графика Ольги Болговой

Литературный клуб:


Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...

  − О жизни и творчестве Джейн Остин
  − О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
  − Уголок любовного романа.
  − Литературный герой.
  − Афоризмы.
Творческие забавы
  − Романы. Повести.
  − Сборники.
  − Рассказы. Эссe.
Библиотека
  − Джейн Остин,
  − Элизабет Гaскелл.
Фандом
  − Фанфики по романам Джейн Остин.
  − Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
  − Фанарт.

Архив форума
Наши ссылки


Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора
Гвоздь и подкова
-
Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора


Водоворот
Водоворот
-
«1812 год. Они не знали, что встретившись, уже не смогут жить друг без друга...»



Метель в пути, или Немецко-польский экзерсис на шпионской почве
-

«Барон Николас Вестхоф, надворный советник министерства иностранных дел ехал из Петербурга в Вильну по служебным делам. С собой у него были подорожная, рекомендательные письма к влиятельным тамошним чинам, секретные документы министерства, а также инструкции, полученные из некоего заграничного ведомства, которому он служил не менее успешно и с большей выгодой для себя, нежели на официальном месте...»


Перевод романа Элизабет Гаскелл «Север и Юг» - теперь в книжном варианте!
Покупайте!

Этот перевод романа - теперь в книжном варианте! Покупайте!


Впервые на русском
языке и только на Apropos:



Полное собрание «Ювенилии»

(ранние произведения Джейн Остин)

«"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...»

Элизабет Гаскелл
Жены и дочери

«Осборн в одиночестве пил кофе в гостиной и думал о состоянии своих дел. В своем роде он тоже был очень несчастлив. Осборн не совсем понимал, насколько сильно его отец стеснен в наличных средствах, сквайр никогда не говорил с ним на эту тему без того, чтобы не рассердиться...»



Что читали наши мамы, бабушки и прабабушки?

«Собственно любовный роман - как жанр литературы - появился совсем недавно. По крайней мере, в России. Были детективы, фантастика, даже фэнтези и иронический детектив, но еще лет 10-15 назад не было ни такого понятия - любовный роман, ни даже намека на него...»

К публикации романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение» в клубе «Литературные забавы»

«Когда речь заходит о трех книгах, которые мы можем захватить с собой на необитаемый остров, две из них у меня меняются в зависимости от ситуации и настроения. Это могут быть «Робинзон Крузо» и «Двенадцать стульев», «Три мушкетера» и новеллы О'Генри, «Мастер и Маргарита» и Библия...
Третья книга остается неизменной при всех вариантах - роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение»...»


 

Библиотека

 

Элизабет Гаскелл

Перевод: Валентина Григорьева
Редакторы: Helmi Saari (Елена Первушина), miele
Север и Юг

Том II

Оглавление      Пред. гл.      (Продолжение)


Глава LI

Встреча
 


«Держись, храбрец! Сильны мы будем и спокойны,
Владея взглядами и языком достойно,
Не дай предательскому чувству овладеть тобой,
Она всегда была, и есть, и будет дорогой».

 

Игра в рифмы

 

