрожал голос, а к глазам подступила соленая, готовая выплеснуться жалостливой слабостью, волна...»

Моя любовь - мой друг «Время похоже на красочный сон после галлюциногенов. Вы видите его острые стрелки, которые, разрезая воздух, порхают над головой, выписывая замысловатые узоры, и ничего не можете поделать. Время неуловимо и неумолимо. А вы лишь наблюдатель. Созерцатель...»

«Мой нежный повар» Неожиданная встреча на проселочной дороге, перевернувшая жизнь

«Записки совы» Развод... Жизненная катастрофа или начало нового пути?

«Все кувырком» Оказывается, что иногда важно оказаться не в то время не в том месте

«Русские каникулы» История о том, как найти и не потерять свою судьбу

«Пинг-понг» Море, солнце, курортный роман... или встреча своей половинки?

«Наваждение» «Аэропорт гудел как встревоженный улей: встречающие, провожающие, гул голосов, перебиваемый объявлениями…»

«Цена крови» «Каин сидел над телом брата, не понимая, что произошло. И лишь спустя некоторое время он осознал, что ватная тишина, окутавшая его, разрывается пронзительным и неуемным телефонным звонком...»

«Принц» «− Женщина, можно к вам обратиться? – слышу откуда-то слева и, вздрогнув, останавливаюсь. Что со мной не так? Пятый за последние полчаса поклонник зеленого змия, явно отдавший ему всю свою трепетную натуру, обращается ко мне, тревожно заглядывая в глаза. Что со мной не так?...» и др.


 

 

Творческие забавы

Юлия Гусарова

В поисках принца
или
О спящей принцессе замолвите слово

Всем неразбуженным принцессам посвящается

Начало     Пред. гл.

Дремучим бором, темной чащей
Старинный замок окружен.
Там принца ждет принцесса спящая,
Погружена в покой и сон.
…Я в дальний путь решил отправиться
Затем, чтоб принца убедить,
Что должен он свою красавицу
Поцеловать и разбудить.

                                 (Ю. Ряшенцев)

Часть IV

Глава 7

 

После бурного волнения наступило затишье, и теперь, размышляя о произошедшем, невозможно было не удивляться как бессмысленности, так и роковой неотвратимости случившегося. Словно чья-то злая воля вопреки всему, что пройдено и пережито, решила поставить точку...

 

Шаул стоял у окна, невидящим взглядом уставившись на строгий фронтон дворца великих магистров.

 

Что он упустил? В чем ошибся? Как допустил подобный разворот событий? Бессмысленность возникшего спора, как и неразрешимость в одночасье завязавшегося узла ставили в тупик. Избежать гибели в морской пучине, не замерзнуть на перевале, оправиться от нападения разбойников, побывать в плену, уйти живым из змеиной ямы и в последний момент погибнуть от руки друга Кристиана... Шаул не сомневался, что озлобленному Маллою будет мало его крови, его ревность утолит только смерть предполагаемого соперника. Шаул не был искусным фехтовальщиком, несмотря на прежние свои занятия и нынешние постоянные упражнения. В его арсенале не найдется тех хитроумных приемов и опыта, которые без сомнения в избытке у сражавшегося на войне Маллоя…

 

Размышления о неведомых смыслах не находили объяснения, то и дело прерываясь, словно ожегшись, воспоминаниями о ненавистной собственной горячности. Спокойная рассудительность Саттена – другое дело. Без лишних слов принц подставил за него свою грудь и после не усомнился, не поддался малодушным колебаниям. Вот образец истинного благородства. А что он? Распалился, а потом заметался в ужасе от собственной отваги. Шаул растер ладони, пытаясь избавиться от изводящего покалывания, но что делать с тошнотворной тяжестью в желудке? Ему было страшно. И все-таки он не мог смириться с навязанным ему Саттеном планом.

 

Даже после долгих размышлений, после того, как он оправился от возбужденной лихорадки, накрывшей его после вызова, Шаулу была невыносима мысль о том, что он оставит слова Маллоя без ответа. И даже не сами слова. Назвав смазливым щенком, барон нисколько не задел его. В какой-то мере это даже льстило. В родных местах, где ценились сила и хладнокровие, его внешность не могла служить предметом гордости. Даже Аделина ограничивалась тем, что называла его милым и – вздохнул Шаул – не принимала всерьез. Впервые его назвал смазливым несчастный Амброзиус, тогда в голосе коротышки ясно слышалась обычная зависть. И сейчас для Маллоя это утверждение было лишь доказательством его правоты – внешность Шаула, а не благородный подвиг обеспечил ему Клаверден. Обвинение барона ударило Шаула в самую больную точку: он и сам в глубине души знал, что Клаверден Кристиан подарил ему не из-за того, что тот спас его, а из-за чувств, которые испытывал к своему спасителю. Барон был неправ только в одном – Шаула не радовало это. Он не мог простить Маллою не клеветы, а правды…

 

Когда пришел Барт, Шаул находился в самом мрачном настроении и апатично выслушал, что их поединок с бароном произойдет на рассвете.

 

– А когда же он будет драться с Саттеном? – не понял он.

– После всенощной, – коротко ответил Барт.

– Ночью? – изумился Шаул.

– Так захотел барон, а Саттен не возражал, – пожал плечами рыцарь.

 

Похоже, Маллой очень спешит разделаться с ним. Они обсудили оружие, и Барт ушел.

 

Шаул вытащил свой ящичек для письма. Ему надо было написать матери и Сони. Впервые за все его путешествие у него появилась возможность в опасный момент попрощаться с родными, но сделать это оказалось совсем непросто…

 

Долго раздумывая над чистым листом, Шаул в конце концов решил не скрывать от матери истинной причины своего путешествия. Рассказал и о своей любви к принцессе. Мать, как никто, поймет и поверит ему. Он прощался с ней, уверяя в будущей встрече:

 

«Я уже пережил нечто подобное, мама, и точно знаю, что это – настоящее, ради чего стоит жить и не страшно умереть. Милая, добрая моя, я благодарю тебя за каждый вздох, что ты подарила мне. Нельзя быть лучше матерью, чем ты для нас с Тимом. Мы понимали это всегда, но сейчас я знаю, что не только дальние расстояния, но и сам круг смерти не в силах положить предел нашей связи. Она сильна и действенна благодаря твоей любви. Эта святая любовь пронизала всю нашу жизнь, она изливается из твоего сердца так щедро, что не воспринять, не напитаться ею просто невозможно…»

 

Шаул закончил фразу и, обмакнув перо, задумался. Даже такой сухарь, как отец, не мог устоять перед этим благодатным потоком. Сдержанный и педантичный господин библиотекарь едва ли походил на влюбленного супруга, но всякий раз, стоило ему обратиться к жене, и обычно холодный взгляд теплел, смягчался сухой тон, даже движения обретали некую нежную робость… Возможно, Шаул был несправедлив к отцу?..

