графика Ольги Болговой

Литературный клуб:


Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...

  − О жизни и творчестве Джейн Остин
  − О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
  − Уголок любовного романа.
  − Литературный герой.   − Афоризмы.
Творческие забавы
  − Романы. Повести.
  − Сборники.
  − Рассказы. Эссe.
Библиотека
  − Джейн Остин,
  − Элизабет Гaскелл.
Фандом
  − Фанфики  по романам Джейн Остин.
  − Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
  − Фанарт.

Архив форума
Наши ссылки


Впервые на русском
языке и только на Apropos:



Полное собрание «Ювенилии»

(ранние произведения Джейн Остин)

«"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...»

Элизабет Гаскелл
Элизабет Гаскелл
«Север и Юг»

«Как и подозревала Маргарет, Эдит уснула. Она лежала, свернувшись на диване, в гостиной дома на Харли-стрит и выглядела прелестно в своем белом муслиновом платье с голубыми лентами...»


Перевод романа Элизабет Гаскелл «Север и Юг» - теперь в книжном варианте!
Покупайте!

Этот перевод романа - теперь в книжном варианте! Покупайте!


Элизабет Гаскелл
Жены и дочери

«Осборн в одиночестве пил кофе в гостиной и думал о состоянии своих дел. В своем роде он тоже был очень несчастлив. Осборн не совсем понимал, насколько сильно его отец стеснен в наличных средствах, сквайр никогда не говорил с ним на эту тему без того, чтобы не рассердиться...»


Дейзи Эшфорд
Малодые гости,
или План мистера Солтины

«Мистер Солтина был пожилой мущина 42 лет и аххотно приглашал людей в гости. У него гостила малодая барышня 17 лет Этель Монтикю. У мистера Солтины были темные короткие волосы к усам и бакинбардам очень черным и вьющимся...»



Водоворот - любовно-исторический роман

Денис Бережной - певец и музыкант
Денис Бережной - певец и музыкант
Исполнитель романсов генерала Поля Палевского Взор и Красотка к On-line роману «Водоворот»



По-восточному

«— В сотый раз повторяю, что никогда не видела этого ти... человека... до того как села рядом с ним в самолете, не видела, — простонала я, со злостью чувствуя, как задрожал голос, а к глазам подступила соленая, готовая выплеснуться жалостливой слабостью, волна.
А как здорово все начиналось...»


Моя любовь - мой друг

«Время похоже на красочный сон после галлюциногенов. Вы видите его острые стрелки, которые, разрезая воздух, порхают над головой, выписывая замысловатые узоры, и ничего не можете поделать. Время неуловимо и неумолимо. А вы лишь наблюдатель. Созерцатель. Немой зритель. Совершенно очевидно одно - повезет лишь тому, кто сможет найти тонкую грань между сном и явью, между забвением и действительностью. Сможет приручить свое буйное сердце, укротить страстную натуру фантазии, овладеть ее свободой. И совершенно очевидно одно - мне никогда не суждено этого сделать...»


Пять мужчин

«Я лежу на теплом каменном парапете набережной, тень от платана прикрывает меня от нещадно палящего полуденного солнца, бриз шевелит листья, и тени от них скользят, ломаясь и перекрещиваясь, по лицу, отчего рябит в глазах и почему-то щекочет в носу...»


Жизнь в формате штрих-кода

«- Нет, это невозможно! Антон, ну и куда, скажи на милость, запропала опять твоя непоседа секретарша?! – с недовольным видом заглянула Маша в кабинет своего шефа...»


Cтатьи


Наташа Ростова - идеал русской женщины?

«Можете представить - мне никогда не нравилась Наташа Ростова. Она казалась мне взбалмошной, эгоистичной девчонкой, недалекой и недоброй...»


Слово в защиту ... любовного романа

«Вокруг этого жанра доброхотами от литературы создана почти нестерпимая атмосфера, благодаря чему в обывательском представлении сложилось мнение о любовном романе, как о смеси "примитивного сюжета, скудных мыслей, надуманных переживаний, слюней и плохой эротики"...»


Что читали наши мамы, бабушки и прабабушки?

