графика Ольги Болговой

Литературный клуб:


Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...

  − О жизни и творчестве Джейн Остин
  − О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
  − Уголок любовного романа.
  − Литературный герой.
  − Афоризмы.
Творческие забавы
  − Романы. Повести.
  − Сборники.
  − Рассказы. Эссe.
Библиотека
  − Джейн Остин,
  − Элизабет Гaскелл.
Фандом
  − Фанфики по романам Джейн Остин.
  − Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
  − Фанарт.

Архив форума
Наши ссылки


Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора
Гвоздь и подкова
-
Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора


Водоворот
Водоворот
-
«1812 год. Они не знали, что встретившись, уже не смогут жить друг без друга...»



Метель в пути, или Немецко-польский экзерсис на шпионской почве
-

«Барон Николас Вестхоф, надворный советник министерства иностранных дел ехал из Петербурга в Вильну по служебным делам. С собой у него были подорожная, рекомендательные письма к влиятельным тамошним чинам, секретные документы министерства, а также инструкции, полученные из некоего заграничного ведомства, которому он служил не менее успешно и с большей выгодой для себя, нежели на официальном месте...»


Перевод романа Элизабет Гаскелл «Север и Юг» - теперь в книжном варианте!
Покупайте!

Этот перевод романа - теперь в книжном варианте! Покупайте!


Впервые на русском
языке и только на Apropos:



Полное собрание «Ювенилии»

(ранние произведения Джейн Остин)

«"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...»

Элизабет Гаскелл
Жены и дочери

«Осборн в одиночестве пил кофе в гостиной и думал о состоянии своих дел. В своем роде он тоже был очень несчастлив. Осборн не совсем понимал, насколько сильно его отец стеснен в наличных средствах, сквайр никогда не говорил с ним на эту тему без того, чтобы не рассердиться...»



Что читали наши мамы, бабушки и прабабушки?

«Собственно любовный роман - как жанр литературы - появился совсем недавно. По крайней мере, в России. Были детективы, фантастика, даже фэнтези и иронический детектив, но еще лет 10-15 назад не было ни такого понятия - любовный роман, ни даже намека на него...»

К публикации романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение» в клубе «Литературные забавы»

«Когда речь заходит о трех книгах, которые мы можем захватить с собой на необитаемый остров, две из них у меня меняются в зависимости от ситуации и настроения. Это могут быть «Робинзон Крузо» и «Двенадцать стульев», «Три мушкетера» и новеллы О'Генри, «Мастер и Маргарита» и Библия...
Третья книга остается неизменной при всех вариантах - роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение»...»

Ревность или предубеждение?

«Литература как раз то ристалище, где мужчины с чувством превосходства и собственного достоинства смотрят на затесавшихся в свои до недавнего времени плотные ряды женщин, с легким оттенком презрения величая все, что выходит из-под пера женщины, «дамской" литературой»...»


*«Мой нежный повар» Неожиданная встреча на проселочной дороге, перевернувшая жизнь
*«Записки совы» Развод... Жизненная катастрофа или начало нового пути?
*«Все кувырком» Оказывается, что иногда важно оказаться не в то время не в том месте
*«Новогодняя история» Даже потеря под Новый год может странным образом превратиться в находку
* «Русские каникулы» История о том, как найти и не потерять свою судьбу
*«Пинг-понг»
Море, солнце, курортный роман... или встреча своей половинки?
*«Наваждение» «Аэропорт гудел как встревоженный улей: встречающие, провожающие, гул голосов, перебиваемый объявлениями…»

 

Библиотека

 

Элизабет Гаскелл

Перевод: Валентина Григорьева
Редакторы: Helmi Saari (Елена Первушина), miele
Север и Юг

Том II

Оглавление      Пред. гл.      (Продолжение)


Глава XLIII

Отъезд Маргарет
 


«Любой пустяк в прощанья час
Становится для нас бесценным».