 

Стоит покинуть родные края, и расстояние, превратившись в рассеивающую линзу, уменьшит недостатки родных до едва заметной точки, в то время как тоска, словно лупа, увеличивая их достоинства, множит ностальгические воспоминания. Шаул тосковал по семейному теплу, по воскресным трапезам в саду и тихим вечерам в их крошечной гостиной. Издалека ему были милы даже бесконечные отцовские нравоучения. Да и сам отец уже не выглядел скучным придирчивым сухарем. Печаль по дому или встреча с Йосефом Бардаатом в корне изменили его взгляд?.. Шаул отложил перо, задумавшись о том, что за бесстрастной внешностью городского библиотекаря, должно быть, скрываются весьма сильные чувства…

 

То, что прежде он принимал за бездушный стоицизм и педантичную верность мертвой букве принципов, на расстоянии виделось пылким и весьма непрактичным служением высоким идеалам. Теперь даже непримиримый запрет отца изучать философию представился ему в ином свете – стоило совершить столь дальнее путешествие, чтобы распознать то, что годами происходило у него под носом... Отсюда из рыцарского замка собственные доводы казались себялюбивыми, мелочными и пустыми. В то время как мотивы отца предстали со всей очевидностью здравомыслия. Господин Ворт не был богатым человеком, и его служба не приносила большого достатка. Он мог дать образование только одному из своих сыновей. Любитель чтения Шаул, по мнению отца, подходил для университета более, чем непоседа Тим. Но в таком случае на старшего сына ложится обязанность, получив образование и практику, помочь отцу устроить судьбу оставшегося не удел Тима и обеспечить старость родителей. И без сомнения медик или юрист могли это сделать гораздо лучше, чем философ…

 

Садясь за написание писем, Шаул был полон решимости отказаться от Клавердена. Он никогда не хотел обладать ни замком, ни землями. И упрек Маллоя только утвердил его в этом. Но размышления об отце изменили направление его мыслей. От чего он пытался убежать? Чего стыдился? Если уж оставаться верным раз выбранному пути, то до конца...

 

«Дорогой отец!» – решительно вывел Шаул, не вдаваясь в подробности, он написал о принадлежащих ему землях, вложив в письмо дарственную грамоту Кристиана.

 

А затем настала очередь Сони. Без обиняков поведал он ей о том, что произошло, заставив подставиться под клинок Маллоя. «Думаю, ты не применишь выбранить меня, разозлившись, – и будешь права. Но все-таки надеюсь, со временем, обдумав все, поймешь и простишь... Не буду скрывать от тебя, хотелось бы мне отказаться и остаться в стороне – я говорю не только о весьма вероятной скорейшей смерти. Ты знаешь, и титул, и земли всегда были костью в горле. И надо же – именно их мне вменили в вину! Но, как видно, никуда уж не деться. Надо или принять все или от всего отказаться. Слишком долгий путь пройден – ты была рядом – я изменился. Даже если Саттен ранит барона, я дождусь, когда он оправится, и сражусь с ним. Иначе пришлось бы вернуться к началу, или вообще не вставать на этот путь…»

 

Шаул подумал и приступил к самому сложному:

«Сони, отвези Саттена в Заколдованный замок. Бруно знает путь. Поверь, я понимаю, на что тебя обрекаю. Ты можешь сказать, что это несправедливо отправляться на поединок с Маллоем, а тебя заставлять выполнять мою работу. Но ты, действительно, мне как сестра – и даже больше, потому я не стыжусь и не могу не просить. Не только ради Элизы – Сони, там столько людей… И если кто-то может выполнить обещанное мною, то только ты. Но знай – теперь это твое решение, и я никогда не упрекнул бы тебя, если ты решишь отказаться. Выбирая то, что уготовило мне Провидение, я вручаю Ему судьбу Элизы и этих несчастных», – Шаул поставил точку, не желая умножать ворох противоречивых фраз – он был уверен, Сони поймет...

 

Простившись с матерью, отцом и Сони, он не простился с Элизой. Шаул писал ей так часто, что это давно стало насущной потребностью, неотъемлемой частью каждого дня. Он привык рассказывать ей о произошедших событиях, делиться мыслями и чувствами – он был уверен, что обращается к Элизе. Но сегодня, сидя над чистой страницей дневника, он не находил слов. Как мог он предполагать, что Элиза слышит его? Как мог увериться в наивной идее неподдающейся разумному объяснению связи? Отчего раньше он не чувствовал глухой стены, что сейчас сводит его с ума? «Я не мог это выдумать», – с отчаянием уставился Шаул на белый лист, словно там мог появиться ответ. Белизна бумаги резала глаза, он прикрыл веки, и светлая пустота страницы превратилась в темный бездонный колодец. Ему казалось, что он медленно, но неотвратимо проваливается туда...

 

– Господин граф! Да проснитесь же вы! – кто-то настойчиво тряс его за плечо.

 

Шаул с трудом открыл глаза и приподнял голову, потирая затекшую шею. В комнате было темно. Только свеча, которую Шарлу, оруженосец принца, держал в руках, освещала ее. Шаул заснул за столом над своим дневником, так и не заполнив пустующую страницу ни одним словом...

 

– Что случилось, Шарлу?

– Его высочество ранен. Он зовет вас.

– Что?!

 

Сорвавшись с места, Шаул почти бегом бросился к принцу. «Все-таки Саттен подставился. Неужели я проспал столько времени?» – мысли путались в осоловевшей ото сна голове.

 

– Как он? – спросил он на ходу едва поспевающего за ним оруженосца.

– Рана неопасная, но крови много, – Шарлу бежал, прикрывая рукой мечущееся пламя свечи.

Саттен лежал на кровати с закрытыми глазами. Даже в скудном освещении было заметно, как он бледен. Монах, сидевший у кровати раненого, поднялся с кресла и, подойдя к оруженосцу, тихо проговорил:

 

– Я дал ему настойку, он должен спокойно заснуть. А завтра, после утренней молитвы, я приду делать перевязку.

 

Он взял из рук юноши свечу и, поклонившись Шаулу, вышел из комнаты.

 

– Ворт, – тихо позвал принц.

– Я здесь, Саттен, – Шаул опустился в освобожденное монахом кресло. – Как ты?..

– Брат Матеу дал мне какое-то отвратительное снадобье, от которого у меня заплетается язык. Поэтому я коротко... – принц скривился от боли и продолжил еще тише, делая большие паузы между словами: – Я ранил его. Но он очень зол и все равно будет с тобой драться. Гаррет повернулся на какой-то странной идее, он считает всех – тебя, меня, твоего патрона и даже самого себя – связанных каким-то ужасным сговором. Я не понял его, может быть, тебе это понятно... Всем нам он прочит гиену огненную…

– Он все же хотел убить тебя, – сокрушенно качнул головой Шаул.

– Маллой словно с цепи сорвался. А я, кажется, лишь задел его…

 

Принц прикрыл глаза.

 

– Спасибо тебе, Саттен, – тихо поблагодарил Шаул и поднялся.

 

На рассвете он встретится с Гарретом Феем, одержимым идеей уничтожить не только его самого, но и вступившегося за него принца. Что за странная идея владела бароном?..

 

Шаул вернулся к себе. В комнате, освещаемой пламенем разожженного камина, его ожидал Барт.

 

– Скверная выдалась ночь, Клаверден, – хмуро приветствовал он его, протягивая флягу, которой только что приложился сам.

– Спасибо, нет, – отказался от предложения Шаул.

– Как хочешь, – пожал плечами тот и еще раз глотнул содержимого.

– Ты знаешь, что у тебя нет шансов против Маллоя?

– Он ранен.

– Саттен только задел его...

– Ты пришел сообщить мне об этом? – мрачно поинтересовался Шаул.

– И это тоже. Но главное не в этом, – Барт, не расставаясь с флягой, развалился на его кровати. – Маллой не в себе. Он тронулся, – и в ответ на скептический взгляд Шаула объяснил:

– Ты знаешь, как он приветствовал Саттена? Он заорал на него, – Барт привстал с кровати, изображая безумного барона: – «И вы туда же?! Да какая ж вам в том нужда? Зачем вы добровольно приняли на себя дьявольскую печать? Вы хотите отправиться в преисподнюю с этим порочным юнцом?! Так тому и быть – вы попадете туда! Мы все там будем! Все мы уроды, порождения бесов!» И бросился на Саттена так, словно действительно увидел перед собой дьявола. Ты слышал что-нибудь более безумное?

– Что он имел в виду? – осторожно спросил Шаул.

