графика Ольги Болговой
 
Женские образы в литературе

Юлия Большакова

Татьяна Ларина как героиня нашего времени

   "Образ Татьяны Лариной" - классическая тема сочинения. Поколения учеников бьются над ней, старательно воспроизводя строчки, зазубренные из учебника. Потому что "от себя, из головы" сказать что-нибудь о Татьяне Лариной труднее, чем об инопланетянине. Пушкин, конечно, вечен, но его герои похожи на нас с вами не больше, чем древние египтяне. Время идёт, устарело и забылось всё, что их волновало, нам непонятна Татьяна, для нас загадка Евгений, нам трудно оценить их поступки - мы не можем вообразить, что думали эти люди, чем они жили. Давайте попробуем осовременить пушкинскую Татьяну. Представим, что Пушкин живет среди нас, и он ищет своих героев среди нас. Попробуем разработать образ Татьяны Лариной для модернистской интерпретации "Евгения Онегина" и сделаем её нашей современницей. В скобках после цитаты первая цифра обозначает номер главы, а вторая - номер строфы "ЕО".

   "Её сестра звалась Татьяна... Впервые именем таким страницы нежные романа мы своевольно осветим" (2. XXIV) В романах того времени для положительных героев использовались или "французские" Эльвина, Лизетта, или "благородные" русские имена: Александра, Нина, Полина. Имя Татьяна резало слух читателя своей простонародностью, непривычностью. В наше время, когда "русские" имена вошли в моду, и среди героинь нередки Дарьи, Анастасии и Варвары, и для создания такого эффекта автору пришлось бы назвать свою героиню Марфой, Акулиной или... Пелагией.

   Сколько лет Татьяне? В те времена обычный возраст, в котором дворянские девушки выходили замуж, составлял 17 - 19 лет. Сейчас замужества в таком возрасте считаются ранними. Чтобы создалась такая ситуация, как в строфе (4. XXIV): "Качая важно головою, соседи шепчут меж собою: пора, пора бы замуж ей!.." - современной Татьяне должно было бы быть гораздо больше 17 лет, скорее, лет 28 - 30. Это как раз тот возраст, в котором в наше время провинциальные российские матушки начинают беспокоиться о будущем своих незамужних дочерей, чьи младшие сестры уже "пристроены". Будь Татьяна американкой, её возраст пришлось бы сдвинуть ещё дальше, лет до 30 - 35.

   "Ей рано нравились романы..." (2. XXIX) - что в том такого? - спросит современный читатель. Почему это сообщение нужно было дополнить сообщением, что "Отец её был добрый малый, в прошедшем веке запоздалый; но в книгах не видал вреда..."? Дело в том, что ещё в конце XVIII в. чтение любовных романов считалось занятием предосудительным, неприличным для барышни, и во времена Пушкина чтение беллетристики только входило в моду. Так что, Татьяна была весьма прогрессивной девицей - благодаря попустительству легкомысленного отца и модницы-матери. В наше время для подобной характеристики героини пришлось бы сказать, что Татьяна с подросткового возраста покуривала марихуану, причём её родители ничего не имели против: ни старый хиппи-папаша, ни мама-шестидесятница.

   "И были детские проказы ей чужды: страшные рассказы зимою в темноте ночей пленяли больше сердце ей" (2.XXVII). Разумеется, не рассказы, а жуткие кровавые триллеры, фильмы Дэвида Линча и Квентина Тарантино - вот чем занималась бы маленькая Татьяна, будь она нашей современницей. С малолетства она не в куклы играла, а прилипнув к экрану, смотрела на видео "Твин Пикс", "Молчание ягнят", "Семь" и "Багровые реки". Разумеется, это не могло не сказаться на детской психике.

   "...Ни красотой сестры своей, ни свежестью её румяной не привлекла б она очей. Дика, печальна, молчалива, как лань лесная боязлива, она в семье своей родной казалась девочкой чужой..." (2.XXV) - представьте себе замкнутую, страдающую аутизмом, особу, выглядящую весьма непривлекательно и дико, которая занимается вовсе не тем, чем все нормальные девушки её возраста. У Татьяны был отклоняющийся имидж. Я представляю её с макияжем в стиле Мадонны эпохи "Bad girl", с чёрной помадой и фиолетовыми тенями, с волосами, выкрашенными в невероятный цвет, или обритую наголо. Она одета в черную кожу, покрытую заклёпками, у нее татуировка на щиколотке и на плече, по четыре серьги в каждом ухе и проколот пупок. У неё нет подруг. Она не похожа на девушку из приличной семьи.