 

Эбенезер Эллиотт
«Деревенский патриарх»

 

Миссис Шоу испытывала настолько сильную неприязнь к Милтону, насколько позволяла ей ее кроткая натура. Город был шумным и дымным, бедняки, которых она видела на улице, - грязными, а богатые леди одевались слишком нарядно. И ни одному человеку, простому или знатному, одежда не была впору. Она была убеждена, что Маргарет не сможет восстановить силы, оставаясь в Милтоне. Да и она сама опасалась, что ее прежние нервные приступы возобновятся. Маргарет должна вернуться с ней в Лондон и как можно быстрее. Если не убедительно, то, во всяком случае, настойчиво она убеждала Маргарет уехать, пока та слабая, уставшая, упавшая духом, не сдалась, неохотно пообещав, что после среды она будет готова сопровождать тетю в Лондон, оставив Диксон разбираться со всеми делами – оплачивать счета, продавать мебель и закрывать дом. И до того, как наступила среда – эта мрачная среда, когда должны были хоронить мистера Хейла вдали от тех мест, которые ему были знакомы при жизни, и вдали от жены, одиноко похороненной среди чужаков, что сильнее всего мучило Маргарет, поскольку она считала, что если бы не поддалась тому ошеломляющему горю в первые дни, она смогла бы все устроить по-другому – Маргарет получила письмо от мистера Белла.

    «Моя дорогая Маргарет.
    Я действительно был намерен вернуться в Милтон в четверг, но, к несчастью произошел один из тех редких случаев, когда нас, профессоров Плимута, созывают выполнить свои обязанности, и я не могу уклониться от этого. Капитан Леннокс и мистер Торнтон здесь. Первый кажется толковым человеком и исполнен благих намерений. Он предложил поехать в Милтон и помочь вам в поисках завещания. Конечно, никакого завещания нет, и вы поймете это к тому времени, если выполните мои указания. Потом капитан Леннокс заявляет, что должен сопроводить вас и свою тещу домой. И при нынешнем положении его жены я не думаю, что он останется дольше пятницы. Тем не менее, ваша Диксон очень надежна и может поддержать себя и вас, пока я приеду. Я передам дела своему милтонскому поверенному, если завещания нет, поскольку сомневаюсь, что этот толковый капитан хорошо смыслит в делах. Тем не менее, у него замечательные усы. Вам придется все продать, поэтому отберите вещи, которые вы хотите сохранить. Или вы можете выслать список позднее. Теперь еще два дела, и я закончу. Знаете вы или не знаете, но ваш бедный отец знал, что вы получите все мои деньги и имущество после моей смерти. Это не значит, что я уже собираюсь умереть. Но я упоминаю об этом, чтобы объяснить, что произойдет. Сейчас эти Ленноксы, кажется, очень любят вас и, возможно, будут любить, а, может, и нет. Поэтому лучше всего начать с официального соглашения. А именно, вы будете выплачивать им двести пятьдесят фунтов в год, пока будете получать удовольствие от совместного проживания. В эту сумму, конечно, включены и расходы на Диксон. Смотрите, чтобы вас не уговорили платить за нее. Так вы не будете брошены на произвол судьбы, и если однажды капитан пожелает жить собственным домом, то вы сможете уехать со своими деньгами куда-нибудь еще. Если на самом деле, я не потребую, чтобы вы приехали и похозяйничали сначала у меня. Потом, что касается одежды, Диксон, личных расходов и расходов на кондитерские – все молодые леди едят сладости, пока не станут благоразумнее с возрастом – я посоветуюсь со своей знакомой и узнаю, сколько вы будете получать от своего отца, прежде чем все уладится. Вот, Маргарет, вы бы упорхнули, прежде чем прочитать это письмо и удивиться, какое право имеет этот старик так бесцеремонно улаживать ваши дела? Не сомневаюсь, упорхнули бы. И все же у этого старика есть право. Он любил вашего отца тридцать пять лет, он стоял рядом с ним в день его свадьбы. Он закрыл ему глаза в день смерти. Более того, он – ваш крестный. И так как он не может вернуть вам душевное спокойствие, втайне признавая ваше превосходство в таких делах, он будет рад оказать вам скромную помощь, обеспечив вас материально. И у этого старика нет на земле родственников. «Кто будет скорбеть по Адаму Беллу?» Он уже все решил и желает только одного, но Маргарет Хейл – не та девушка, что ответит ему «нет». Напишите мне ответ, хотя бы пару строк, чтобы сообщить свое решение. И не благодарите».


