графика Ольги Болговой

Литературный клуб:


Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...

  − О жизни и творчестве Джейн Остин
  − О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
  − Уголок любовного романа.
  − Литературный герой.
  − Афоризмы.
Творческие забавы
  − Романы. Повести.
  − Сборники.
  − Рассказы. Эссe.
Библиотека
  − Джейн Остин,
  − Элизабет Гaскелл.
Фандом
  − Фанфики по романам Джейн Остин.
  − Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
  − Фанарт.


Архив форума
Гостевая книга
Форум
Наши ссылки


Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора
Гвоздь и подкова
-
Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора


Водоворот
Водоворот
-
«1812 год. Они не знали, что встретившись, уже не смогут жить друг без друга...»



Метель в пути, или Немецко-польский экзерсис на шпионской почве
-

«Барон Николас Вестхоф, надворный советник министерства иностранных дел ехал из Петербурга в Вильну по служебным делам. С собой у него были подорожная, рекомендательные письма к влиятельным тамошним чинам, секретные документы министерства, а также инструкции, полученные из некоего заграничного ведомства, которому он служил не менее успешно и с большей выгодой для себя, нежели на официальном месте...»


Перевод романа Элизабет Гаскелл «Север и Юг» - теперь в книжном варианте!
Покупайте!

Этот перевод романа - теперь в книжном варианте! Покупайте!


Впервые на русском
языке и только на Apropos:



Полное собрание «Ювенилии»

(ранние произведения Джейн Остин)

«"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...»

Элизабет Гаскелл
Жены и дочери

«Осборн в одиночестве пил кофе в гостиной и думал о состоянии своих дел. В своем роде он тоже был очень несчастлив. Осборн не совсем понимал, насколько сильно его отец стеснен в наличных средствах, сквайр никогда не говорил с ним на эту тему без того, чтобы не рассердиться...»


 

Библиотека

Элизабет Гаскелл

Перевод: Валентина Григорьева
Редакторы: Helmi Saari (Елена
Первушина), miele

Север и Юг

Том I

Оглавление      Пред. гл.      (Продолжение)


Глава XXIV

Ошибки исправлены
 

«Пленившись поначалу твоею красотой,
Что сердце неустрашимое завоевала,
Томлюсь теперь, изнемогая, в муках,
Жестокий получив отказ...
И все ж, слугой твоим останусь верным,
Не позабыв жестокости и гордого молчанья».

 

Уильям Фоулер

 

