Новогодняя история
6
Антон − Приду вечером? − спросил Антон. − Когда Митя уснет, − ответила Алена. Он закончил работу около семи и, проделав несколько кругов по городу, поехал к Алене. Она открыла дверь, уставилась на него в каком-то
замешательстве, потом махнула рукой и сказала: − Проходи… Что-то было не так? Ага, исчезла елка, загромождавшая половину прихожей. − Алена, идите, посмотрите, все готово! − из комнаты раздался мужской голос. Сосед… Она виновато глянула на Антона. − Он же пришел елку поставить, подставку принес… − Ага, а мне значит, когда Митя уснет… − протянул Антон. − А я ему не назначала, он сам пришел… − сказала Алена, глядя на него округлившимися глазами, и вдруг закрыла лицо руками и прижалась к стене, плечи ее затряслись. − Алена, ты что? Плачешь? − он шагнул к ней, совершенно растерявшись. Она отняла руки от лица и согнулась в беззвучном смехе, шепотом выдавив из себя: − Не виноватая я, он сам пришел… Антон хмыкнул, пытаясь сохранить серьезную обиженную мину, но его вдруг прорвало неожиданным смехом. Алена, не выдержав, захохотала в
голос. В дверях появился Семен, изумленно уставился на них. − Ну, ничего себе… я там… а они тут… Антон, гм-м-м… приветствую… − Извините, Семен, − Алена вытерла слезы, выступившие на глазах от смеха. − Да что там… вам же есть о чем посмеяться… Я все сделал, пойду домой. − Семен, ну что вы, сейчас мы чаю попьем. Вы столько для нас сделали. − Ерунда, мелочи… Пойду, мне сегодня на работу, в ночную… Идите, Алена, оцените работу. Алена, бросив на мужчин встревоженный взгляд, ушла в комнату. − Я тебя видел, утром, − сказал Семен. Не глядя на Антона, он укладывал в сумку инструменты. − Как же так, я ее полгода обхаживаю, а ты, сокол залетный, только появился, и она тебя сразу к себе допустила. Как их тянет на столичных-то… А ведь ты позабавишься и бросишь ее, укатишь к своим… − Здесь тормознем, − оборвал его Антон. − Тормознем… − протянул сосед, закрывая молнию на сумке. − Но если ты, парень, ее обидишь… − Тогда что? − Семен, вы замечательно все сделали, елка стоит, как влитая, − в дверях появилась Алена. Семен, смерив Антона зверским взглядом, вышел за дверь. − Семен Петрович! Подождите! Как неудобно получилось… − сказала Алена уже вслед ему. «По-моему, мне тоже нужно уходить. Нелепо как-то все получается». Они стояли в прихожей в неловком молчании. − Пойду покурю, − наконец сказал Антон, толкнул дверь, сбежал вниз по ступенькам, вышел на крыльцо, закурил. Где-то за домами слышался гул проезжавших машин, а здесь, во дворе, стояла тишина. В стылом сумраке зимнего вечера темнели покрытые изморозью ветви деревьев. От зажженных окон по снегу тянулись желтоватые полосы света, постепенно утопающие в полумраке маленького сквера. В окне напротив играла бегущими огнями гирлянды елка. Там за окнами шла чужая жизнь со своими радостями и невзгодами, праздниками и буднями. Чужая жизнь… Он вспомнил сегодняшний звонок последней своей подруги: «Тони, куда ты запропал? Говорят, уехал в какую-то дыру? И не позвонил… К Новому году вернешься? Где встречаем?» Он сказал ей что-то о неопределенности планов и незаконченных делах. Подняв голову, Антон нашел глазами светящееся окошко на третьем этаже. Там тоже шла своя жизнь, в которую он так нежданно ворвался и, возможно, разрушал своим вторжением. Он