«Собственно любовный роман - как жанр литературы - появился совсем недавно. По крайней мере, в России. Были детективы, фантастика, даже фэнтези и иронический детектив, но еще лет 10-15 назад не было ни такого понятия - любовный роман, ни даже намека на него...»

К публикации романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение» в клубе «Литературные забавы»

«Когда речь заходит о трех книгах, которые мы можем захватить с собой на необитаемый остров, две из них у меня меняются в зависимости от ситуации и настроения. Это могут быть «Робинзон Крузо» и «Двенадцать стульев», «Три мушкетера» и новеллы О'Генри, «Мастер и Маргарита» и Библия...
Третья книга остается неизменной при всех вариантах - роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение»...»

Ревность или предубеждение?

«Литература как раз то ристалище, где мужчины с чувством превосходства и собственного достоинства смотрят на затесавшихся в свои до недавнего времени плотные ряды женщин, с легким оттенком презрения величая все, что выходит из-под пера женщины, «дамской" литературой»...»

Вирджиния Вулф
Русская точка зрения

«Если уж мы часто сомневаемся, могут ли французы или американцы, у которых столько с нами общего, понимать английскую литературу, мы должны еще больше сомневаться относительно того, могут ли англичане, несмотря на весь свой энтузиазм, понимать русскую литературу…»


Джейн Остен

«...мы знаем о Джейн Остен немного из каких-то пересудов, немного из писем и, конечно, из ее книг...»

Вирджиния Вулф
«Вирджиния»

«Тонкий профиль. Волосы собраны на затылке. Задумчивость отведенного в сторону взгляда… Вирджиния Вулф – признанная английская писательница. Ее личность и по сей день вызывает интерес»

Маргарет Митчелл
Ф. Фарр "Маргарет Митчелл и ее "Унесенные ветром"

«...Однажды, в конце сентября, она взяла карандаш и сделала свою героиню Скарлетт. Это имя стало одним из самых удивительных и незабываемых в художественной литературе...»

Кэтрин Мэнсфилд
Лилит Базян "Трагический оптимизм Кэтрин Мэнсфилд"

«Ее звали Кэтлин Бичем. Она родилась 14 октября 1888 года в Веллингтоне, в Новой Зеландии. Миру она станет известной под именем Кэтрин Мэнсфилд...»


В счастливой долине муми-троллей

«Муми-тролль -...oчень милое, отзывчивое и доброе существо. Внешне немного напоминает бегемотика, но ходит на задних лапках, и его кожа бела, как снег. У него много друзей, и ...»

Мисс Холидей Голайтли. Путешествует

«Тоненькая фигурка, словно пронизанная солнцем насквозь, соломенные, рыжеватые пряди коротко подстриженных волос, мечтательный с прищуром взгляд серо-зеленых с голубоватыми бликами глаз...»


Джейн Остин и ее роман "Гордость и предубеждение"

* Знакомство с героями. Первые впечатления
* Нежные признания
* Любовь по-английски, или положение женщины в грегорианской Англии
* Счастье в браке
* Популярные танцы во времена Джейн Остин
* Дискуссии о пеших прогулках и дальних путешествиях
* О женском образовании и «синих чулках»
* Джейн Остин и денди
* Гордость Джейн Остин
* Мэнсфилд-парк Джейн Остен «Анализ "Мэнсфилд-парка", предложенный В. Набоковым, интересен прежде всего взглядом писателя, а не критика...» и др.


 

Творческие забавы 

Светланa Беловa


Русские каникулы

Начало   Пред. гл.