    Маргарет взяла перо и дрожащей рукой написала: «Маргарет Хейл – не та девушка, что ответит ему «нет». Из-за своей слабости она не смогла придумать другого ответа, и все же ей не понравилось, что она ответила его же словами. Но даже это небольшое усилие так сильно утомило ее, что придумай она другой ответ, она не смогла бы написать ни слова. Маргарет пришлось снова лечь и постараться не думать об этом.
    − Мое дорогое дитя! Это письмо расстроило или встревожило тебя?
    − Нет! – слабым голосом ответила Маргарет. – Мне станет лучше, когда завтрашний день закончится.
    − Без сомнения, дорогая, тебе не станет лучше, пока я не увезу тебя из этой ужасной обстановки. Как ты смогла выдержать эти два года, я не представляю.
    − А куда бы я поехала? Я не могла оставить папу и маму.
    − Ну, не изводи себя, моя дорогая. Осмелюсь сказать, что все к лучшему, только я не имела понятия, как вы жили. Жена нашего дворецкого живет в лучшем доме, чем этот.
    − Иногда здесь очень мило... летом. Не стоит судить по тому, как все выглядит сейчас. Я была здесь очень счастлива, - и Маргарет закрыла глаза, чтобы прекратить разговор.
    Сейчас в доме стало намного уютнее, чем было прежде. Вечера были прохладные, и по указанию миссис Шоу во всех спальнях разожгли камины. Она баловала Маргарет при каждом случае, покупала любые лакомства или мягкие предметы роскоши, в которые она сама бы уткнулась, чтобы отдохнуть. Но Маргарет была равнодушна к таким безделушкам. И если она обращала на них внимание, то лишь только для того, чтобы выразить благодарность тете, которая во многом отказывала себе, думая о ней. Несмотря на слабость, Маргарет ощущала беспокойство. Весь день она заставляла себя не думать о церемонии, которую проводили в Оксфорде, слоняясь из комнаты в комнату и вяло откладывая в сторону те вещи, которые хотела оставить. Диксон, выполняя распоряжение миссис Шоу, ходила за ней по пятам якобы для того, чтобы получить распоряжения, но с тайным указанием утешать Маргарет, как только потребуется.
    − Эти книги, Диксон, я оставлю. А остальные ты отошлешь мистеру Беллу? Он будет дорожить ими, поскольку они принадлежали папе. Эту...мне бы хотелось, чтобы ты отправила эту книгу мистеру Торнтону после того, как я уеду. Постой, я напишу ему записку, - она поспешно села, словно боялась передумать и написала:

    «Уважаемый сэр! Несомненно, вы будете дорожить этой книгой в память о моем отце, которому она принадлежала. С уважением, Маргарет Хейл.»