– Кто может понять бред сумасшедшего? Маллой всегда был святошей – любил цитировать всякую благочестивую чепуху. А теперь он просто двинулся. Но тебе это может сослужить неплохую службу. Постарайся его сбить с толку – ты же знаком со всей этой свято-мудрой наукой. И тогда, он не уследит за клинком. Он ошибется, и у тебя появится шанс...

 

Барт глотнул снова из своей фляги, откинулся на подушки и через несколько минут засопел.

 

– Хорош секундант, – проворчал Шаул и зажег свечу на столе.

 

Пустой лист открытого дневника снова резанул его своей белизной. Шалу сел и, обмакнув перо, начал быстро писать:

«Элиза, любовь моя, я не хочу и не буду предаваться отчаянию. Если все, что я пережил – лишь плод моего воображения, я несчастнейший из людей, и кончина моя – лишь освобождение. Если же ты существуешь, и наша встреча не была иллюзией, значит, смерть не страшна вовсе. Я обрел твою любовь, отправившись в путь, и я не сверну с него, чтобы он мне не сулил. И если на нем мессир Гаррет Фей, желающий сразиться со мной, – так тому и быть. В верности залог нашей любви. И, может быть, в моей смерти, есть гораздо больше смысла, чем в жизни…»

 

Шаул вздохнул: в конце концов, будучи живым, трудно примирить веру в вечную любовь с фактом женитьбы Саттена на Элизе. И, действительно, ревность как будто отпустила его, Шаул кивнул и принялся писать дальше:

 

«Я мог погибнуть уже несколько раз, но остался жив, чтобы встретиться с Маллоем. Звучит абсурдно, но так оно и есть. Возможно ли сейчас найти смысл в этой встрече и в нашем поединке? Барон одержим идеей уничтожить меня. Не думаю, что он по-настоящему безумен. Но ревность и мучительное несоответствие чувств с идеями сводит его с ума. И не далек тот день, когда, вполне уверившись в своем праве вершить суд, он станет действительно опасен. Он уже был готов растерзать Саттена по самым нелепым подозрениям. Быть может, мне выпало остановить его. Или вернуть?..»

 

Шаул перечел написанное и, отложив перо, протер усталые глаза. Не так уж плоха идея Барта сбить Маллоя с толку. Но с помощью теологии идеи барона не опровергнуть…

 

– В чем же ваше слабое место, барон?

 

Шаул размышлял, уставившись на пламя свечи. Тающий опаловый стебель отмеривал время – он уже почти исчез, когда раздался стук в дверь. На пороге показалась внушительная фигура де Тревера.

 

– Нам пора, – коротко сообщил он.

 

***

 

Селина в ужасе открыла глаза. Ее окружала бархатная темнота ночи. В узкие оконца пастушьего домика виднелось ясное исколотое звездами небо. Переливисто всхрапнув, рядом на соломе заворочалась Магда. Селина перевела дух...

 

Сон ее с самого начала был беспокойным и пугал тягостной неотвратимостью сумрачных событий, обещая обернуться кошмаром. И то, что она увидела под конец, заставило ее проснуться в ужасе. Ей привиделась объятая огнем Магда – ее волосы, взметнувшиеся в пламени вверх, короновали корчащуюся в смертных муках фею…

 

И теперь Селина боялась закрыть глаза и слепо таращилась в темноту – только бы не погрузиться еще раз в ужасное видение. С холодеющим сердцем она гадала, что оно означало. После бурного пробуждения сон поблек, его канва запуталась, и Селина никак не могла вспомнить, отчего ее старая подруга вдруг превратилась в ослепительный факел. Возможно, огонь и не означал сожжение на костре – в конце концов они живут в просвещенный век, – но невыносимые страдания на лице старой феи не оставляли сомнений: ей грозит нечто ужасное. Как же спасти Магду? – раздумывала Селина, но лихорадочная тревога мешала мыслить здраво. Да она никогда и не была сильна в этом…

 

– Если бы Агата была рядом, – горестно вздохнула Селина.

 

Но стоило вспомнить о сестре, и смутные осколки забытого и непонятого сна неожиданно сложились в ужасающую картину – это они с Агатой виноваты! Сейчас сновидение казалось абсурдным, и все же одно было несомненным – это они с Агатой подожгли на дороге Магды костер, в который, подчиняясь символической логике пророчеств, она не могла не вступить...

 

Постепенно в памяти всплывали и другие подробности видения. И везде они с сестрой – с какой-то упрямой настойчивостью – оказывались по обе стороны всех случающихся неудач и несчастий. Что за странный сон?! Как бы ни были они плохи с Агатой, они никогда не желали никому зла. А в этом дурацком видении все перевернулось с ног на голову, и все их затеи оказались обращенными во тьму!..

 

Панический ужас охватил Селину, словно она распространяла смертельную заразу. Их разрыв с Агатой теперь представлялся чуть ли не катастрофой, ставшей причиной всех уже случившихся и будущих несчастий. Селина порывисто села: она готова была хоть сейчас же отправиться домой...

 

– Но это же невозможно, – тихо простонала она.

 

Рядом, не подозревая о нависшей беде, мирно похрапывала Магда.

 

– Что же делать? – отчаянно прошептала Селина.

 

Ответа не было.

 

– Это все наше ослиное упрямство, – горько всхлипнула она.

 

Селина вдруг отчетливо осознала, как коснеет живая ткань событий под замораживающим действием злой воли человека, его строптивого желания настоять на своем любой ценой, как расползается этот холод, захватывая все больше человеческих судеб, властно направляя их по единственной жесткой колее с неотвратимостью несущейся с горы каменой глыбы. Запущенный ими с Агатой страшный механизм бессмысленного кровожадного рока уже не остановить…

 

– Клянусь, Магда, тебя я ему не отдам, – всхлипнула Селина, устыженная мирным старческим храпом беззащитной подруги.

 

Она забылась сном лишь под утро, а когда проснулась, страшное ночное видение, казалось, поблекло. Но стоило ей увидеть, как огонек трубки осветил лицо Магды, окрасив киноварью свисающие на лоб волосы, страх стиснул сердце. Засыпая, она поклялась спасти Магду, но как ей это сделать? Стоит ли предупреждать об опасности, когда сама не знаешь, откуда эта опасность придет? От чего остеречь? Велеть не позволять себя сжечь на костре? Опыт странствующей феи не помогал – ничего невозможно изменить, если не знаешь, какие действия самого человека привели его на этот путь…

 

– Что, девочка, – Магда пыхтела трубкой, раскуривая табак, – дурной сон?

– Дурной, – пряча глаза, тихо пробормотала Селина.

 

Чуткая Магда больше не приставала с расспросами.

 

Они медленно брели по раскисшей дороге. Ноги скользили и разъезжались, увязая в топкой глине. То и дело накрапывал противный дождик. Налетающий ветер, словно злой пес, яростно рвал их промокшие лохмотья. Весна уже не радовала ни теплом, ни солнцем, словно и она сокрушалась в предчувствии неотвратимой беды, оплакивая скорый конец...

 

Селина сердито проклинала изнурительную дорогу, но когда показались первые строения селения, сердце болезненно сжалось, заставив пожалеть, что дорога не бесконечна.

 

Селение было большим, однако искать тех, к кому посланы, феям не пришлось – все жители собрались на площади у колодца. Перекрикивая друг друга, они обвиняли испуганную девочку в краже серебряной кружки из общинного дома. Селина с ужасом оглянулась на Магду – она опоздала! Именно от этого она должна была уберечь непоседливую строптивую Лин Манс. Подопечная Селины была дерзкой и своенравной, ее многочисленные проделки были притчей во языцех, но девочка не совершала кражи. Достаточно было взглянуть на испуганную, сжавшуюся точно затравленный зверек, девочку в круге обступившей ее разъяренной толпы, чтобы понять – та не брала злосчастной кружки. Но настрадавшиеся от проказ Лин сельчане с легкостью поверили в ее вину. Вот только кто и зачем обвинил ее?..

