Уголок любовного романа − Поговорим о любовном женском романе – по мнению многих, именно этому жанру женская литература обязана столь негативным к себе отношением

Литературный герой  − Попробуем по-новому взглянуть на известных и не очень известных героев произведений мировой литературы.

Творческие забавы − Пишем в стол? Почему бы не представить на суд любителей литературы свои произведения?

Библиотека −произведения Джейн Остин и Элизабет Гaскелл

Фандом −фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа

Афоризмы  −Умные, интересные, забавные высказывания о литературе, женщинах, любви и пр., и пр.

Форум −Хочется высказать свое мнение, протест или согласие? Обсудить наболевшую тему? Вам сюда.

Гостевая книга − Доброе слово стимулирует деятельность Клуба. Впрочем, как и конструктивная критика.

Наши ссылки
Из сообщений на форуме

Впервые на русском языке:
Элизабет Гаскелл
«Север и Юг»

Дискуссии о пеших прогулках и дальних путешествиях

О женском образовании и «синих чулках»

Популярные танцы во времена Джейн Остин

Сборники: «Новогодний (рождественский) рассказ»
и
«Детективные истории» - Исторический детектив времен Джейн Остин

Творческие забавы

Юлия Гусарова

Начало     Пред. гл.


Цена крови

6.

Каин повернулся, сменив неудобную позу. Теперь он лежал на спине. Глаза его смотрели в пустое голубое небо, впитавшее солнечный свет, как губка воду. Этот свет слепил глаза, вызывая резкую боль и слезы. Каин почувствовал себя обманутым. Не в какой-то мелочи или в очередном ожидании. Вся его жизнь, он сам оказались пустышкой. Словно театральное представление со множеством участников, с веселой музыкой, забавным сюжетом и хитроумными пассажами. Но вот в зале включили верхний свет, и магия исчезла. Зрители увидели выцветшие декорации, запыленные поношенные костюмы из других пьес. А герой, все его чувства и чаяния, еще минуту назад казавшиеся такими реальными и значимыми, исчезли. И никому до этого нет дела. Пусто.

Каин вспомнил пасмурный осенний день из детства. Родителей не было дома, и они с Авелем играли, представляя, что они жители Града, в котором все иначе. Каин не очень-то любил эти выдумки Авеля, но в тот день игра сильно захватила его, у него появилось множество самых разных идей, и Авель был от них в восторге, они увлеченно воплощали их, перевернув дом вверх дном. Они были в самом разгаре игры, когда неожиданно появился отец. Он был сумрачен и раздражен.

Увидев во что дети превратили комнату, он разозлился. Надо было побыстрей убираться с его глаз, но Авель зачем-то решил все объяснить отцу. Когда тот услышал о Граде, то словно с цепи сорвался. Он кричал, как сумасшедший, бранясь на детей и проклиная жену. Вдруг он схватил Авеля и, одним махом вытащив из штанов ремень, начал стегать испуганного ребенка. Дети кричали, но Адам, не переставая, стегал и стегал. Наконец Каин повис на руке отца, вцепившись в нее зубами. Тот дернулся и, сбросив сына, остановился. Очнувшись, он отпустил и ремень, и Авеля и выбежал из дома, хлопнув входной дверью.

Каин ненавидел отца: как он мог, как смел он, поднять руку на такого бесхитростного, доверчивого ребенка?! Как это подло! Как гадко! Он презирал этого большого, недалекого человека!

Авель захлебывался слезами, судорожно глотая воздух. Каин поднял брата и повел наверх в их комнату. Ему было очень жаль малыша. Каин, не раздумывая, согласился бы на то, чтобы отец избил его, а не брата. Он долго еще успокаивал и утешал Авеля, и тот наконец заснул.

Малыш спал, когда в комнату вошел отец. На Каина пахнуло знакомым кислым запахом: отец пришел от Сариила. Нетвердой походкой он подошел к кровати младшего сына и устало опустился на нее. Он гладил мальчика по голове, бормотал что-то себе под нос, порывисто дыша и слегка раскачиваясь. Сонный Авель зашевелился и обнял своими ручками склонившегося к нему отца. Тот громко всхлипнул и уткнулся в детскую макушку. Потом встал, утер лицо рукавом и вышел из комнаты, едва вписавшись в дверной пролет. Он вышел, не пожелав Каину спокойной ночи и даже не взглянув на него, словно того и не было вовсе.

Каин еще долго сидел на своей кровати. Сон не шел к нему. Он словно оказался совсем один ночью на улице: он видел в светящееся окно дома, как счастливы там родители с Авелем, согретые и защищенные от всего, таящегося во тьме за стенами дома. Его не было с ними, а они этого не замечали. Он был отчаянно одинок, а они не звали его войти.

