графика Ольги Болговой

Литературный клуб:


Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...

  − О жизни и творчестве Джейн Остин
  − О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
  − Уголок любовного романа.
  − Литературный герой.
  − Афоризмы.
Творческие забавы
  − Романы. Повести.
  − Сборники.
  − Рассказы. Эссe.
Библиотека
  − Джейн Остин,
  − Элизабет Гaскелл.
Фандом
  − Фанфики по романам Джейн Остин.
  − Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
  − Фанарт.

Архив форума
Наши ссылки


Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора
Гвоздь и подкова
-
Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора


Водоворот
Водоворот
-
«1812 год. Они не знали, что встретившись, уже не смогут жить друг без друга...»



Метель в пути, или Немецко-польский экзерсис на шпионской почве
-

«Барон Николас Вестхоф, надворный советник министерства иностранных дел ехал из Петербурга в Вильну по служебным делам. С собой у него были подорожная, рекомендательные письма к влиятельным тамошним чинам, секретные документы министерства, а также инструкции, полученные из некоего заграничного ведомства, которому он служил не менее успешно и с большей выгодой для себя, нежели на официальном месте...»


Перевод романа Элизабет Гаскелл «Север и Юг» - теперь в книжном варианте!
Покупайте!

Этот перевод романа - теперь в книжном варианте! Покупайте!


Впервые на русском
языке и только на Apropos:



Полное собрание «Ювенилии»

(ранние произведения Джейн Остин)

«"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...»

Элизабет Гаскелл
Жены и дочери

«Осборн в одиночестве пил кофе в гостиной и думал о состоянии своих дел. В своем роде он тоже был очень несчастлив. Осборн не совсем понимал, насколько сильно его отец стеснен в наличных средствах, сквайр никогда не говорил с ним на эту тему без того, чтобы не рассердиться...»


 

Библиотека

 

Элизабет Гаскелл

Перевод: Валентина Григорьева
Редакторы: Helmi Saari (Елена Первушина), miele
Север и Юг

Том II

Оглавление      Пред. гл.      (Продолжение)


Глава XLIX

Веяние покоя
 


«По солнечному пляжу она медленно брела,
От нерешимости порою замирая.
Печаль ее была спокойна и светла»

 

Томас Худ «Геро и Леандр»

 