    Она вновь стала бродить по комнатам, разглядывая предметы, которые были знакомы ей с детства, не желая оставлять их – старомодные, потертые и потрепанные вещи. Но больше она не заговорила. И Диксон доложила миссис Шоу, что «сомневается, слышала ли мисс Хейл хоть слово из того, что я ей говорила, хотя я говорила без умолку, чтобы отвлечь ее внимание». Проведя весь день на ногах, к вечеру Маргарет была физически истощена и поэтому этой ночью спала лучше, чем в предыдущие ночи после того, как ей сообщили о смерти мистера Хейла.
    На следующий день за завтраком она выразила желание пойти и попрощаться с друзьями. Миссис Шоу возразила:
    − Я уверена, моя дорогая, что у тебя здесь нет достаточно близких друзей, чтобы навещать их так скоро, ведь ты еще не побывала в церкви.
    − Но у меня остался только один сегодняшний день. Если капитан Леннокс приедет сегодня днем, и если мы должны... если я, действительно, должна уехать завтра...
    − О, да. Мы уедем завтра. Я все больше и больше убеждаюсь, что этот воздух слишком вреден для тебя, из-за него ты так бледна и больна. Кроме того, Эдит ждет нас, и она, может быть, ждет меня. А тебе, моя дорогая, в твоем возрасте нельзя оставаться одной. Нет, если ты должна совершить эти визиты, я пойду с тобой. Я полагаю, Диксон сможет найти нам экипаж?
    Миссис Шоу отправилась опекать Маргарет, взяв с собой свою служанку, чтобы та позаботилась о шалях и надувных подушках. Маргарет была слишком грустной, чтобы улыбаться, видя все эти приготовления к двум визитам, которые она сама часто совершала в любое время дня. Она почти боялась признаться, что собирается посетить дом Николаса Хиггинса. Все, что ей оставалось – это надеяться, что тетя не сможет выйти из экипажа и прогуляться по двору из-за того, что ветер развевал влажное белье, вывешенное сушиться на веревках, протянутых между домами.
    Миссис Шоу разрывалась между страстью к удобствам и желанием держаться в рамках пристойности, свойственной почтенной женщине. Но первое чувство возобладало, и, надавав Маргарет указаний быть осторожной, чтобы не подхватить лихорадку, которая всегда таится в таких местах, тетя разрешила ей пойти туда, где она так часто бывала раньше, без всяких предосторожностей и не спрашивая разрешения.
    Николаса не было дома, только Мэри и двое детей Баучера. Маргарет расстроилась, что не очень удачно выбрала время для визита. Мэри была недалекой, но доброй и сердечной девушкой. Как только она поняла, что мисс Хейл пришла попрощаться с ними, она начала кричать и рыдать, почти не сдерживаясь, и Маргарет поняла, что бесполезно говорить с ней о тех мелочах, о которых она вспомнила, пока ехала в экипаже. Ей удалось лишь немного успокоить Мэри, пообещав, что когда-нибудь, они снова встретятся, после чего Маргарет попросила передать Николасу, что ей очень хочется, чтобы он пришел навестить ее сегодня вечером, когда закончит работу.
    Уходя от них, она остановилась и огляделась, затем немного замешкалась, прежде чем сказать:
    − Мне бы хотелось взять что-нибудь на память о Бесси.
    В Мэри тотчас проснулось великодушие. Что они могут дать? Когда Маргарет выбрала маленькую простую чашку, которая, как она помнила, всегда стояла рядом с Бесси, чтобы та утоляла жажду во время лихорадки, Мэри сказала:
    − Ох, возьмите что получше, эта стоит всего четыре пенса!
    − Эта подойдет, спасибо, - ответила Маргарет и быстро вышла, пока Мэри светилась от радости, что сумела угодить гостье.
    «Теперь к миссис Торнтон, - подумала она про себя. – Я должна это сделать», - но, думая об этом, она выглядела очень суровой и бледной, ей было трудно найти подходящие слова, чтобы объяснить своей тете, кто такая миссис Торнтон, и почему она должна попрощаться с ней.
    Их обеих – миссис Шоу тоже решила пойти – проводили в гостиную, в которой только что разожгли камин. Миссис Шоу поплотнее закуталась в шаль и вздрогнула.
    − Какая холодная комната! – сказала она.
    Им пришлось подождать какое-то время, пока спустится хозяйка. Миссис Торнтон стала снисходительнее к Маргарет теперь, когда та собралась уезжать. Она помнила ее характер, который проявлялся в разное время и в разных ситуациях даже лучше, чем терпение, с которым она выносила долгие и тяжелые заботы. Когда она приветствовала Маргарет, ее лицо смягчилось, в ее манерах даже появился оттенок доброты, когда она заметила бледное, распухшее от слез лицо и дрожь в голосе, которую Маргарет старательно пыталась унять.