7.

Вымыв порог и ступени, Ева бросила тряпку в ведро, вытерла тыльной стороной запястья пот со лба и, убрав упавшие на лицо волосы, устало выгнула спину, чтобы хоть немного ослабить боль в пояснице. "Как я устала", - тихо пробормотала женщина. Уже давно она списывала на усталость свою раздражительность, разочарование и бессилие. "Я просто устала", - уговаривала она себя, не в силах справиться с чувством безысходности и жгучей обиды.

Выплеснув воду из ведра в канаву около забора, Ева вернулась в дом. Там пахло влажной древесиной, затворенные ставни сохраняли прохладу и полумрак. Было тихо: Каин в винограднике, а Авель в поле с отцом: не столько помогает, сколько возится с щенятами, вечно крутившимися вокруг него.

Ева скинула башмаки и пошла по влажному полу босиком. Скоро надо будет снова браться за домашние дела. Один за другим вернуться домой дети и Адам. Все снова закрутится в бесконечном круге, дом наполниться суетой и шумом. Но сейчас можно немного посидеть и передохнуть. Она налила в кружку воды и села в кресло, с удовольствием закинув гудящие ноги на скамью. Ева откинула голову на изголовье и прикрыла глаза. Вот так тихо посидеть, чтобы затихла боль в пояснице и ногах, чтобы никто не дергал. Ни о чем не думать.

До ее слуха донеслась тихая мелодия. "Это Уриил", - улыбнулась Ева. Он всегда был трогательно внимателен к ней, и даже теперь спустя столько времени, когда у нее выдаются минуты затишья, он всегда находит возможность немного порадовать ее. Звук постепенно усиливался, и она с удовольствием погрузилась в накатывающиеся волны музыки.

Она не просто любила музыку, музыка пронизывала все ее существо, ее способность чувствовать и мыслить имели музыкальную форму. Каждый: муж, дети, архангелы, которые были постоянно рядом, да и просто соседи и случайные прохожие, с которыми ей доводилось сталкиваться, - рождал в Еве свою музыкальную тему, которая развивалась и варьировалась в зависимости от происходящих событий и ее настроения.

Нежно переливались серебряными колокольчиками мелодии сыновей, когда они были маленькими. Дети взрослели, менялись и их мелодии. Все больше они расходились, приобретая противоположные характеры и звучание. Неясные смутные чувства рождал глухой рокот мелодии Каина: напряженная, сдержанная, казалось, она еще только копит энергию, чтобы разлиться чем-то многозвучным, мощным. И это пугало Еву: там явно недоставало радости и простоты. Вот чего было в избытке в незатейливой мелодии младшего сына - все тона светлые и радостные. Он и сам был такой - открытый и веселый, с ним всегда было просто, неважно сердился ты или радовался. Но его мелодия тоже тревожила и смущала материнское сердце: как будто чего-то там не хватало, или было в избытке? Она не знала.

Ее любовь к Адаму - о, здесь был целый океан звуков от отдельных голосов до многоголосной симфонии, они нежно пели и горько рыдали, неистовствали и утихали, радовались и грустили, любили и ненавидели, презирали и превозносили - все, что только могла вместить измученная женская душа. Эта музыка затихала в ней только тогда, когда ни мыслей, ни чувств у женщины не оставалось.

А сейчас звучал Уриил. Милый, добрый Уриил, он почему-то всегда был особенно нежен к ней и единственный, кто умел быть достаточно чутким и тактичным. Они ни разу не осудил ее ни за один из ее поступков, и она знала, что он на самом деле не осуждает ее и не смеется над ней. И только он всегда наполнял ее существо мелодией ясной и спокойной и в то же время глубокой и многозвучной.

Почему так не бывает с Адамом? Ну разве что только в самом начале, пока они не покинули Града. Хотя уже тогда все пошло наперекосяк после того, как Адам ушел от нее. Она еще накануне почувствовала какую-то тревожную трель, сначала она была где-то на периферии, но потом все больше и больше вплеталась в основную мелодию и вдруг сама стала главной партией, а все остальное лишь аккомпанировало ей. И вот Адам заговорил с ней, и тревожная трель разрешилась диссонирующим аккордом. Она отступила, чтобы ощутить разрешение в консонанс, но этого не произошло. Раздался тихий, но резкий рвущийся звук. Уже тогда она поняла, что поступает неверно, что необходимо сейчас же что-нибудь предпринять, иначе диссонанс в их мелодии будет звучать постоянно. Но она почему-то не захотела, она именно не захотела, как не захотел Адам. Она развернулась и пошла прочь.