Стоял жаркий летний вечер. Эдит дважды заходила в спальню Маргарет: сначала в домашнем платье, а потом уже одетая к обеду. В первый раз в комнате никого не оказалось. Во второй раз Эдит застала там Диксон, которая раскладывала платье Маргарет на кровати, но самой Маргарет не было. Эдит пребывала в нетерпении:
    − О, Диксон! Только не эти ужасные голубые цветы к этому матово-золотистому платью. Что за вкус! Подожди минуту, я принесу тебе несколько цветков граната.
    − Это не матово-золотистый цвет, мэм. Это соломенный цвет. И голубой всегда подходит к соломенному цвету.
    Но Эдит принесла яркие, алые цветы прежде, чем Диксон успела ей что-то возразить.
    − Где мисс Хейл? – спросила Эдит, примерив украшение. – Не представляю, - продолжила она раздраженно, - как моя тетя разрешала ей бродить по Милтону! Я всегда боюсь услышать, что в этих ужасных местах, которые Маргарет выискивает, она столкнулась с чем-то ужасным. Я бы никогда не осмелилась гулять по этим улицам без слуги. Они не годятся для леди.
    Диксон все еще была обижена на то, что пренебрегли ее вкусом, поэтому ответила довольно резко:
    − По-моему, неудивительно, когда я слышу, как много дамы говорят о настоящих леди... когда они сами такие робкие, хрупкие и утонченные... я говорю, по-моему, неудивительно, что больше на земле нет святых...
    − О, Маргарет, вот и ты! Я так тебя ждала. Но как твои щеки раскраснелись от жары, бедное дитя! Только представь, что сделал этот скучный Генри. Он преступил все границы. Как раз когда мой вечер был так прекрасно подготовлен – именно для мистера Колтхерста – пришел Генри с извинениями, это правда, и, воспользовавшись твоим именем для отговорки, спросил меня, может ли он привести того мистера Торнтона из Милтона – твоего подрядчика, ты знаешь – который сейчас находится в Лондоне по каким-то юридическим вопросам. Это нарушит количество гостей.
    − Я откажусь от обеда. Я не хочу обедать, - сказала Маргарет тихо. – Диксон может принести мне чашку чая сюда, и я приду в гостиную к тому времени, как ты подойдешь. Я, в самом деле, буду рада прилечь.
    − Нет, нет! Так не пойдет. Ты, и, правда, выглядишь ужасно бледной, но это просто из-за жары, и мы не можем обойтись без тебя. (Те цветы немного ниже, Диксон. Они ярко пламенеют в твоих черных волосах, Маргарет.) Ты знаешь, мы рассчитывали, что ты побеседуешь о Милтоне с мистером Колтхерстом. О! Конечно! И этот человек приехал из Милтона. Думаю, в конце концов, это будет превосходно. Мистер Колтхерст сможет расспросить его по всем интересующим вопросам, и будет забавно услышать твои впечатления и познания этого мистера Торнтона в следующей речи мистера Колтхерста в Палате. Я, в самом деле, считаю, что это удачная идея Генри. Я спросила его, будет ли стыдно за этого человека. И он ответил: «Нет, если у тебя есть здравый смысл, дорогая сестра». Поэтому, полагаю, он может говорить со своим акцентом, который является не совсем обычным даркширским талантом, да, Маргарет?
    − Мистер Леннокс не сказал, почему мистер Торнтон приехал в Лондон? Его юридические вопросы связаны с собственностью? – голос Маргарет звучал неестественно.
    − О! Он обанкротился или что-то в этом роде, Генри рассказывал тебе в тот день, когда у тебя болела голова... что же это было? (Вот, это превосходно, Диксон. Мисс Хейл оказывает нам честь, разве нет?) Мне бы хотелось быть такой же величественной, как королева, и такой же смуглой, как цыганка, Маргарет.
    − Но что мистер Торнтон?
    − О, я плохо разбираюсь в юридических вопросах. Генри ничего так не желает, как самому рассказать тебе об этом. У меня создалось впечатление, что мистер Торнтон разорен, но он заслуживает уважения, и я должна быть вежлива с ним. И так как я не знаю, как себя вести, я пришла к тебе за помощью. А теперь спускайся со мной и отдохни на диване четверть часа.
    Пользуясь своей привилегией родственника, мистер Леннокс пришел рано, и Маргарет, краснея, начала расспрашивать его о том, что ей хотелось узнать о мистере Торнтоне.
    − Я думаю, он приехал по вопросу о передаче в аренду собственности – фабрики Мальборо, дома и прилегающих построек. Он не в состоянии продлить аренду. Нужно просмотреть документы об аренде и составить соглашения. Я надеюсь, Эдит примет его должным образом. Но, как я понял, ее сильно огорчила бесцеремонность, с которой я осмелился попросить приглашение для него. Но я подумал, что вам бы хотелось оказать ему внимание: любой порядочный человек оказал бы уважение человеку, который выносит неудачу с редким терпением, - мистер Леннокс понизил голос. Но, закончив, он поднялся и представил мистера Торнтона, вошедшего в этот момент в комнату, Эдит и капитану Ленноксу.