    − Позвольте мне представить мою тетю, миссис Шоу. Завтра я уезжаю из Милтона. Я не знаю, знаете ли вы об этом. Но мне хотелось еще раз увидеть вас, миссис Торнтон, чтобы... извиниться за свое поведение в нашу последнюю встречу. И сказать, я убеждена, что у вас были добрые намерения... тем не менее, мы не поняли друг друга.
    Миссис Шоу очень озадачили слова Маргарет. Благодарить за доброту! И извиняться за отсутствие хороших манер! Но миссис Торнтон ответила:
    − Мисс Хейл, я рада, что вы оценили меня должным образом. Выражая несогласие с вами, я лишь следовала своему долгу. Я всегда хотела быть для вас другом. Я рада, что вы оценили мой поступок.
    − Но, - сказала Маргарет, при этом сильно покраснев, - вы оцените меня справедливо и поверите, что, хотя я не могу... я не решаюсь... дать вам объяснения моего поведения, я не сделала ничего плохого, что бы вы не думали?
    Голос Маргарет был таким мягким, а взгляд таким умоляющим, что миссис Торнтон еще раз попала под влияние этих чар, до сих пор считая себя нечувствительной.
    − Да, я верю вам. Давайте не будем больше говорить об этом. Где вы собираетесь жить, мисс Хейл? Я поняла из слов мистера Белла, что вы собираетесь покинуть Милтон. Вам он никогда не нравился, - сказала миссис Торнтон, мрачно улыбнувшись, - но, тем не менее, не ждите, что я поздравлю вас с тем, что вы уезжаете. Где вы будете жить?
    − У своей тети, - ответила Маргарет, поворачиваясь к миссис Шоу.
    − Моя племянница будет жить со мной на Харли-стрит. Она для меня почти как дочь, - ответила миссис Шоу, с любовью глядя на Маргарет. – И я рада признать, что обязана вам за всю ту доброту, что вы ей оказали. Если вы или ваш муж приедете в Лондон, мой зять и моя дочь, капитан и миссис Леннокс, я уверена, будут рады оказать вам внимание, которое только в наших силах.
    Миссис Торнтон подумала про себя, что Маргарет не позаботилась просветить свою тетю относительно родства мистера и миссис Торнтон, на которых эта аристократка распространяла свое покровительственное отношение. Поэтому она ответила кратко.
    − Мой муж умер. Мистер Торнтон – мой сын. Я никогда не поеду в Лондон, поэтому маловероятно, что я воспользуюсь вашим любезным предложением.
    В этот момент мистер Торнтон вошел в комнату. Он только что вернулся из Оксфорда. Его траурный сюртук выдавал причину, по которой он там находился.
    − Джон, - сказала его мать, - эта леди – миссис Шоу, тетя мисс Хейл. Мне жаль говорить, что мисс Хейл зашла попрощаться с нами.
    − Итак, вы уезжаете! – сказал он тихо.
    − Да, - ответила Маргарет. – Мы уезжаем завтра.
    − Мой зять приедет сегодня вечером, чтобы сопроводить нас, - ответила миссис Шоу.
    Мистер Торнтон отвернулся. Он не сел и, казалось, что он рассматривает что-то на столе, словно обнаружил нераспечатанное письмо, которое заставило его забыть о гостях. Казалось, что он даже не заметил, когда они поднялись, чтобы уйти. Тем не менее, он пошел проводить миссис Шоу до экипажа. Пока экипаж подъезжал, он и Маргарет стояли рядом на ступеньках, и возможно, у обоих в памяти возникло воспоминание о дне бунта. У него оно было связано с разговором следующего дня, ее пылким заявлением, что во всей этой жестокой и отчаявшейся толпе не было человека, о котором она бы не позаботилась так же, как о нем. И при воспоминании, он нахмурился, хотя сердце билось часто, сгорая от любви.
    − «Нет! – сказал он себе, - однажды я уже попытался и потерял все. Пусть она уезжает со своим каменным сердцем, со своей красотой! Какой непреклонной и изможденной она сейчас выглядит, насколько красивой! Она боится, что я заговорю, из-за чего ей придется стойко сдерживаться. Пусть уезжает. Она может быть красавицей и наследницей, но она поймет, что трудно найти сердце более преданное, чем мое. Пусть уезжает!»
    В голосе, которым он попрощался с ней, не было ни тени сожаления, никакой другой эмоции. И протянутая рука была пожата с твердой невозмутимостью и отпущена так небрежно, словно это был увядший цветок. Но никто из домочадцев не видел мистера Торнтона в тот день. Он был занят делами, по крайней мере, он так сказал.