зябко повел плечами, выбросил окурок. Хлопнула дверь подъезда. Он обернулся. − Антон! − на крыльце стояла Алена, кутаясь в цветастый платок, ее волосы золотились в тусклом свете лампочки, подвешенной под козырьком подъезда. − Пойдем, − сказала она. − Там Митька елку наряжает. Боюсь, опять все шары перебьет. На третье утро они проспали. − Антон, Антон, просыпайся, уже почти семь часов, мне Митьку будить пора, − услышал он сквозь сон. Антон с трудом разлепил глаза, над ним склонилось лицо Алены, прядка ее золотистых волос щекотала его по щеке. Он улыбнулся и обнял ее. − Прекрати, я серьезно, тебе пора, − сказала она, вырываясь. − А если я не хочу уходить? − хрипловатым со сна голосом прошептал он, не выпуская ее из кольца своих рук. − Антон… − укоризненно протянула она, потом как-то беспомощно вздохнула. − Ну, вставай же, − повторила просительно. − Пожалуйста… И отпусти меня. Я на работу опоздаю, а Митя в школу. Мне еще завтрак готовить… Он расцепил руки, закинул их за голову и, улыбаясь, смотрел на нее. − А может, ты и меня покормишь завтраком? − Антон, ты просто… обнаглел… − Ален, ну не выгоняй ты меня. Ему совсем не хотелось снова в спешке одеваться и бежать от нее, словно вору с места преступления. − А что Митька подумает? − Да ничего он не подумает… он у тебя нормальный парень. − Как у тебя все просто. Он же ребенок. А тут утром в доме посторонний человек. − Посторонний? − Антон, не притворяйся, что ты ничего не понимаешь… Так нельзя! − Что нельзя, Алена? Прятаться и скрываться нельзя… − Антон, но ты же уедешь и… − она резко замолчала, быстро поднялась с кровати, накинула короткий халатик, поправила волосы, погрузив пальцы в густоту рыжих прядей, оглянулась, сказала дрогнувшим голосом. − Антон, пожалуйста, вставай. − Накормишь меня завтраком? − упрямо спросил он. − Ну ты и шантажист! Да черт с тобой, накормлю. Она махнула рукой, улыбнулась и добавила с какой-то бесшабашностью: − Напоследок… − Почему напоследок? − спросил он. Алена остановилась в дверях и, словно не слыша его вопроса, сказала: − Быстро в ванную! Я пошла будить Митьку! − Быстро в ванную, − передразнил он ее, нехотя выбрался из постели, натянул джинсы, пошлепал из спальни через комнату, где на огромной, стоящей в углу елке поблескивали округлыми боками разноцветные стеклянные шары. «Что я делаю? И правда, сейчас появится Митька, и нужно будет объясняться с ним. А как он отреагирует на мое утреннее присутствие в доме?» А ведь уходить и правда не хотелось. За эти три дня, три ночи у Алены, к нему пришло странное ощущение, что он дома, словно они, Алена и Митька, стали его семьей. И эта маленькая квартирка, давно требующая ремонта, обставленная старой видавшей виды мебелью, и крошечная комнатка с узким окном, где они провели с Аленой эти три ночи, напоминающая скорее кладовку, в которую уместились только узкая кровать и старомодный трельяж, чудом втиснутый в угол у окна, казались ему уютными и своими. Эти три ночи были наполнены Аленой, ее застенчивостью и страстностью, теплом ее тела, золотом волос и нежным шепотом. Ему не хотелось уходить. Он потер ладонью покрывшиеся щетиной щеки, повернул кран. Дверь в ванную распахнулась. − Ого, Антон! Ты у нас умываешься! − Митька удивленно смотрел на него, моргая заспанными глазами. Антон смешался, не найдясь, что ответить. − Ты у нас ночевал? − продолжил Митя. − Здорово! А вечером поедем кататься, как вчера? − Поедем, − улыбнулся Антон, хватаясь за спасательный круг, невольно брошенный ему Митькой. В дверях появилась Алена, щеки вспыхнули румянцем, в глазах смущение. − Митя, дай Антону умыться… Иди, одевайся. Митя, ворча что-то себе под нос, отправился в свою комнату. − Что Митя спросил? − Все в порядке. Я же говорил: у тебя нормальный парень. Она шагнула к нему, провела ладонью по щеке. − Ты такой заросший и шершавый… − Только сегодня заметила? − усмехнулся он. − Принесу свою бритву. − Не принесешь… − Почему? Ты гонишь меня? − Сегодня мама вернется от тетушки. Я же говорила тебе, что живу с мамой, эти дни она у своей сестры, та простудилась, лежала с высокой температурой. У него мелькнула мысль, что не мешало бы тетушке еще поболеть. Он вопросительно уставился на Алену, сжал запястья ее рук. Она вырвалась. − Умывайся быстрее, завтрак почти