 

Селина оглядела толпу. Среди других выделялся коренастый плотно сбитый господин – он один оставался спокойным и доброжелательным. Но стоило Селине вглядеться, и по телу пробежала дрожь. Взгляд глубоко посаженных глаз незнакомца, словно стальной клинок, ожег холодом угрозы. Не теряя терпения, спокойно и рассудительно, плотный господин, манипулируя разъяренными людьми, подталкивал тех к расправе над девочкой...

 

– В Арьен ее к судье! Пусть всыплет ей! Давно по ней исправительный дом плачет! – сыпались крики со всех сторон.

 

Селина заметила, как плотный господин сделал едва заметный знак, и к девочке решительно двинулся молодой парень.

 

– Нет! – какая-то женщина – должно быть мать – бросилась к девочке и, обняв ее, не позволяла увести.

– Стойте! – звонко крикнула Селина, протиснувшись к Лин и ее матери. – Она не делала этого!

 

Вырывавший девочку из материнских объятий парень в нерешительности отступил.

 

– Ты еще кто такая? – недовольно выкрикнул кто-то из толпы.

– Я Селина! – грозно ответила она. – Странствующая фея!

– Ведьма! – послышался неуверенный возглас откуда-то сзади притихшей толпы.

– Лин не брала кружки! – не обращая внимания, крикнула Селина. – Она не повинна в краже!

– Но кружку нашли у нее, – развел руками, словно сожалея, плотный господин.

– Верно! – тут же оживилась толпа. – Эта гадкая девчонка только ищет, где бы нагадить! Гнать ее! К судье! На виселицу!

– Нет! Она не виновата! – Селина загородила девочку. – Вы сами знаете это. Может быть, Лин непоседа, вспыльчивая и вредная девчонка, но она никогда ничего не брала без спросу!

– Только не мои яблоки, – усмехнулась толстая тетка справа от нее.

– И не наши груши! – уже смелее выкрикнул кто-то сзади.

– Груши и яблоки таскают все дети, и не только Лин! – не сдавалась Селина. – Но никто из них не стал бы трогать серебряной кружки!

– Но кружку нашли у нее, – снова вкрадчиво повторил плотный господин.

– Нашли! Она утащила! В ее корзине!

 

Толпа сомкнулась еще теснее, и парень, отпихнув Селину, на это раз решительно схватил испуганную Лин.

 

– Она не делала этого! Я ручаюсь за нее! – отчаянно крикнула фея.

– На кой нам твое ручательство, рыжая ведьма?! И ее к судье! На кол! На костер ведьму! – разъяренно вопила толпа.

– Отродья змеиные! Псы окаянные! – взметнулся над толпой каркающий голос Магды.

 

Старуха взобралась на повозку и оттуда посылала проклятия, потрясая над головами селян своим посохом. Высокая, с развевающимися на ветру белыми космами, она нависла над толпой, являя собой величественное и страшное зрелище...

 

– Судью ищете?! Есть для вас Судия праведный! Для вас, творящих беззаконие! Для вас, приносящих ложные свидетельства! Для вас, пожирающих дома вдов! Для тебя Йолмер Нудл! – она ткнула посохом в направлении коренастого господина.

 

Завороженная толпа послушно повернула головы и расступилась – Йолмер Нудл оказался один в центре круга.

 

– Сколько у тебя должников, Йол? – зловеще скалясь, вкрадчиво начала Магда; в наступившей тишине ее голос звучал пугающе. – Верный староста, сколько своих односельчан ты превратил из хозяев в наемников своей собственной земли? Скольких запугал, заставляя участвовать в твоих грязных делишках? Кто из вас, глупые твари, сунул в торбу к девчонке кружку?! – она водила посохом из стороны в сторону, направив, его словно меч, на притихшую и сжавшуюся толпу.

 

Люди начали оглядываться друг на друга, ища виноватых.

 

– Это ты, глупец Хейди! – посох старухи указал на щуплого парнишку, вжавшего белобрысую голову в плечи.

– Нет! – жалобно выкрикнул он. – Это не я! Это Гил!

– Гил! – победно прорычала старуха, и ее посох безошибочно указал на совсем зеленого пацана, пытавшегося улизнуть. Но несколько пар крепких крестьянских рук схватили юркого мальчишку.

– Я ничего! Я только слушался господина Нудла! – отчаянно вопил он, вырываясь.

– Что за черт! – наконец поднял голос Йолмер Нудл. – Откуда взялась эта сумасшедшая старуха? Оставьте мальчишку! Вы не видите, он испугался и несет невесть что!

– Скажи им, Йол! – прогремела Магда, перекрывая глуховатый голос старосты. – Скажи, зачем тебе понадобилось обвинять девчонку! Расскажи, как подкатывал к ее матери, вдове Алойса Манса! Она отказала тебе. Но сейчас, когда судьба непутевой Лин в твоих руках, строптивая вдовушка и ее земля будут твоими!

– Чушь! – выкрикнул Нудл, его налитое кровью лицо исказилось злобой. – Судья будет судить Лин. И я, конечно, постараюсь смягчить его приговор, потому что люблю ее мать. Да! Я люблю Ханну Манс! – с вызовом крикнул он, оглядывая своих односельчан. – Я люблю ее. Это не преступление.

– Не потому ли ты приказал мальчишке подсунуть ее дочери серебряную кружку?! – прогремела Магда и, переведя с Нудла на мальчика горящий неминуемым возмездием взгляд, нацелила на него свой посох. – Признавайся, Гил!

– Я не хотел! – взвизгнул мальчишка.

– Заткнись, Гил, – приказал Нудл. – Ты роешь себе яму.

– Ну же, Гил! – не отставала от мальчика Магда. – Говори!

– Господин Нудл! Это он! Он хотел проучить задиру Лин! – плаксиво вопил мальчишка. – Она уже всем надоела!

– И что же ты получил за это, Гил?

– Ничего! – заревел мальчик. – Он застукал нас у себя в амбаре и приказал сделать это! Или, говорит, отправлю вас к судье на виселицу!

– Высечь тебя надо, да есть рыба покрупнее, – Марта покинула свой постамент, и теперь казалась гораздо менее грозной. – Что скажешь, Йол?

– Расходитесь все! – хладнокровно приказал селянам Нудл, не обращая внимания на фею. – Если не Лин взяла эту чертову кружку, нечего здесь торчать и орать на весь свет. А ты, Кес, выпори своего мальчишку, чтоб не слонялся по чужим амбрам, занимаясь черте чем.

 

Мать Лин поспешила увести девочку. Постепенно стали расходиться и остальные.

 

– И все? – замешкавшаяся Селина, поспешила за покидающей селение Магдой.

– А что ты еще хотела? – не оглядываясь, отозвалась та.

– Но этот Нудл! Он опасен. Он чуть не отправил Лин в острог...

– Мы не дали ему этого сделать, а все остальное – не наша задача, девочка. Мы не судьи и не преторы. Наше дело открыть им глаза, а поступать они будут сами. Шевелись, Селина, мне не нравятся эти места.

 

Селина оглянулась и послушно прибавила шагу.

 

К ночи серая хмарь еще плотнее затянула небо, и сумерки раньше обычного сгустились над полями. Тревога гнала обеих фей прочь из сумрачных мест, где в каждой тени таилась опасность. Селина молчала, а сердце ныло от страха. Хоть бы поскорее добраться до леса – он темнел вдали на фоне тревожного багрового заката. Она надеялась, что, укрывшись под его спасительной сенью, они будут в безопасности.