    Шокировавший светских дам пушкинской поры поступок - письменное признание в любви почти незнакомому молодому человеку - следует заменить очень сильным жестом, ведь Татьяна должна рискнуть репутацией, пойти на то, о чем пишут в романах (показывают в кино), но в жизни никто не отважится такое сделать. Например, явиться к нему домой в плаще на голом теле, на пороге распахнуть плащ и со словами "То воля неба - я твоя!" (3. Письмо Татьяны к Онегину) - броситься ему на шею. Пожалуй, что так, не меньше. Иначе нам непонятен остаётся драматизм последующих событий.

   Татьяна видела только два исхода своего безумного поступка: хеппи-энд со свадьбой или свою "гибель". Для неё мир по рок-н-ролльному раскрашен в чёрный и белый цвет: победа или смерть! Онегин, к её удивлению, поступил не как герой романа, а как нормальный порядочный человек: не воспользовался опрометчивостью экзальтированной девицы, не воспылал роковым ответным чувством. Он помог ей застегнуться, напоил чаем, вызвал такси и отвёз домой - такую же невинную, какой она к нему явилась. И никому о произошедшем не рассказал.

   После гибели Ленского, отъезда Онегина и Ольги Татьяна остается в одиночестве и тоскует, пока матушка не увозит её в Москву на "ярмарку невест" в своих разбитых "Жигулях" (ведь "Ларина тащилась, боясь прогонов дорогих, не на почтовых, на своих" 7.XXXV). Можно себе представить, как встретили Татьяну молодые родственницы-москвички. Для них (как и для нас) вся её панк-роковская и психоделическая стилизация кажется давным-давно вышедшей из моды - годах, эдак, в 80-х: "Её считали что-то странной, провинциальной и жеманной..." (7. XLVI) Короче говоря, в моду Татьяна не вошла и cool-girl не стала: "Не обратились на неё ни дам ревнивые лорнеты, ни трубки модных знатоков..." (7.L). Однако замуж она вышла на редкость удачно.

   Сейчас муж Татьяны был бы не генерал (теперь военное сословие живёт замкнуто и высокий чин не свидетельствует о богатстве и нахождении в центре светской тусовки), это был бы очень богатый, уже немолодой бизнесмен, директор какого-нибудь банка. Татьяна, к удивлению многих, оправдала ожидания своего мужа, превратившись из угрюмой андерграундной девицы в блестящую светскую даму: "Она казалась верный снимок du comme il faut..." (8.XIV). Так случается: устав пестовать имидж, вышедший из моды, повзрослевшие байкерши выходят замуж, сводят татуировки, отращивают волосы и находят престижную работу. Она выбрасывает на помойку свои джинсы и кожанку, забрасывает на шкаф пластинки "Алисы" и "AC/DC" и начинает носить деловой костюм безупречного фасона: "Никто б не мог её прекрасной назвать, но с головы до ног никто бы в ней найти не смог того, что модой самовластной в высоком лондонском кругу зовётся vulgar" (8.XV). То есть, только Cartier, Givenchy, Versace, Gucci и Christian Lacroix.

   За два года замужества Татьяна приобретает выдержку и хладнокровие, позволяющие ей успешно заниматься бизнесом (аналог жизни в высшем свете) и невозмутимо встретить случайно оказавшегося на балу (на презентации?) Онегина. Вы чувствуете в ней непробиваемость, какой обладают менеджеры высшего эшелона: "Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась иль стала вдруг бледна, красна... У ней и бровь не шевельнулась; не сжала даже губ она" (8. XIX) - а ведь ей сразу вспомнилось то её злополучное приключение до замужества, которое может теперь обратить в прах всё, чего она достигла.

   Страшно представить, что случилось бы с её карьерой и браком, если бы Онегин распустил язык. Теперь вам яснее становится реакция Татьяны на, говоря современным языком, сексуальные домогательства Онегина: "К её крыльцу, стеклянным сеням он подъезжает каждый день; за ней он гонится, как тень..." (8. ХХХ)? Татьяна подозревает его в намерении шантажировать её тем неприличным инцидентом из её юности. Вы помните, какие подозрения она выскажет ему при свидании: "Зачем у вас я на примете? Не потому ль, что в высшем свете теперь являться я должна; что я богата и знатна, что муж в сраженьях изувечен, что нас за то ласкает двор? Не потому ль, что мой позор теперь бы всеми был замечен и мог бы в обществе принесть вам соблазнительную честь?" (8. XLIV) Ни в коей мере не высокие моральный принципы останавливают Татьяну, когда она говорит Онегину: "Я вас люблю - к чему лукавить, но я другому отдана; и буду век ему верна" (8. XLVII). Но сами подумайте, разве кто-нибудь согласился бы иметь отношения с мужчиной, который напоминает тебе, как ты по малолетству перед ним опозорилась, и теперь ещё пытается поднять свой рейтинг за твой счёт? Я бы не стала. А ты?...

(Материал взят с сайта
"Личное дело"  Юлии Большаковой
www.lichnoe-delo.narod.ru)

2004 г.

   Обсудить на форуме

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru  без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


            Rambler's Top100