- Разве Маргарет не наследница? – прошептала Эдит мужу, оставшись с ним наедине вечером после печального путешествия в Оксфорд. Она притянула к себе его голову и, встав на цыпочки, попросила не возмущаться, прежде чем осмелилась задать ему этот вопрос. Капитан Леннокс, тем не менее, оказался в неведении. Если он что-то и слышал, то забыл. В любом случае профессор из маленького колледжа не мог много зарабатывать, с другой стороны капитан всегда был против того, чтобы Маргарет платила за проживание, и двести пятьдесят фунтов в год казались какой-то смехотворной суммой, учитывая, что Маргарет к тому же не пила вина. Расстроенная Эдит опустилась на землю – ее домысел лопнул, как мыльный пузырь.
    Неделю спустя она, танцуя, подошла к своему мужу и присела перед ним в реверансе:
    − Я права, а вы – неправы, благороднейший капитан. Маргарет получила письмо от юриста, она – наследница имущества. И наследство – около двух тысяч фунтов, а остальное – около сорока тысяч – собственность в Милтоне по текущей стоимости.
    − В самом деле! И как она воспринимает свою удачу?
    − Кажется, она с самого начала знала, что будет наследницей, только не представляла, что наследство такое большое. Она очень бледна и говорит, что боится. Но это, знаешь ли, чепуха, и скоро пройдет. Я оставила маму рассыпаться в комплиментах и ускользнула, чтобы рассказать тебе.
    По общему согласию впредь полагалось считать мистера Леннокса юридическим советником Маргарет. Она была настолько несведуща во всех делах, что почти с каждым вопросом ей приходилось обращаться к нему за помощью. Он стал ее поверенным, он приходил к ней с бумагами на подпись. Он никогда не был так счастлив, как в это время, обучая ее премудростям закона.
    − Генри, - произнесла однажды Эдит лукаво, - вы знаете, как я надеялась и ждала, чем закончатся все эти беседы с Маргарет?
    − Нет, не знаю, - ответил он, краснея. – И я прошу вас не рассказывать мне.
    − Что ж, очень хорошо. Тогда мне не нужно будет просить Шолто, не приглашать к нам так часто мистера Монтегю.
    − Как хотите, - ответил он с напускной холодностью. – То, о чем вы думаете, может произойти, а может и нет. Но на этот раз прежде чем довериться, я подожду, когда у моих надежд появится прочное основание. Спросите, у кого хотите. Может быть, я веду себя не по-рыцарски, Эдит, но если вы вмешаетесь, вы все испортите. Долгое время Маргарет избегала меня, и только-только ее сердце Зенобии[1] стало оттаивать. В ней есть задатки Клеопатры, если бы только она была большей язычницей.
    − Что касается меня, - жестко ответила Эдит, - я очень рада, что она – христианка. Я знаю очень немного.
    Этой осенью Маргарет не поехала в Испанию. Хотя до последнего она надеялась, что какой-нибудь счастливый случай вызовет Фредерика в Париж, куда она с легкостью могла найти для себя сопровождающего. Вместо Кадиса ей пришлось довольствоваться Кромером[2]. К этому месту были привязаны тетя Шоу и Ленноксы. Им всем хотелось, чтобы она поехала с ними, и поэтому, в силу своих характеров, они не предприняли даже малейших попыток удовлетворить ее собственное желание. Возможно, Кромер был в некотором смысле наилучшим выходом для Маргарет. Ей нужно было отдохнуть и восстановить силы.
    Среди других надежд, которые она потеряла, была надежда, что мистер Белл расскажет мистеру Торнтону о тех событиях в ее семье, что предшествовали несчастному случаю, из-за которого умер Леонардс. Каким бы ни было его мнение, как бы оно ни изменилось с тех пор, Маргарет хотелось, чтобы он правильно понял мотивы ее поступка. Это доставило бы ей удовольствие, это даровало бы ей покой, которого она будет лишена до тех пор, пока не решится не думать об этом. С тех пор прошло так много времени, и она не видела иного пути объясниться кроме того, который был потерян со смертью мистера Белла. Она должна просто признать, как многие другие, что ее неправильно поняли. Но даже когда ей удалось убедить себя в том, что ее случай не такой уж редкий, ее сердце не стало меньше болеть, желая, чтобы однажды – спустя многие годы – до того, как он умрет, он узнал бы, какое сильное искушение она испытала. Но это желание было напрасным, как и многие другие. И когда Маргарет приучила себя к этой мысли, она всем сердцем и всеми силами обратилась к той жизни, что лежала перед ней, и решила постараться прожить ее наилучшим образом.