готов. Улыбнулась, но глаза оставались серьезными. Потом они завтракали втроем, сидя за круглым столом на маленькой кухне. Антон прихлебывал крепкий ароматный кофе, заваренный Аленой в тяжелой медной турке, поглядывая то на Митьку, который болтал и с удивительным аппетитом уплетал овсяную кашу, то на Алену, которая не столько ела, сколько переставляла с места на место тарелки на столе. И снова ему показалось, что он дома, и это его семья, и он прожил с ними много-много лет. Потом он помогал Митьке застегивать молнию на куртке, присев перед ним на корточки в тесной прихожей. Появилась Алена, не дать ни взять, − маленькая классная дама − строгий серый костюм, серьезное лицо. − Митюнь, собрался? Спускайся вниз, жди меня во дворе. − Я довезу вас до школы, − сказал Антон. − Да ты что? Мы пешком дойдем. Мне только этого не хватало. − Продолжаем конспирацию? Думаешь, твои дамы ничего не замечают? − Сегодня из центра корреспонденты приедут, телевидение, а ты такой небритый, − снова не отвечая на его вопрос, сказала она. − Я побреюсь… − И потом… ты уедешь… Когда собираешься? Завтра? Сегодня? − спросила почти равнодушно. − Еще не знаю… − Послезавтра Новый год, тебе, наверно, нужно быть дома, встречать его с семьей. − А мне не с кем встречать. Я не женат, я тебе уже говорил. Родители уехали на праздники к родственникам. − Тогда с друзьями… Или со своей… девушкой. У тебя же есть там девушка? − Есть… − Ну вот видишь… Значит, ты не будешь встречать Новый год один, − бодро улыбнувшись, сказала она. Он помолчал. Ему казалось, что она, вооружившись ножницами, разрезает все нити, которые завязались между ними за эти дни. − У меня есть девушка, с которой я собираюсь встретить Новый год, − наконец, сказал он. − Я же так и думала…− она отвернулась. − Если только эта девушка сама захочет пригласить меня. − Ты с ней поссорился? И поэтому… − Пока не поссорился, но все идет к тому… Она повернула голову, ее глаза странно блестели. Он схватил ее за плечи и слегка встряхнул. − Алена, ты отважишься пригласить к себе на встречу Нового года одинокого постороннего мужчину? Или это сугубо семейный праздник и присутствие постороннего будет неуместно? Ему казалось, что он тонет в ее широко открытых болотно-зеленых глазах. − Ты хочешь сказать, что останешься здесь на Новый год? − Я хочу сказать, что хотел бы проникнуть на твой семейный праздник, если ты не возражаешь. − Я? − она растерялась. − Я не возражаю… Он обнял ее, классная дама исчезла, уступив место женщине, которая прижалась к нему и обняла руками за шею. Он склонился к ее засиявшим
глазам, к мягкой нежности ее губ и жару запылавших щек. День был заполнен суетой и спешкой, с утра ждали телевизионную команду из центра, в школе царила суета, за два дня до этого
выдраили до блеска все, что можно было выдраить. Директор школы уговаривала Антона сказать несколько слов о своей работе.
− Нет уж, увольте меня от этого, − сказал Антон, − Самое большее могу постоять рядом и с умным видом поддакнуть. − Антон Николаевич, ну как же, это же ваша заслуга, такую работу проделали и так быстро, − директор школы умоляюще взглянула на него, − Мы так вам благодарны. Хоть пару слов. Антон терпеть не мог, когда его уговаривали, поэтому безнадежно махнул рукой. − Ладно, но только пару слов. В толпе у дверей зала мелькнули золотистые пряди, при виде которых у него внутри словно сработал сигнал готовности. Телевизионщики настраивали свои камеры, бойкая ведущая областного телевидения зачастила в пухлую бульбу микрофона. − Мы находимся в средней школе номер один … Он невольно вглядывался в толпу, пытаясь снова увидеть там рыжеволосую голову.
январь, 2008 г.
Copyright © 2008 Ольга Болгова
Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование
материала полностью или частично запрещено
| 