Глава седьмая

 

Генри, нажав отбой, со злостью швырнул трубку на стол: это какое-то бедствие, невозможно связаться с человеком! Пробормотав про себя все существующие ругательства, он кое-как выцарапал из кармана мобильник, едва не оторвав к чертовой матери этот самый карман, и, порывшись в списке телефонов, набрал номер Димы. К черту приличия и условности! Он должен понять, что происходит!
   Раздражение его сегодня достигло максимальных высот. С утра он сорвался на миссис Стюарт, когда та спросила о его самочувствии, и потом очень долго извинялся перед ни в чем не повинной женщиной, которая даже растерялась от его немотивированной истерики. Войдя в офис, он наорал на секретаршу, едва не доведя девушку до слез. Потом на совещании досталось его администраторам, менеджерам и управляющему делами. В конце концов, он решил взять себя в руки и с этой решимостью попытался снова дозвониться до Алисы и снова − неудачно.
   И вот сейчас он надеялся, что хотя бы Дима будет доступен. В трубке послышались гудки и − наконец-то! − ему ответили, такой знакомый бодрый и веселый голос его русского приятеля, который вдруг сразу похолодел после того, как Генри представился. Но Генри, игнорируя холодок, повеявший из трубки, настойчиво попросил прояснить ситуацию. Дима, помявшись, сообщил, что он и сам в недоумении, поскольку Алиса замкнулась в себе и все попытки Димы поговорить об их английском друге пресекает на корню. Генри, нахмурившись, выслушал эти его сообщения и сказал, что не говорил с Алисой с того памятного прощания в аэропорту, три недели назад.
   Потом, помолчав, он вдруг заговорил с Димой несколько сбивчиво, но абсолютно откровенно:
   − Послушай, Дим, я понимаю, что… что ничего не понимаю! Но я не могу оставаться в неведении. Мне сложно отсюда заочно что-то предпринимать. Может быть, я ее невольно чем-то обидел. Но в тот день в аэропорту… Да нет, черт, еще раньше, я решил, что я ей небезразличен, причем до такой степени… До такой степени, что мне, в общем,… показалось, что я могу рассчитывать на ее благосклонность, на то, что мы с ней, н-ну… может быть у нас получится нечто большее. Я уверился в этом, причем я много думал здесь о нас, и я понял, что мы должны быть вместе. А теперь я не знаю, что и думать, − он помолчал немного, потом продолжил с горечью. − Она не подходит к телефону, она не хочет говорить со мной, так надо это понимать? Я здесь схожу с ума, я затерроризировал всю фирму, всех близких. Я должен с ней поговорить, слышишь? Ты должен помочь мне, ведь это и в ее интересах!
   Дима со вздохом ответил:
   − Генри, я и не знал, что у вас все так ...ээээ ...запущено. Я вижу, что с Алиской что-то творится, но она ничего мне не говорит, а только молчит, ну или рычит, если я ее о чем-то таком спрашиваю. Генри, я сделаю все, что смогу. Я постараюсь убедить ее, ну, или, по крайней мере, выясню, что случилось. Я позвоню тебе. Обязательно!
   Генри, отключив телефон, опустился в кресло. Что-то случилось, что-то произошло, но что? Он снова и снова задавал себе этот вопрос, но ответов не было, слишком много неизвестных было в этой задачке, слишком много допущений. Надо все бросить и ехать туда, посмотреть ей в глаза и попытаться снова все исправить. Но если бы знать, что он должен исправлять, на этот вопрос у него ответа не было.