    Маргарет потратила на эти визиты почти все свои силы, ей пришлось подчиниться присмотру, ласкам и вздохам тети «я тебе говорила». Диксон заметила, что в первый день, как узнала о смерти отца, она была так же плоха. Миссис Шоу советовалась с ней, насколько необходимо отложить завтрашний отъезд. Но когда тетя неохотно предложила Маргарет отложить их отъезд на несколько дней, последняя скорчилась, как от острой боли, и сказала:
    − О, нет, давайте уедем. Здесь у меня не хватит терпения. Мне здесь не станет лучше. Я хочу забыть.
    Поэтому приготовления к отъезду продолжались. Приехал капитан Леннокс, привез новости об Эдит и маленьком мальчике. И Маргарет обнаружила, что равнодушный, безразличный разговор с тем, кто не старался беспрестанно выражать сочувствие, хотя и был добр с ней, пошел ей на пользу. Она поднялась и к тому времени, когда должен был прийти Хиггинс, Маргарет уже смогла тихо покинуть комнату и ждать у себя в спальне, когда Диксон позовет ее.
    − Как? – сказал он, когда она вошла, - подумать только, старый джентльмен умер во сне! Я был просто огорошен, когда мне рассказали. «Мистер Хейл?» - переспросил я. - «Тот, который был священником?» - «Да!» - ответили мне. «Тогда», - сказал я, - «умер самый хороший человек, живший на этой земле, попробовал бы кто-нибудь быть таким!» Я приходил повидать вас, сказать вам, как я сожалею, но те женщины в кухне не передали вам, что я был здесь. Они сказали, что вы больны... И горько мне, но вы не похожи на себя. Вы станете в Лондоне знатной дамой, верно?
    − Нет, не знатной дамой, - ответила Маргарет, слабо улыбаясь.
    − Ясно! Торнтон сказал... спросил день или два назад: «Хиггинс, ты видел мисс Хейл? – «Нет», - ответил я. – «Там много женщин, которые не пустят меня к ней. Но я могу и подождать, если она больна. Она и я знаем друг друга очень хорошо. И она не станет сомневаться, что мне очень жаль старого джентльмена, просто потому что я не могу пойти к ней и сказать об этом». А он говорит: «Тебе не придется долго ждать, чтобы увидеть ее, приятель. Она не останется с нами надолго, ничего не поделаешь. У нее много важных родственников, которые заберут ее, мы больше не увидим ее». – «Хозяин», - сказал я, - «если я не увижу ее перед отъездом, я постараюсь поехать в Лондон после Троицына дня. Я не откажусь попрощаться с ней, какие бы ни были у нее родственники». Но благослови вас Бог, я знал, что вы придете к нам. Я только пытался развеселить хозяина – я притворился, что подумал, будто вы можете уехать из Милтона, не повидав меня.
    − Вы совершенно правы, - ответила Маргарет. – Вы хорошо меня знаете. И вы не забудете меня, я уверена. И если больше никто в Милтоне не будет меня помнить, я совершенно уверена, что вы будете вспоминать. И папу тоже. Вы знаете, каким добрым и заботливым он был. Посмотрите, Хиггинс! Вот его Библия. Я сохранила ее для вас. Мне трудно с ней расставаться, но я знаю, ему бы понравилось, что она у вас. Я уверена, что вы будете беречь ее и изучать то, что в ней написано, ради него.
    − Вы можете говорить так. Даже если бы это были каракули самого дьявола, и вы попросили меня прочесть их ради вас и старого джентльмена, я бы прочел. Что это такое, красавица? Я не собираюсь брать от вас деньги, даже и не думайте. Мы были хорошими друзьями, меж нами не должно быть звона денег.
    − Это для детей... для детей Баучера, - поспешно сказала Маргарет. – Они понадобятся им. Вы не имеете права отказываться. Я бы не предложила вам и пенни, - сказала она, улыбаясь, - не думайте, что эти деньги для вас.
    − Что ж, красавица! Мне ничего не остается, как сказать: «Благослови вас Бог! Благослови вас Бог!... И аминь».


(Продолжение)

октябрь, 2008 г.

Copyright © 2007-2008 Все права на перевод романа
Элизабет Гаскелл "Север и Юг" принадлежат:

переводчик −  Валентина Григорьева;
редакторы − Елена Первушина (Helmi Saari), miele.



Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru   без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


            Rambler's Top100