    Она обычно просиживала долгие часы на пляже, пристально рассматривая волны, монотонно набегавшие на покрытый галькой берег. Или всматривалась в далекие валы, сияние небес и слушала, сама того не осознавая, вечный, неумолчный псалом. И постепенно она успокоилась, не зная, как и почему. Маргарет безучастно сидела на земле, обхватив руками колени, пока тетя Шоу делала покупки, а Эдит и капитан Леннокс катались верхом по берегу и вдали от моря. Сиделки, прогуливающиеся со своими подопечными, несколько раз проходили мимо нее и удивленно перешептывались, обсуждая, что эта леди так долго рассматривает день за днем. И когда семья собралась за обедом, Маргарет была такой молчаливой и отрешенной, что Эдит предположила, будто кузина хандрит, и с большой радостью приветствовала предложение мужа пригласить мистера Генри Леннокса приехать в Кромер на неделю по возвращении из Шотландии в октябре.
    Но это время для размышлений дало Маргарет возможность расставить события прошлого и будущего по своим местам, по мере их возникновения и по важности. Часы, проведенные у моря, не прошли для нее даром – это понял бы любой, обладающий проницательностью и желанием, прочитав выражение, которое порой появлялось на лице Маргарет. Эта перемена чрезмерно поразила мистера Генри Леннокса.
    − Я полагаю, море пошло на пользу мисс Хейл, - сказал он, когда Маргарет вышла из комнаты, оставив его в семейном кругу. – Она выглядит на десять лет моложе, чем в то время, когда жила на Харли-стрит.
    − Это из-за шляпки, которую я ей подарила, - ликуя, произнесла Эдит. - Я знала, что шляпка пойдет ей с той самой минуты, как увидела ее.
    − Прошу прощения, - сказал мистер Леннокс с пренебрежением и снисхождением, как всегда говорил с Эдит. – Но я думаю, что знаю разницу между прелестным платьем и прелестной женщиной. Никакая шляпка не сделает глаза мисс Хейл такими блестящими и все же такими мягкими, а ее губы – такими яркими и алыми… и не наполнит ее лицо светом и умиротворением. Она все больше становится похожей, - он понизил голос, - на ту самую Маргарет Хейл из Хелстона.
    С этого времени умный и честолюбивый мужчина приложил все усилия, чтобы завоевать Маргарет. Ему нравилась ее очаровательная внешность. Он увидел скрытый размах ее ума, который, как он считал, мог с легкостью охватить все то, к чему он стремился всем сердцем. Он считал богатство Маргарет частью ее совершенного и великолепного характера и положения; и все же вполне осознавал то влияние, которое обеспечит ему, бедному адвокату, ее богатство. Со временем он добьется такого успеха и такого уважения, которые позволят ему возместить ей сторицей тот первый шаг к богатству, за который он будет ей обязан. По возвращении из Шотландии он побывал в Милтоне по делам, связанным с ее собственностью. И с проницательностью опытного юриста, готового всегда принимать и взвешивать случайности, он понял, что наибольшую ценность имел ежегодный доход с земли и имущества, которыми она владела в этом процветающем и растущем городе. Он обрадовался, заметив, что нынешние отношения между ним и Маргарет – юридическим советником и клиентом – постепенно вытесняют воспоминания о том несчастливом и неудачном дне в Хелстоне. У него появилась исключительная возможность близко общаться с ней помимо родственных встреч между семьями.
    Маргарет желала только одного – слушать как можно дольше его рассказы о Милтоне, хотя он не видел никого из тех людей, которых она знала очень хорошо. Когда о Милтоне говорили ее тетя и кузина, Маргарет слышала в их тоне неприятие и презрение – именно те чувства, которые она сама испытывала, впервые приехав туда жить, и о которых она стыдилась вспоминать. Но мистер Леннокс, казалось, превзошел Маргарет в своем восхищении Милтоном и его жителям. Их энергия, их сила, их упорное мужество в борьбе за выживание, их кипучая жизнь привлекли и покорили его. Мистер Леннокс без устали говорил о жителях Милтона и не понимал, насколько эгоистичными и материальными были те цели, что они ставили перед собой, как следствие их могущественных, неутомимых стремлений, до тех пор, пока Маргарет, несмотря на испытываемое удовольствие, откровенно не указала, что все, чем можно восхищаться в Милтоне, запятнано грехом. Но все же Генри Леннокс заметил, что обсуждение некоторых особенностей даркширских характеров неизменно возвращает свет ее глазам и окрашивает щеки румянцем.