Всадник настиг их, когда они почти добрались до опушки. Закутанный в темный плащ, в надвинутой на лицо крестьянской шапке, он гарцевал вокруг них, щелкая кнутом, и не давал добраться до леса.

– В разные стороны, Селина! – крикнула Магда, и они побежали.

Селина слышала за спиной топот лошадиных копыт – он удалялся. Всадник и не думал ее догонять, он кружил около Магды. Но для чего, Селина смогла понять, только когда подбежала ближе – зловещий всадник гонялся за старой феей, словно заяц петлявшей по полю, поливая ее из бурдюка. В нос подбежавшей Селине ударил резкий запах горчичного масла. Выбросив опустевший бурдюк, всадник на несколько минут остановился, и в его руках вспыхнул факел. Эти несколько мнут дали Магде фору – всего десяток шагов отделял ее от спасительной тени леса. Но не в планах всадника было отпускать фею. Пришпорив лошадь, он легким галопом, настигал выбившуюся из сил старуху.

– Нет! – ему наперерез бросилась Селина.

Он не придержал лошадь и не постарался ее объехать, а скакал прямо на нее.

– Будьте прокляты, ведьмы! – услышала она знакомый глуховатый голос.

Тотчас лошадь сбила ее с ног и, дикая боль пронзила все тело.

– Остановись! – приказала Селина, прорываясь сквозь кровавое марево.

Протянув руку вперед, она нацелилась на сердце всадника – вся ее боль, весь страх, все отчаяние, сплавленные в один горящий клубок, полетел в него. Оставить, остановить любым путем!..

Алая дуга, вычерченная падающим факелом, и взметнувшийся вверх пламенный столб были последним, что увидела Селина…

 

***

 

Холодный свет едва осветил небо. Рыцари покинули монастырский корпус и, обогнув дворец великих магистров, пошли по пустым улицам замка. Дробный звук шагов звонко отражался от каменных хмурых стен, неприветливо взиравших на ранних путников. Холодный ветер, носящийся по узким коридорам улиц, хлестал по щекам, пробираясь под одежду. Выбравшись к крепостной стене, Шаул с Бартом и де Тревером нырнули в низкую арку Ослиных ворот и спустились ко рву. Из опоясывающих рыцарский замок нескольких колец рвов этот, самый близкий к центру, был выше и шире остальных. Воды весенних дождей не затопили его. Здесь на покрытом низкой травой пологом участке накануне состоялся поединок Маллоя с Саттеном – потухшие факелы до сих пор торчали по кругу, – здесь же должен был состояться поединок Маллоя с Шаулом…

 

– А вот и барон, – бесстрастно проговорил де Тревер.

 

Маллой со своими секундантами спустились в ров. Решительно отклонив предложение о перемирии, противники начали сходиться. Выбор оружия, принадлежащий, как оскорбленной стороне, Шаулу, был однозначный – полуторный меч. Его тонкий рейтшверт с кованной сложной гардой, подаренный ему Кристианом, был единственным оружием, которым он владел. Удобно обхватив его обеими руками, он стал осторожно кружить вокруг барона. Лицо Маллоя было землисто-серым, свой фламберг он держал одной рукой. Видимо, ранение, нанесенное ему Саттеном, оказалось серьезней, чем предполагал принц. Но двигался барон уверенно, и первым сделал выпад. Шаул отразил удар, и лицо Маллоя исказила то ли досада, то ли боль.

 

– Вы бледны, барон. Вы в состоянии продолжать бой? – готовясь к атаке, спросил Шаул.

– Да, – коротко ответил тот и легко отразил удар.

 

Его следующий выпад чуть не застал Шула врасплох, но заминка, которой не было бы ни будь барон ранен, спасла его. Они сделали еще несколько кругов.

 

– Вы решили бороться с грехом, барон? – начал Шаул осуществление плана Барта и снова атаковал.

– Тебя вообще не должно было быть на свете, – процедил Маллой, и яростно напал на Шаула. – Ты ошибка природы, ничтожество, змей искуситель!

 

На Шаула сыпались обвинения и удары, от которых он едва уходил.

 

– Любовь покрывает множество грехов, барон, – выкрикнул Шаул, и отступил, перехватывая меч.

– Не смей говорить о любви! – вспылил барон. – Похотливый щенок! Вокруг тебя грех распространяется, как чума. Ты погубил даже Саттена!

 

– Саттен влюблен в мою сестру! – довод не соответствовал действительности по форме, но не противоречил истине по сути, решил накануне Шаул – ему необходимо было выбить камень из системы обвинений выстроенной больным воображением Гаррета Фея. – За это вы чуть не убили его?

 

На лице барона промелькнуло недоумение. Быстрый выпад и косой в правую ключицу. Маллой блокировал удар и запальчиво выкрикнул:

 

– Ты лжешь!

 

Шаул не замедлил атаковать. Барон откинул его меч вправо, раскрыв грудь, и, заходя снизу, нанес рубящий диагональный удар. Клинок просвистел у подбородка Шаула, но на какую-то долю секунды он оказался быстрее соперника – клинок рассек дублет, жаркой искрой пробежав по коже. Он успел увернуться, схватив удачу, счастливо избежал серьезного ранения, а, может быть, и смерти... Шаул почувствовал незнакомый кураж. Он набросился на барона, атакуя мечем и словом.

 

– Вы знаете, каков нынешний обет Саттена?

 

Малой перехватил инициативу, перейдя в наступление, но ничего не ответил. И все же Шаул был уверен: слова его услышаны.

 

– Вы обрекли на погибель сотни людей! – едва поспевая за бароном, выкрикнул он.

– Безрассудные страдали за беззаконные пути свои и за неправды свои, - процедил Маллой.

 

Лицо его перекосила то ли злоба, то ли боль, а, может быть, и то и другое. Он заметно снизил темп, и Шаул почувствовал себя еще увереннее.

 

– Мне отмщение, и Аз воздам! – прокричал он сквозь железный скрежет.

– С раннего утра буду истреблять всех нечестивцев земли, дабы искоренить из града Господня всех делающих беззаконие, – прохрипел Маллой.

 

Клинок Маллоя скользнул по мечу Шаула, и барон ударил его гардой в скулу. Неожиданный прием застал его врасплох, Шаул отлетел, едва удержавшись на ногах, и все-таки, несмотря на непрекращающийся звон в ушах, сумел парировать чуть задержавшийся взмах меча барона.

 

– Как упал ты с неба, денница, сын зари! – едва слыша себя, крикнул Шаул.

 

Лицо Маллоя исказила гримаса боли, он тяжело пошатнулся и, перехватив рукоять своего фламберга, встал в стойку.

 

– Так хотите белых одежд, что втаптываете в грязь любовь и честь?

 

Шаул размахнулся в подвесном ударе, барон едва ушел от него. Движения мечей обоих противников потеряли быстроту и точность, но барон отяжелел сам.

 

– Если кто бы давал все богатство дома своего за любовь, он был бы отвергнут с презрением*, – просипел Маллой с каким-то странным свистом и атаковал изогнутым ударом, Шаул с трудом удержал меч.

– А что делать с тем, кто не в силах переступить порог дома, в котором был счастлив?

 

Рука барона дрогнула, и, обведя его клинок, Шаул ударил по правому предплечью соперника. Багровое пятно медленно растекалось по серому дублету. Маллой покачнулся и выпустил оружие.

 

– Бой закончен, – услышал Шаул за спиной голос Барта.

 

_____________________

 

* 1 Пет 4:8, Пс 106:17, Пс 100:8 , Ис 14:12, Песнь 8:7.

 

Глава 8

 

Кровавый сумрак из безумия и отчаяния клубился в низине сознания, отравляя душу, но не тело – оно было живо и напоминало о себе болью и нестерпимой жаждой. Сколько времени пройдет пока не истают последние силы? Что настигнет раньше – потеря рассудка или смерть?..