    Маргарет с тревогой смотрела на мистера Торнтона, пока он был занят. Прошло уже больше года с тех пор, как она видела его в последний раз, и произошедшие события сильно изменили его за это время. Он по-прежнему выделялся своей прекрасной фигурой и безупречным внешним видом среди других мужчин, двигался непринужденно и естественно. Но время и заботы не прошли для него бесследно. Благородное спокойствие, написанное на его лице, чувство врожденного достоинства и мужественная сила впечатляли всех, кто узнавал о его затруднительном положении. Войдя в комнату, мистер Торнтон с первого взгляда понял, что Маргарет там. Он заметил, как внимательно она слушала мистера Генри Леннокса. И подошел к ней, держась со спокойствием старого друга. С первых его слов ее щеки загорелись румянцем, который не сходил с них весь вечер. Казалось, ей нечего сказать ему. Она разочаровала мистера Торнтона тем спокойствием, с которым расспрашивала его о старых знакомых из Милтона, задав вопросы, которых требовали приличия. Но вошли остальные – более близкие друзья дома, чем он, – и он отступил на задний план, время от времени разговаривая с мистером Ленноксом.
    − Вам не кажется, что мисс Хейл выглядит хорошо, - спросил мистер Леннокс, - разве нет? Думаю, Милтон не пошел ей на пользу. Когда она впервые приехала в Лондон, я подумал, что никогда не видел, чтобы кто-то так изменился. Сегодня она выглядит блестяще. Но она стала намного сильнее. Прошлой осенью она уставала от прогулки в пару миль. А в пятницу вечером мы прогулялись в Хэмпстэд и обратно. И в субботу она выглядела так же хорошо, как сейчас.
    «Мы!?» Кто? Они вдвоем?»
    Мистер Колтхерст был очень умным человеком и влиятельным членом Парламента. Он хорошо разбирался в характерах людей и был поражен суждением, которое мистер Торнтон произнес за обедом. Он спросил у Эдит, кто был этот джентльмен, и к своему удивлению по тону его восклицания «В самом деле!» она поняла, что имя мистера Торнтона из Милтона было не так уж незнакомо ему, как она предполагала. Ее обед проходил гладко. Генри был в хорошем настроении, замечательно проявляя свое бесстрастное, язвительное остроумие. Мистер Торнтон и мистер Колтхерст нашли одну или две обоюдно интересные темы, которые лишь затронули, оставив их для более личного послеобеденного разговора. Маргарет прекрасно выглядела в украшении из цветков граната. И если она сидела, откинувшись на спинку стула, и мало разговаривала, Эдит не беспокоилась – разговор тек плавно и без ее вмешательства. Маргарет наблюдала за лицом мистера Торнтона. Он не смотрел в ее сторону, поэтому она могла незаметно наблюдать за ним, отмечая изменения, которые произошли в нем даже за это короткое время. Только при самой неожиданной остроте мистера Леннокса на его лице вспыхивало прежнее выражение истинного удовольствия: в глазах появлялся веселый блеск, губы расплывались в великолепной улыбке, и на мгновение его взгляд неосознанно обращался к ней, как будто он ждал от нее понимания. Но когда их взгляды встречались, выражение его лица менялось. Оно снова становилось серьезным и озабоченным, и мистер Торнтон решительно избегал даже смотреть в ее сторону за обедом.
    Кроме членов семьи за обедом присутствовали еще две леди, и когда они, вместе с ее тетей и Эдит, поднялись в гостиную, Маргарет с неохотой взялась за рукоделие. Спустя некоторое время вошли джентльмены, мистер Колтхерст и мистер Торнтон были заняты разговором. Мистер Леннокс подошел к Маргарет и тихо произнес:
    − Я действительно думаю, что Эдит обязана поблагодарить меня за мой вклад в ее вечер. Вы не представляете, какой приятный, рассудительный человек ваш подрядчик. Он оказался именно тем человеком, который предоставил Колтхерсту все сведения, которые тот хотел получить. Я не представляю, как он умудрился не справиться со своими делами.
    − С его силами и возможностями вы бы преуспели, - ответила Маргарет. Мистеру Ленноксу совсем не понравился тон, которым она ответила, хотя сами слова пришлись ему по душе. Так как он молчал, до них долетел отголосок разговора, который вели у камина мистер Колтхерст и мистер Торнтон.
    − Уверяю вас, я слышал, об этом говорили с большим интересом... я бы даже сказал ? с любопытством. Я слышал, как ваше имя часто упоминалось во время моего короткого пребывания по соседству...
    Следующие несколько слов слушатели пропустили, а потом услышали, как мистер Торнтон ответил:
    − Во мне нет ничего особенного ... Если обо мне говорят подобным образом, то они ошибаются. Я не спеша принимаюсь за новые проекты и считаю, неловко позволять себе быть известным даже среди тех людей, которых я желаю знать, и с которыми я бы не скрытничал. Тем не менее, несмотря на все эти препятствия, я понимал, что я на правильном пути, и что, начав дружить с одним, я знакомлюсь со многими другими. Преимущества были взаимными: мы и осознанно, и неосознанно учили друг друга.
    − Вы сказали «учили». Я надеюсь, вы намерены продолжать тот же курс?