Наутро Маргарет с трудом заставила себя подняться. Она была рада, что ночь наконец миновала, даровав ей немного отдыха, но не избавив от тягостных мыслей. Для других обитателей дома ночь прошла спокойно. Миссис Хейл просыпалась только один раз. Сегодня в знойном воздухе ощущалось легкое дуновение ветерка, и хотя рядом не было деревьев, и Маргарет не могла видеть, как он играет с листвой, ей нравилось воображать, как где-то у обочины дороги, в молодом кустарнике или в густых зеленых зарослях раздается нежный шелест, похожий на топот маленьких ножек, при одной мысли о котором в сердце далеким эхом отзывается радость.
   Маргарет сидела с рукоделием в гостиной миссис Хейл. Она хотела помочь матери переодеться к обеду и позже пойти навестить Бесси Хиггинс. Девушка старательно гнала прочь все воспоминания о семье Торнтонов. И все же мысли текли своим чередом, не повинуясь ее воле, и время от времени жаркий румянец окрашивал ее щеки, - внезапный, будто солнечный луч меж быстрых дождевых облаков, проплывающих над морем.
   Диксон очень тихо открыла дверь и подошла на цыпочках к Маргарет, которая сидела у занавешенного окна.
   − Пришел мистер Торнтон, мисс Маргарет. Он ждет внизу.
   Маргарет уронила шитье на колени.
   − Он спрашивал меня? Разве папа еще не пришел?
   − Он спрашивал вас, мисс, а хозяина нет дома.
   − Хорошо, я спущусь к нему, - тихо ответила Маргарет.
   Но почему-то она немного задержалась в комнате прежде, чем выйти навстречу гостю.
   Мистер Торнтон стоял у окна спиной к двери, как будто внимательно наблюдая за улицей. Но на самом деле он пытался преодолеть свой страх. Его сердце учащенно билось от одной мысли, что она должна вот-вот прийти. Он не мог забыть прикосновение ее рук, ощущая его так ясно, словно она так и не разжала их, словно они все еще были там, на крыльце. Но теперь воспоминание о том, как Маргарет защищала его, вызывало дрожь во всем теле, и вся его решимость, вся сила самообладания таяли, как воск от огня. Он боялся и в то же время больше всего на свете желал выйти ей навстречу, раскрыв руки, без слов прося ее подойти и укрыться в его объятиях, как она сделала это днем раньше, но теперь он ни за что не оттолкнул бы ее. Его сердце билось громко и часто. Сильный мужчина, он страшился того, что должен сказать, и того, как она примет его слова. Быть может, она скромно опустит голову, покраснеет, затрепещет и позволит обнять себя, позволит даровать ей покой и приют. В одно мгновение он сгорал от нетерпения при мысли, что она так и поступит, а в следующее мгновение – пугался жестокого отказа, боялся, что она одним словом перечеркнет его будущее, их будущее; сама мысль об этом причиняла такую боль, что он просто запретил себе думать. Он вздрогнул, почувствовав, что в комнате еще кто-то есть, и обернулся. Маргарет вошла так тихо, что он не услышал. Его невнимательный слух отчетливее различал шум улицы, чем ее медленные движения и шорох муслинового платья.
   Она встала у стола, не предложив ему сесть. Ее веки были полуопущены, губы приоткрыты, обнажая белую тонкую линию зубов. Она не двигалась, лишь медленное и глубокое дыхание расширяло тонкие и красивые ноздри. Тонкая кожа, мягкая линия скул, яркий контур рта, ямочки на щеках – на всем сегодня был заметен отпечаток усталости. Густая тень темных волос, зачесанных на виски, чтобы скрыть последствия удара, усиливала бледность лица. Ее руки безвольно опустились, но голова, несмотря на поникший взор, была по-прежнему гордо откинута назад. Она выглядела как узница, ложно обвиненная в отвратительном преступлении, возмущенная обвинением настолько, что не могла найти слов для оправдания.
   Мистер Торнтон поспешно шагнул ей навстречу, опомнился и, решительно подойдя к двери, которую она оставила открытой, закрыл ее. Затем, вернувшись, встал напротив Маргарет, запечатлевая ее прекрасный образ в памяти, прежде чем он осмелится потревожить и, возможно, рассердить ее.
   − Мисс Хейл, вчера я был очень неблагодарным…
   − Вам не за что меня благодарить, - ответила Маргарет, прямо и открыто глядя на него. – Я полагаю, вы считаете себя обязанным поблагодарить меня за то, что я сделала, - несмотря на гнев, на лице Маргарет выступил густой румянец, а в глубине глаз вспыхнул огонь, который не погас, даже когда она серьезно и пристально взглянула на мистера Торнтона. – Это был только природный инстинкт, любая женщина сделала бы то же самое. В минуту опасности мы всегда полагаемся на преимущество нашего пола – его неприкосновенность. Скорее я должна, - сказала она поспешно, - извиниться перед вами за свои безрассудные слова, из-за которых вы подверглись опасности.
   − Меня заставили так поступить не ваши слова, а истина, которая в них заключалась, как бы вы ее ни выразили. Но сейчас я не отступлю, вам не избежать выражения моей глубокой благодарности, моей... - мистер Торнтон был уже на грани признания. Но он не стал говорить в пылу страсти, он взвешивал каждое слово. Справившись со своими чувствами, он остановился на полуслове.
   − Я не пытаюсь ничего избежать, - ответила Маргарет. – Я просто говорю, что вы не обязаны меня благодарить. И могу добавить, что любое выражение благодарности неприятно мне, поскольку чувствую, что не заслуживаю его. Но, если это освободит вас от всякого выдуманного долга, говорите.