Все, что было дальше, было лишь последствием того нежелания. Этот болван Ливъятан хотел быть таким значительным - все контролировать, дергать за веревочки! Не очень-то он ее обманул. Она сама уже хотела делать вопреки, получить удовольствие от свободы. А этот мошенник просто попался под руку с тем проклятым плодом, который оказался совсем не таким замечательным, как выглядел.

А потом появился Адам. Как он потом кричал, как ненавидел ее! До сих пор ненавидит и клянет, а взял-то плод, только потому, что знал, что виноват сам. Что это все его свобода, за которой он погнался, бросив ее одну. Сейчас она почти не обижается на него за эти обвинения, - что толку! - они оба знают лучше всех остальных, что и когда произошло. Но тогда, она очень разозлилась на него, особенно за то, что он отрекся от нее перед Ним. Такая подлость, такое предательство! Собственно это продолжается и поныне, но теперь это ее не трогает, или почти не трогает.

Она ушла тогда, не обернувшись на тех двух, что еще о чем-то спорили. Адам бушевал и кипятился, обвиняя и Его и ее. А Он отвечал спокойно и даже как будто с сожалением, словно не в Его власти изменить все, что произошло. Какой фарс! Они оба упивались своими чувствами: один - отчаяния, Другой - справедливости. Они решали в своих спорах ее судьбу, а о ней самой даже не вспомнили, даже не взглянули на нее, словно она была неодушевленным предметом! Ей нестерпимо захотелось убежать от них обоих подальше. Они оба стали ей одинаково ненавистны.

Потом она, конечно, поняла, что никуда ей от них не деться, что оба они - совершенно неотъемлемая часть ее самой. Что без них даже дышать невозможно. Хоть и с ними задыхаешься порой от боли и отчаяния.

8.

Каин поднялся на локте, краем глаза заметив большую облезлую собаку, что подошла к ним и уселась у самой головы Авеля.

- Пошла прочь! Пошла! Пошла! - пытался отогнать животное Каин, но безуспешно. Она лишь подняла морду, внимательно и, как ему показалось, с тоскливым презрением посмотрела на него, и принялась лизать лицо брата.

- Не трогай его! Пошла отсюда!

Каину было невыносимо видеть, как она, не обращая никакого внимания на его крики и жесты, старательно вылизывала Авеля, словно своего щенка.

- Какая мерзость! - Каин с отвращением отвернулся и перестал гнать собаку.

"Авель бы не возражал", - подумал он. Тот целовался и обнимался со всеми бродячими псами, называя этих грязных тощих тварей милыми. У Каина эта привязанность брата вызывала нестерпимое омерзение. Он не в силах был сдерживаться и часто ругал Авеля. Но в ответ слышал лишь благодушные заверения:

- Ну, не сердись, Каин, посмотри какие они забавные. Да они не на много грязнее нас. Погляди на этого бедолагу. Как он потешно пытается нам понравиться. Они такие ласковые и преданные.

А уж если какая-нибудь тварь поранилась или заболела, то Авель мог часами возиться с нею, и тогда любые уговоры, упреки и крики были бессильны. Дай ему волю, он из их дома устроил бы лазарет для больных животных, а сам бы ютился в сарае. Но к счастью, в этом с Каином были едины оба родителя, и дом остался свободен от нашествия подопечных Авеля. Во всех же остальных местах брат был с ними неразлучен. Здоровые и больные, звери и птицы - они все время были рядом с ним.

- Авель, оставь их в покое, когда-нибудь ты сам заразишься от них какой-нибудь дрянью и заразишь весь дом, - не унимались родные.

Но тот в ответ лишь улыбался.

Вот и сейчас, собака лизала его щеку, и Каину показалось, что брат снова улыбнулся. У Авеля была какая-то удивительная улыбка, обладающая непостижимым притягательным очарованием. Ничем другим он как будто и не отличался: ни красотой, ни умом, ни какими-то особенными способностями, разве что умел врачевать всех больных тварей. Всего лишь добродушный мальчик с милой улыбкой. Но было в этой улыбке нечто такое, что ни у кого из окружающих Каин никогда не встречал.

Мать говорила, что ему улыбаются ангелы. Ангелы… Каин никогда не понимал, как ангелы могут улыбаться и умеют ли они это делать вообще. Каину они не улыбались никогда.

(Продолжение)

июль, 2008 г.

Copyright © 2008 Юлия Гусарова

Другие публикации автора

Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru  без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004  apropospage.ru


    Rambler's Top100