 

Агата приоткрыла глаза. Яркий свет, ослепив, резанул по глазам, и она зажмурилась...

 

– Очнулась, голубушка! – услышала она сквозь наполняющий голову гул ласковый голос.

 

Что это? Она бредит?

 

– Это не берд, милая.

 

Агата почувствовала на лбу мягкую теплую ладонь, и, претерпевая саднящую боль, снова попыталась приоткрыть глаза. Через завесу беспорядочно мелькавших серых хлопьев на нее смотрела старая фея.

 

– Ты спасла меня, Гизельда? – промычала она – пересохший распухший язык прилип к небу.

– Ты в безопасности, все позади. Выпей.

 

Заботливо поддерживая под голову, Гизельда поднесла к ее губам кружку. Агата жадно припала к ней, но губы, словно чужие, были непослушны. Разлитый целебный отвар щекотящими каплями скользил по подбородку и шее. Старая наставница заботливо вытерла их салфеткой. Это был не бред, а прекрасный сон…

 

Тепло выпитого напитка разливалось по телу, возвращая осязание и зрение. Муторный морок сознания прояснялся, туман рассеивался, и, вдыхая, Агата почувствовала свежий запах чистого белья и сухой лаванды, которую Вильма всегда клала под подушку; чуть двинув пальцами, ощутила прохладный шелк простыней; сквозь исчезающую пелену проступало доброе лицо милой старой Гизельды, ее кругленькая уютная фигурка, укутанная в неизменную плетенную из пушистой пряжи шаль.

 

– Как ты узнала, что я застряла в заколдованном лесу, Гизельда? – язык почти обрел прежнюю гибкость и без помех умещался во рту.

– Вильма позвала меня, когда господин Рев доставил тебя сюда в беспамятстве, измученную – в тебе едва теплилась жизнь. Колдовство, чуть не удушило тебя. Слава небесам, что магистр оказался проворнее. Вильма понадеялась, что я смогу тебя излечить, но ты так упрямилась, что мне до сих пор не удалось тебе помочь.

– Я упрямилась? – недоуменно прошептала Агата, опуская веки в сладкой истоме.

 

Возвращение к жизни вызвало пленительную эйфорию. А может быть, Гизельда что-то добавила в отвар...

 

– Да, милая, ты была уверена, что умираешь. А ты не хуже меня знаешь, что магия не может помочь тому, кто в нее не верит.

– Не может, – блаженно согласилась Агата, погружаясь в сон.

– Поспи, милая, – услышала она откуда-то издалека голос Гизельды. – Сон – лучшее лекарство.

 

Опасливая мысль, что, проснувшись, она вернется в свою темницу, тревожным звоном отозвалась где-то на задворках сознания и бесследно растаяла в глубинах сна...

 

Ее разбудило звяканье фарфоровой чашки о блюдце – какой уютный добрый домашний звук! Она улыбнулась, не открывая глаз. Шуршание юбок и громкий шепот хлопотливой Вильмы звучали прекрасной музыкой в ушах пробуждающейся Агаты. Аромат бульона наполнил комнату, заставив пустой желудок болезненно сжаться.

 

– Вильма, твой бульон, – прошептала она, открыв глаза.

– Ну вот, я же говорила, что она захочет выпить моего бульона! – засуетилась служанка.

 

Агата поднялась с подушек. Тело отозвалось такой сильной болью, что она охнула.

 

– Не спеши, – предостерегла Гизельда. – Ты еще не оправилась.

 

Вильма подложила ей под спину еще подушку и поставила на подносе чашку с ароматным янтарным бульоном. Боль утихала, а изумительный бульон, казалось, разливался по всему ее существу непередаваемым чувством счастья.

 

– Никогда бы не подумала, – закончив, проговорила Агата, – что отдых в чистой постели и поглощение бульона может сделать человека таким счастливым. Или это свидетельство моей приземленной натуры?

– Ни болтай чепухи, – улыбнулась Гизельда. – Ты возвращаешься к жизни. Тело не меньше души нуждается в спасении. Твои чувства – ни что иное, как благодарность.

 

Вильма убрала пустую чашку и поставила перед Агатой большую кружку с целебным отваром. Пряный аромат трав, заваренных Гизельдой с доброй долей магии, чуть дурманил. Агата с удовольствием сделала большой глоток – сладкое тепло растекалась по телу. Казалось, тело впитывает его, как губка, и исцеляется. Агата вздохнула свободней, и хотя боль все еще стискивала грудь, она уже не была такой острой и изнуряющей.

 

– Спасибо тебе, Гизельда, – улыбнулась она старой фее, протягивая поднос с кружкой.

– Я рада, что наконец-то мой отвар начал действовать. Какая же ты упрямица, – качнула головой Гизельда, поставив поднос на комод.

 

Движения давались Агате с трудом, она морщилась от боли, но сознание того, что недуг уже побежден, делало ее сильнее.

 

– А теперь, милая Гизельда, расскажи, что произошло, – попросила она, удобнее устраиваясь на подушках. – Ты сказала, что из леса меня вытащил Сэмюэль. Но как он смог это сделать?

– С помощью твоей магии, как я понимаю. Он говорил, что однажды уже проделывал это, сопроводив тебя из Заколдованного замка домой…

– С помощью моей магии?! – Агата стремительно подалась вперед, но, скривившись от боли, снова опустилась на подушки. – Но у меня нет магии, с тех пор как ушла Селина!

– У тебя нет не магии, а сил, девочка.

– Почему ты не сказала мне об этом раньше?

– Я и сама не знала. Конечно, можно было бы догадаться, что магия не исчезает. Но отзывчивость, какую обнаружил магистр, трудно было и представить – не то что ожидать. Я и сейчас с трудом могу в это поверить, но ты жива только благодаря его чуткому сердцу...

– Сэмюэль удивительный и очень добрый, – кивнула Агата.

 

«Но если магия никуда не исчезает...»

 

– Возможно ли, что разойдясь с Селиной, мы перевернули свою магию на темную сторону?

– Не будь так мелодраматична, Агата. Я допускаю, что вы натворили много глупостей с Селиной. Но предполагать, что все ваша магия стала темной, нет никаких оснований.

– Я не рисуюсь, Гизельда. Я уверена, колдовство, поймавшее меня в лесу, было наших рук дело…

– Подобные фантазии до добра не доводят, Агата, – грозно сдвинув брови, отчитала ее старая фея. – Подумай лучше о судьбе своей крестницы. Как я поняла господина Рева, есть проблемы посерьезней.

– Рассказывай скорее, – нахмурилась Агата.

– Похоже, колдовство губит Элизу. Я понятия не имею, отчего это произошло, – качнула головой старая фея, заметив, как взметнулись брови Агаты.

– А если это наша перевернутая магия? – не оставляла она свою идею.

– Брось, Агата, – досадливо отмахнулась Гизельда. – Ты лезешь в бог знает какие дебри. Сейчас не до бесплодных умствований. Господин Рев готов исполнить последний приказ владыки Траума, чтобы отправить Элизу сюда. И мы должны решить, как помочь ей вернуться…

– Вернуться?! Вернуть принцессу должен принц! Нельзя изменить всю цепочку превращений. Если даже нам удастся вытащить Элизу, что будет со всеми остальными?!

– Если владыка Шлаф отправит ее к Тодду, то это вряд ли облегчит их судьбу. Но не будем сейчас спорить, – подняла предупреждающе ладонь старая фея. – Дождемся господина магистра и выслушаем его. Как ты себя чувствуешь?

– Значительно лучше, – хмуро ответила Агата и поднялась на подушках повыше.