   − Я не желаю быть освобожденным от этого долга, - сказал мистер Торнтон, задетый ее спокойствием. – Выдуманный или невыдуманный, для меня неважно, я просто знаю, что обязан вам жизнью. Да! Улыбайтесь и считайте это преувеличением, если хотите. Я верю в это, потому что это добавляет ценности моей жизни, если я думаю... о, мисс Хейл! – продолжал он, понизив голос до нежного шепота, от которого она задрожала, - ...думаю, что всякий раз, в счастливые мгновения своей жизни, я буду говорить себе: «Всей радостью в жизни, всей гордостью за честный труд в этом мире, самим ощущением бытия я обязан ей!» И эта мысль удваивает мою радость, она заставляет меня светиться от гордости, она обостряет мои чувства до такой степени, что я уже не знаю, боль это или наслаждение. Мысль о том, что я обязан жизнью той... Нет! Вы должны услышать, и вы услышите! - сказал он, шагнув вперед с твердой решимостью, - ... той, которую я люблю, как ни один мужчина в мире не любил женщину.
   Мистер Торнтон крепко сжал ее руку. Он тяжело дышал, слушая ее ответ. Услышав холодность в голосе Маргарет, он отпустил ее руку с негодованием. Ее тон был ледяным, а сами слова – невнятными, как будто она с трудом их подбирала.
   − Меня потрясло то, как вы со мною говорили. Это возмутительно. Я ничего не могу поделать со своим чувством. Возможно, я бы не была так возмущена, если бы разделяла чувства, о которых вы говорили. Я не хочу обидеть вас. И, кроме того, мы должны говорить тише – мама спит. Но ваша манера оскорбительна для меня...
   − Вот как! – воскликнул он. – Оскорбительна для вас?! Я достоин сожаления.
   − Да! – с достоинством ответила она. – Я оскорблена и, полагаю, справедливо. Вы, кажется, вообразили, что мой поступок вчера, - на лице Маргарет снова появился густой румянец, но на этот раз ее глаза пылали негодованием больше, чем стыдом, - имел отношение лично к вам, и что вы можете прийти и поблагодарить меня, вместо того, чтобы понять, как понял бы настоящий джентльмен... да! джентльмен! – повторила она, вспомнив, как они говорили об этом слове всего несколько дней назад, - что любая женщина, достойная называться женщиной, воспользовалась бы привилегиями своего пола и вышла бы защитить человека, который находился в опасности.
   − И спасенному джентльмену было бы запрещено благодарить женщину за свое спасение! – презрительно ответил он. – Но я – человек, я мужчина! Я имею право выразить свои чувства!
   − И я уступила этому праву. Я просто говорю, что вы причинили мне боль, настаивая на благодарности, - с гордостью ответила Маргарет. – Но вы, кажется, вообразили, что я руководствовалась не просто женским инстинктом, а... - и тут долго сдерживаемые слезы выступили у нее на глазах, а дыхание перехватило, - а то, что меня побудили к этому какие-то особые чувства к вам ... к вам! Любой человек из толпы, любой из тех бедняг, что пришли к вам на двор, вызывал у меня столько же сострадания, судьба любого из них волновала меня так же сильно, как и ваша.
   − Вы можете не продолжать, мисс Хейл. Я знаю, что вы не питаете ко мне никаких симпатий. Теперь я знаю, что вы поступили так благородно всего лишь из-за вашего врожденного чувства справедливости. Да, хоть я и хозяин, я тоже могу страдать от несправедливости. Я знаю, вы презираете меня. Позвольте вам сказать, это потому, что вы не понимаете меня.
   − Я и не желаю понимать, - ответила она, вцепившись руками в стол, чтобы не упасть.
   Она считала его жестоким – он таким и был – а она была слабой от негодования.
   − Да, я вижу. Вы пристрастны и несправедливы.
   Маргарет сжала губы. Она не могла ответить на такие обвинения. А он, несмотря на все его жестокие речи, был готов броситься к ее ногам и целовать подол ее платья. Она молчала и не двигалась. Лишь по щекам бежали горячие слезы - слезы раненой гордости. Он немного подождал, ожидая ее ответа. Она молчала и не двигалась. Он ожидал возмущения, даже насмешки, - хоть слова, на которое он смог бы ответить. Но она все еще молчала. Он взял свою шляпу.
   − Еще одно слово. Вы выглядите так, будто вам противно, что я люблю вас. Но вы не сможете избежать этого. Нет, даже если бы я захотел, я бы не смог избавиться от своей любви. И я бы никогда не захотел избавить вас от нее, даже если бы я мог. Я никогда не любил ни одну женщину, в моей жизни было слишком много иных занятий, я уделял внимание совсем другим вещам. Теперь я люблю и буду любить. Но не бойтесь сильного проявления моих чувств.
   − Я не боюсь, - ответила она, выпрямляясь. – Еще никто не был дерзок со мной, и никто не будет. Но, мистер Торнтон, вы были очень добры к моему отцу, - сказала Маргарет, смягчившись. – Давайте больше не будем сердиться друг на друга. Прошу вас.
   Он, не обратив внимания на ее слова, какое-то время разглаживал рукавом ворс на шляпе, а затем, проигнорировав ее протянутую руку и притворившись, что не заметил ее виноватого взгляда, резко повернулся и вышел из комнаты. Маргарет мельком увидела его лицо.
   Когда он ушел, ей показалось, что она видела, как в его глазах блеснули слезы, и ее гордая неприязнь сменилась каким-то другим чувством, более добрым, но причинявшим ей душевную боль, будто она упрекала себя за то, что так унизила другого человека.
   − Но как иначе я могла поступить? – спросила она себя. – Я никогда не любила его. Я была вежливой и не пыталась скрывать свое безразличие. Честно говоря, я никогда не думала о себе и о нем, и своим поведением старалась показать это. Он ошибся в том, что произошло вчера. Но это его ошибка, не моя. Я бы снова так поступила, если бы было нужно, даже если бы знала, что заставлю его беспокоиться, а сама буду стыдиться.


Пред. гл.          (Продолжение)

март, 2008 г.

Copyright © 2007-2008 Все права на перевод романа
Элизабет Гаскелл "Север и Юг" принадлежат:

переводчик −  Валентина Григорьева;
редакторы − Елена Первушина (Helmi Saari), miele.



Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru   без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


            Rambler's Top100