    − Я должен остановить Колтхерста, - поспешно сказал мистер Леннокс. И неожиданным, но все же уместным вопросом он повернул русло разговора, не дав мистеру Торнтону испытать унижение из-за неудач и последовавшего за ними разорения. Но как только вновь возникшая тема разговора исчерпала себя, мистер Торнтон возобновил разговор с того места, с которого его прервали, и ответил мистеру Колтхерсту на его вопрос.
    − Я был неудачлив в делах, и мне пришлось оставить свою должность хозяина. В Милтоне я ищу такое место, где мог бы работать под руководством человека, который позволил бы мне самому решать подобные вопросы. Не имея теорий, которые я бы поспешно воплотил в практику, я могу рассчитывать только на себя. Мое единственное желание – иметь возможность наладить общение с рабочими, не касаясь «денежных отношений». Но, возможно, эту самую точку искал Архимед, чтобы сдвинуть землю, и это та самая точка, чтобы судить о важности, которую придают таким отношениям некоторые наши промышленники, качая головой и мрачнея, как только я упоминаю один или два эксперимента, которые бы мне хотелось попробовать.
    − Я заметил, вы называете их «экспериментами», - сказал мистер Колтхерст, искусно добавляя уважения в голосе.
    − Потому что полагаю, так и есть. Я не уверен в последствиях, к которым они приведут. Но я уверен, что их нужно опробовать. Я пришел к убеждению, что никакие общественные институты, какими бы мудрыми они ни были, и сколько бы внимания не требовалось для их организации и устройства, не могут соединить класс с классом, как должно. Помочь может только личный контакт отдельных представителей разных классов. Такое общение – истинное дыхание жизни. Рабочий человек едва ли создан для того, чтобы понимать и знать, сколько его наниматель трудится в своем кабинете над планами получения выгоды от своих рабочих. Грамотный план появляется как деталь механизма, которая подойдет при любой неожиданности. Но рабочие принимают его так же, как машины, не понимая глубокой работы ума и предусмотрительности, что доводит его до совершенства. Но я бы воспользовался идеей, которая повлекла бы за собой необходимое личное общение. Поначалу не все пошло бы хорошо, но с каждым рывком все больше людей проявляли бы интерес, и, наконец, все
    стали бы желать успеха в работе, и все бы приняли участие в составлении плана. И даже тогда, я уверен, эта идея потеряет свою жизнеспособность, перестав существовать, как только ее перестанет поддерживать тот всеобщий интерес, который неизменно заставляет людей находить средства и пути к пониманию друг друга, знакомиться с характерами и личностями друг друга, и даже с особенностями нрава и особенностями речи. Мы бы понимали друг друга лучше, и я осмелюсь сказать, мы бы больше понравились друг другу.
    − И вы думаете, они могут предотвратить повторение забастовок?
    − Вовсе нет. Только я в своих надеждах захожу слишком далеко... что они могут ответить забастовкой не из-за горькой, ядовитой ненависти, как это было до сих пор. Более оптимистичный человек мог бы вообразить, что более близкое и более доброжелательное общение между классами могло бы положить конец забастовкам. Но я не оптимист.
    Внезапно, как будто новая мысль поразила его, он прошел туда, где сидела Маргарет и начал говорить без предисловия, словно знал, что она слушала все то, что он говорил:
    − Мисс Хейл, у меня есть документ с подписями моих рабочих... я подозреваю, написанный Хиггинсом... которые подтверждают свое желание работать на меня, если я только снова окажусь в праве нанимать рабочих от своего имени. Это хорошо, не правда ли?
    − Да, просто замечательно. Я рада этому, - ответила Маргарет, посмотрев на него выразительным взглядом, а затем потупила взор под его красноречивым взглядом. Он мгновение смотрел на нее, как будто точно не знал, что ответить. Потом вздохнул и, сказав:
    − Я знал, что вам понравится, - повернулся и больше не заговаривал с ней до тех пор, пока не пришло время для официального прощания.
    Когда мистер Леннокс уже собрался уйти, Маргарет сказала с волнением, которое она не смогла подавить, и с какой-то нерешительностью:
    − Могу я поговорить с вами завтра? Мне нужна ваша помощь... в одном вопросе.
    − Конечно. Я приду в любое, удобное для вас время. Вы не доставите мне большего удовольствия, если воспользуетесь моей помощью. В одиннадцать? Очень хорошо.
    Его глаза светились ликованием. Как она училась полагаться на него! Казалось, что теперь любой день может придать ему уверенности, без которой он бы не решился снова сделать ей предложение.


(Продолжение)

январь, 2009 г.

Copyright © 2007-2009 Все права на перевод романа
Элизабет Гаскелл "Север и Юг" принадлежат:

переводчик −  Валентина Григорьева;
редакторы − Елена Первушина (Helmi Saari), miele.



Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru   без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


            Rambler's Top100