 

Из-под задравшихся рукавов рубашки показались покрывавшие предплечья темные синяки и ссадины…

 

– Будешь пить мои отвары и быстро пойдешь на поправку, – деловито кивнула Гизельда.

– Попроси, пожалуйста, Вильму помочь мне одеться. Сэмюэль не появится здесь, пока я не встану.

Старая фея вздохнула и вышла из комнаты.

 

Кряхтя и охая, Агата неуклюже выбралась из постели и взглянула в зеркало – лицо расцарапано, на левой скуле синяк, кровавый след сильно расцарапанной шеи утопал в багровом припухшем отеке, губы потрескались и опухли, красноватые веки тяжело нависали над глазами. «Пугало краше», – неодобрительно покачала она головой, но, увидев служанку, приободрилась, поспешив остановить очередную нравоучительную тираду:

 

– Помоги мне одеться, Вильма, и оставь свои соображения при себе.

– Как же, – недовольно пробурчала та. – Что же вы наденете?

 

Пока Вильма, не переставая ворчать, обихаживала ее, Агата раздумывала, как спасти остатки сложной цепочки магических превращений, чтобы обеспечить спасение всем пленникам Заколдованного замка. Но лишь кружила вокруг одной и той же неутешительной мысли – ни какая магия не способна утвердить Элизу на этой стороне без принца.

 

– Поторопись, милая, – в комнату заглянула Гизельда. – Господин Рев дожидается тебя в гостиной.

– Вильма, не копайся! – нетерпеливо подогнала Агата служанку. – Просто собери волосы в узел.

 

Едва Вильма успела закончить, и она, преодолевая боль, поспешила в гостиную.

 

– Моя дорогая Агет, – приветствуя ее, Рев тепло пожал протянутую руку, сочувственно вглядываясь в ее лицо.

– Я в порядке, Сэмюэль, – смущенно проворчала она. – Я жду с нетерпением рассказа, как вам удалось спасти меня, но сейчас давайте поскорее разберемся с Элизой.

 

Агата услышала предупреждающее покашливание Гизельды и, обернувшись, наткнулась на осуждающий взгляд.

 

– Сэмюэль прекрасно знает, как я ему благодарна за все, что он сделал, – возразила она наставнице. – Но сейчас не время.

– Для благодарности всегда есть время, – подняла бровь Гизельда.

– Ну что вы, сударыня, – всполошился Рев, заботливо провожая Агату к креслу, – не стоит сердиться. Я и сам попросил бы оставить все досужие разговоры на потом. Поверьте, нам есть о чем волноваться. Ваша крестница, Агет, – он обратил к ней встревоженное лицо, – она совсем ослабла. Похоже, она умирает...

– Что с ней случилось, Сэмюэль? – Агата осторожно, опустившись в кресло, жестом указала Реву на соседнее.

– Благодарю, – пробормотал Рев и, вздохнув, ответил: – Боюсь, принцесса разуверилась в собственном спасении, – тяжело вздохнул магистр. – Магия весьма опасна. Иногда она дает человеку силу. Но стоит тому потерять в нее веру, и человек становится совершенно беспомощным. А между тем, мир вертится отнюдь не магическими силами…

– Вы считаете, что Элиза ослабла, потеряв веру в магию? – нетерпеливо перебила его Агата, пытаясь в многословии магистра ухватить рациональное зерно.

– Вы сами знаете, Агет, силу веры в нашем мире. Если ваша крестница поверила в собственную смерть... – магистр беспомощно развел руками.

 

Какая неепость! Избежать смерти от мощнейшего колдовства и умереть от собственного малодушия!

 

– И ваш хваленный владыка вместо того, чтобы помочь Элизе, собирается отправить ее прямиком к Тодду?! – не выдержала Агата, напав на ни в чем неповинного Рева.

 

В раздражении она подалась вперед и тут же скривилась от боли.

 

– Поберегите, себя, Агет, – тихо проговорил Рев, устыдив ее своей кротостью.

 

Смущенно хмурясь, Агата оттянула манжеты...

 

– Неужели Шлаф со всей своей мощью не может ничем помочь Элизе? – стараясь не давать волю раздражению, спросила она.

– Боюсь, Агет, он не намерен этого делать.

– Негодяй! – взвилась Агата.

 

Понимая всю несправедливость собственных обвинений, она не справилась с охватившим ее гневом.

 

– Агата! – всплеснула руками Гизельда.

– Вы не справедливы, Агет, – покачал головой Рев. – Владыка Шлаф был весьма терпелив и не тревожил вашу крестницу. Но его задача – поддержание порядка в нашем мире, а не спасение бедной принцессы…

– Траум бы справился с обеими задачами! – запальчиво воскликнула Агата.

– Возможно, вы и правы, – горько вздохнул Рев. – Но именно потому владыка Траум покинул нас – ему было слишком тесно в нашем мире...

– Вы упоминали последний указ владыки Траума, господин магистр, – напомнила Реву старшая фея.

– Вы совершенно правы, фея Гизельда, – с готовностью закивал он. – Владыка Траум оставил приказ, благодаря которому я смогу вернуть принцессу, Агет, в ваш мир, пока она еще жива. Надеюсь, мы сумеем совершить это, как только вы восстановите собственные силы...

– Но без Селины у меня нет никаких сил, Сэм, – раздраженно возразила Агата.

 

Неужели они не понимают, что этот план никуда не годится?! Даже если удастся спасти Элизу, остальные погибнут, и Кольфинна победит. А ведь принц, способный спасти всех до единого, так близко!

 

– Господину Реву дважды удавалось воспользоваться твоей силой. Именно так он и спас тебя, – сердито высказала ей Гизельда. – Теперь нам надо подумать, как, действуя сообща, восполнить отсутствие Селины...

– Ты сама говорила, это невозможно! – запальчиво перебила наставницу Агата – ей отчаянно не хотелось соглашаться с таким пораженческим планом.

– Успокойся, Агата, – сердито блеснула очками Гизельда. – Сейчас не время распускаться. И упрямством ты ничего не добьешься.

– Но, Сэм! – повернулась Агата к магистру. – Ты же говорил, что принц близко! Надо только придумать, как удержать Элизу до его прихода. Должно быть средство вернуть ей силы!

– Однажды ваша сестра смогла спасти вас от подобной напасти, – растерянно проговорил Рев. – Но без владыки Траума, не помогла бы даже неразрывная связь, что связывает души двух сестер с единым даром. А у бедняжки принцессы нет и этого...

– А как же Шаул? Их души достаточно связаны, чтобы запутаться в собственных воспоминаниях. Значит, он может спасти ее, – не желала сдаваться Агата.

– О, нет, – безнадежно покачал головой Рев.

– Так зачем же эта безумная встреча на границе миров?!

– Довольно, Агата, – строго проговорила Гизельда и поднялась с кресла, заставив вскочить бедного магистра. – Господин Рев, надеюсь, вы простите нас, зная, как мы благодарны вам за все, и сколь ценим вашу дружбу. Но сейчас, думаю, лучше прерваться. Агата еще не вполне оправилась. Надеюсь, мы сможем встретиться чуть погодя и спокойно обговорить наши планы. Благодарю вас, – решительно протянула руку старушка. – Надеюсь, вы помните, что вы всегда желанный гость у нас.

– Вы слишком добры, госпожа Гизельда, – пробормотал, смешавшись, Сэмюэль и склонился к руке старой феи.

– Ни к чему выпроваживать Сэма, Гизельда, – стараясь не распаляться, проворчала Агата. – Я обещаю больше ни на кого не бросаться с упреками.

– Мне, действительно пора, Агет. А фея Гизельда права, нам всем надо успокоиться и хорошенько все обдумать...

– Сэм, не увиливай от ответа. Ведь Шаул может удержать Элизу до прибытия принца? – не собиралась отступать она.