    Вернувшись в город, Маргарет выполнила одно из принятых на побережье решений и взяла свою жизнь в собственные руки. До поездки в Кромер она была так же послушна распоряжениям тети, как та маленькая испуганная девочка, которая, засыпая, плакала в первую ночь в детской на Харли-стрит. Но в эти серьезные часы раздумий она поняла, что должна сама отвечать за свою жизнь и за свои поступки. Она попыталась решить самую трудную проблему для женщин – насколько нужно быть покорной власти и насколько можно отдалиться ради обретения свободы в труде. Миссис Шоу была добродушной, и Эдит унаследовала это прелестное семейное качество. Сама Маргарет, возможно, имела самый худший характер из них троих: ее проницательность и чересчур живое воображение сделали ее вспыльчивой, а стремление к уединению, чтобы избежать сочувствия, гордой. Но искреннее добродушие в прежние времена придавало ее манерам неотразимость даже в редкие минуты упрямства. А теперь, смирившись с тем, что все называли ее удачей, она заставила неуступчивую тетю подчиниться своей воле. Так Маргарет добилась признания своего права, чтобы следовать своим собственным представлениям о долге.
    − Только не будь чересчур решительной, - умоляла Эдит. – Мама хочет, чтобы у тебя был собственный лакей. Без сомнения, ты не очень рада, поскольку от них одно расстройство. Только постарайся ради меня, дорогая, не становись слишком решительной. Это единственное, о чем я прошу. С лакеем или без, не будь решительной.
    − Не бойся, Эдит. Я упаду в обморок тебе на руки, когда слуги будут обедать, при первой же возможности. И потом, когда Шолто станет играть с огнем, а малыш плакать, ты вдруг захочешь, чтобы рядом оказалась решительная женщина, готовая к любой неожиданности.
    − А ты не станешь слишком благонравной, чтобы шутить и веселиться?
    − Нет. Я буду веселее, чем была, теперь я иду своей дорогой.
    − И ты не станешь посмешищем, но позволь мне покупать для тебя платья?
    − На самом деле, я собиралась покупать их сама. Ты пойдешь со мной, если захочешь. Но никто не доставит мне удовольствия, кроме меня самой.
    − О! Я боялась, ты оденешься в коричневые и серые цвета, чтобы не было видно грязь, которую ты соберешь в тех местах. Я рада, что ты собираешься купить одну или две дамские сумочки, вместо того старья.
    − Я останусь прежней, Эдит, как бы тебе и тете этого не хотелось. Только у меня нет ни мужа, ни ребенка, чтобы исполнять свои природные обязанности, я должна кем-то стать, а не только заказывать платья.
    На семейном совете, состоявшем из Эдит, ее матери и мужа, было решено, что, возможно, все эти желания только больше привяжут Маргарет к Генри Ленноксу. Они удерживали ее подальше от тех друзей, у которых могли оказаться подходящие для женитьбы сыновья или братья. И было так же решено, что ни в каком другом обществе она не находит такого удовольствия, какое испытывает в обществе Генри, принадлежавшего их собственной семье. Других поклонников, привлеченных ее красотой или молвой о богатстве, отталкивала ее невольная улыбка пренебрежения, и они обращали свои взгляды на других красавиц, менее привередливых, или наследниц с большим состоянием. Между Генри и Маргарет постепенно установились более близкие отношения, но ни он, ни она не допускали ни малейшего намека на развитие этих отношений.


***

[1] Зенобия – царица Пальмиры, после убийства мужа стала править единолично. Была женщиной умной, энергичной, красивой, нравственной, образованной, отважной и очень честолюбивой. Зенобия решительно отказалась признать Аврелиана императором, привлекла к себе персов и другие восточные народы и вступила на путь завоевательной политики.
[2] Кромер – курорт на Норфолкском побережье Англии.


(Продолжение)

январь, 2009 г.

Copyright © 2007-2009 Все права на перевод романа
Элизабет Гаскелл "Север и Юг" принадлежат:

переводчик −  Валентина Григорьева;
редакторы − Елена Первушина (Helmi Saari), miele.



Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru   без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


            Rambler's Top100