– Не дави на меня, Агет. Ты знаешь, есть вещи, которые я не вправе раскрывать даже тебе.

– Всего доброго, господин Рев. И простите нас, – решительно прервала их Гизельда.

– Прощайте, сударыня, – поклонился магистр старушке. – Береги себя, Агет.

 

Тепло пожав ей руку, он исчез.

 

– Зачем ты выпроводила его? – насупилась Агата.

 

Наставница готова была разразиться обличительной речью – она уже приоткрыла рот, подняв указательный палец, – когда в комнату вошла Вильма. Старая фея недовольно воззрилась на служанку.

 

– Там какая-то нищенка спрашивает вас, – недовольно сообщила та Агате.

– Нищенка?! – Агата вскочила, переведя недоуменный взгляд на наставницу. – Селина?

– Да с чего бы? – нахмурилась Гизельда, выбираясь из кресла.

 

Агата, опередив ее, уже бежала в переднюю, превознемогая боль, но не из-за боли она споткнулась на пороге…

 

– Магда?! – оторопела она, схватившись за косяк.

 

Сердце упало – вместо долгожданной Селины посреди залитой закатным солнцем прихожей стояла старая странствующая фея.

 

– А где же Селина? – упавшим голосом спросила Агата, боясь услышать ответ.

– Здесь на подводе, – вздохнула та.

– На подводе? – выдохнула Агата и ринулась вон из дома.

 

На лугу в десяти рунах от крыльца стояла повозка, запряженная гнедым дестриэ. Конь флегматично перебирал мохнатыми ногами, пощипывая молодую травку. Сено в телеге было покрыто то ли старым плащом, то ли мешковиной... Агата с замирающим сердцем подошла ближе. Хрупкое тело сестры утопало в ворохе сухой травы, его едва ли можно было заметить под грубой тканью, если бы не золотисто-рыжая копна волос. Меловая бледность кожи, темные круги под опущенными ресницами – она уже видела ее такой… Сердце слетело в бездну. Дрожащей рукой Агата убрала с лица сестры соломины, и ладонь щекотнул едва ощутимый вздох…

 

– Она жива?! – обернулась Агата к Магде.

– Жива, – кивнула та. – Но оцепенела. Всю дорогу она в забытьи от боли. Может быть, твоя магия поможет ей…

– Гизельда! – ринулась было Агата, но старая наставница была уже здесь.

– Слышу, милая, – она сосредоточенно прикрыла глаза и беззвучно зашевелила губами.

 

Измученная болью Селина и не заметила, как магия перенесла ее с повозки на собственную кровать, уже несколько месяцев пустовавшую без своей хозяйки. Похоже, теперь Селина долго не покинет ее. Все три феи собрались в комнате больной. Гизельда хлопотала у постели, Магда сидела в кресле у камина, а Агата бестолково сновала около наставницы, едва сдерживая себя от суетливых советов – Гизельда лучше всех знала дело.

 

– Ну все, – наконец проговорила старая фея, устало выгибая затекшую спину.

 

Напряженное волшебство совсем лишило ее сил, она была такой же бледной, как и ее пациентка. Крупные капли пота выступили на лбу и верхней губе, и Гизельда, вытащив большой платок, медленно вытирала лицо.

 

– Я сделала все, что могла, посмотрим, что будет завтра. Сейчас она спит. Больше мы ей не поможем, пойдемте отсюда, – она спрятала платок и, ссутулившись, пошла к выходу.

 

Агата поспешила поддержать старушку под руку. Целительная магия изнуряла даже молодых фей...

 

– Что с ней, Гизельда? – спросила она озабоченную наставницу.

– Боюсь, Селина может не подняться, – удрученно вздохнула старая фея, но тут же одернула саму себя: – Еще рано говорить...

 

Они спустились в столовую, где расторопная Вильма уже накрыла ужин. Служанка старалась для Гизельды, но Агата надеялась, что и суровая странница останется довольна стряпней Вильмы. На столе, благоухая аппетитными ароматами, рассыпал нежную начинку разрезанный рыбный пирог, красовались румяными корочками свежие булочки, на серебряном блюде выставила золотистый бочок любимая Гизельдой копченая селедка, в большой фарфоровой супнице из приоткрытой крышки пускал пар густой гороховый снерт. Главным блюдом был конек Вильмы – нежнейший хазепепер, а на десерт – кроме неизменного пряного сыра, украшенный медовыми абрикосами рейсттарт, до которого старая фея была большая охотница...

 

– Расскажи нам, что случилось, Магда? – наконец-то, когда трапеза была закончена, Агата могла расспросить странницу.

– Рассказать-то можно, да всего не объяснишь, – начала та, откинувшись на спинку стула.

 

И пирог, и пряный заяц, и гороховый суп – все пришлось ей по вкусу, и она с улыбкой поблагодарила убирающую посуду служанку.

 

– Ты славная стряпуха, Вильма. Клянусь, я нигде не пробовала такого рисового торта, а заяц твой – тот просто таял во рту…

– На здоровьичко, – улыбалась польщенная похвалой грозной старухи Вильма, простившая ей за это и неопрятный нищенский вид, и успевший пропитать дом едкий табачный дым.

 

Наконец Магда перебралась поближе к огню, раскурила неизменную трубку и рассказала о том, что случилось с ними...

 

– Я всегда чуть-чуть помогала ей с магией, но в этот раз, когда она расправилась с Йолом, я едва держалась на ногах, да и не умею я этого. Ума не приложу, как такое случилось, – пожала костистыми плечами, заканчивая свой рассказ, Магда. – Может, сам Йол хотел, чтобы его остановили, или к Селине вернулись силы – кто знает? Как только она приказала ему остановиться, он весь обмяк, выронил факел, запалив высохший куст, и лошадь, шарахнувшись от огня, понеслась домой, обратно к деревне. Если он и остался жив, то его здорово встряхнуло. Но Селину он покалечил...

– Покалечил, – сокрушенно покачала головой Гизельда. – Не знаю, смогу ли я ей помочь подняться...

– По крайней мере, дорога привела ее к дому, – проговорила странница, пыхнув трубкой. – Она хотела вернуться…

– Но не калекой, – проворчала Гизельда.

 

Агата, разомлевшая от сытной еды, слушала неспешный разговор старых фей. Никто не мог объяснить того, что случилось с Селиной. Отчего вдруг покалеченная, лишившаяся своего дара фея в одночасье обрела силы во сто крат превосходившие ее собственные и в лучшие времена? Быть может, догадка Агаты верна, и магия удалась сестре, потому что та хотела не спасти, а покарать? Хотя это было не похоже на Селину...

 

Да что толку гадать? – благодушно отмахнулась от неразрешимой проблемы Агата. Селина дома, они теперь вместе. А это – главное. Вместе они смогут справиться с постигшим Селину недугом.

 

Да и как не поверить в чудесное избавление в такой день? Только утром она сама спаслась от верной и страшной смерти, а к вечеру – домой возвратилась Селина. Чудо да и только! Как бы дальше не развивались события, сегодня – счастливый день, и омрачать его унынием – преступная неблагодарность.

 

Засыпая от очередной порции зелья Гизельды, Агата блаженно улыбалась. Сегодня она была готова поверить не только в исцеление Селины, но и в счастливое пробуждение принцессы со всеми обитателями злосчастного замка.

 

– Теперь мы с Селиной вместе, и все нам по плечу, – пробормотала, проваливаясь в сон, Агата.


(Продолжение)

февраль, 2017 г. (июль, 2008 г.)

Copyright © 2008 Юлия Гусарова

Другие публикации автора

Обсудить на форуме

 

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование
материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба www.apropospage.ru без письменного согласия автора проекта.
Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


      Top.Mail.Ru