− Алиса, по поводу наших новых заказчиков. Они подъедут сегодня к тебе, − с этими словами директор передал ей пухлую аккуратную пачку чертежей. − Ты посмотри, пожалуйста, этот проект. Там есть один узел, довольно сложный для расчетов. Ну, и по новым расценкам определись. Они пока применяют старые, но я думаю, мы должны их убедить перейти на новые. С точки зрения заказчика эти расценки более экономически оправданы и обоснованы.
   Алиса, кивнув, сгребла под мышку чертежи и, повернувшись, направилась уже к двери, когда директор опять окликнул ее:
   − Алис, что-то ты мне последнее время не нравишься.
   − Спасибо, Олег Петрович, вы умеете сказать девушке приятное, − с усмешкой обернулась она к своему шефу.
   − Нет, кроме шуток. Ты же знаешь, твои проблемы − мои проблемы. Если я могу помочь, ты только скажи.
   − Да нет, ничего такого, в чем вы бы мне могли помочь!
   Директор, подняв брови, хмыкнул:
   − Ага, значит все-таки что-то не так. Не намекнешь?
   − Зачем вам это?
   − Алис, ты мой самый ценный человек, неужели не понятно? Я вижу, что ты после отпуска сама не своя! Не могу же я это дело на самотек пустить?
   Алиса, вздернув нос, поудобнее перехватила папки:
   − Кажется, качество моей работы не страдает от моих личных проблем, или я не права? Я пойду, Олег Петрович! Работы много. А ваши заказчики… Если придут, я у себя!− и с этими словами она вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой двери. Директор проводил ее внимательным взглядом и, нажав кнопку громкой связи, вызвал к себе секретаршу с документами для подписи. Ставя автографы, он как бы между прочим поинтересовался:
   − Танюш, ты у нас все знаешь, не просветишь, чего у нас Алиса такая потерянная ходит в последнее время?
   − Олег Петрович, скажу честно, не знаю, сами теряемся в догадках…
   Алисины коллеги, безусловно, заметили случившиеся с девушкой перемены, но как они ни пытались, сколько наводящих вопросов ни задавали, выудить что либо из молчавшей Алисы было невозможно, она только улыбалась в ответ и останавливала любопытствующих.
   Работа, как обычно, довольно хорошо помогала ей преодолеть боль, которая удобно разместилась где-то в самой середке сердца. Первое время еще было очень больно, Алиса даже подвывала тихонько, когда была уверена, что ее никто не слышит. По вечерам она со страхом возвращалась в свою одинокую и пустую квартиру и без дела слонялась из угла в угол или старалась забыться у телевизора, а чаще, побросав вещи, просто убегала или к Димке, или к бабушке, или к родителям.
   Хорошо, что погода в начале сентября радовала теплыми ясными деньками, и Алиса после работы иногда выбиралась с коллегами посидеть на набережной в уличной кафешке.
   А вот погода внутри нее порой была совершенно погружена в слякоть и мрак. Выносить свое настроение на окружающих она не хотела и в такие дни или гоняла на машине за город, или уединялась в студии, чтобы порисовать. И тут случались странные метаморфозы: что бы она ни начала рисовать, постепенно под рукой выходило, что рисует она Генри. Она злилась, бросала начатый рисунок, потом часами сидела, забравшись в кресло с ногами. Но проклятая боль все не уходила.
   Димка пытался пробиться сквозь ее броню молчания, но Алиса не хотела говорить с ним, поскольку его счастливая мордаха так и светилась от переполнявших его восторгов, и ей казалось, что нагружать Димку своими несчастьями было бы с ее стороны все-таки свинством. Кажется, с Сашей у него складывалось все хорошо и замечательно. Алиса несколько раз наведывалась к ним в отремонтированную квартиру и с затаенной радостью наблюдала за своим счастливым братцем, который смотрел на Александру с обожанием. Как бы ни было ей тяжело переживать свою очередную неудачу с личной жизнью, за брата она радовалась, как за себя самое.
   И вот сейчас, взяв в руки затрепыхавшийся телефон, она улыбнулась, увидев на дисплее фотографию братца:
   − Ну, слушаю, слушаю!
   − Элис! Я тебя приветствую. Ты же знаешь, как я тебя обожаю! − завел знакомую песню братец.
   − Ну во всяком случае догадываюсь. Именно поэтому ты меня на такую приманку больше не поймаешь! Говори сразу, чего ты хочешь от меня, иначе…
   − Ну, что ты сразу меня обвиняешь в какой-то меркантильности − оскорбился тот и с воодушевлением продолжил. − Саша завтра бросает меня, ей нужно заехать к родителям. Так что мы с тобой вполне можем отметить мое новоселье, которое я так благополучно зажал ото всех. Ты, надеюсь, свободна завтра вечером?
   − Ну, вообще-то свободна.
   − Эй, не слышу энтузиазма! Может быть, ликер "Бэйлис" тебя развеселит и настроит на вполне миролюбивый лад?
   − Ого! Люблю. Хорошо, я тогда приеду и останусь переночевать, а то доблестные работники свистка и жезла не одобрят мои поездки в обнимку с ликером после наших посиделок.
   − Все, договорились! Я жду тебя завтра к семи! Не опаздывай, я даже ужин попытаюсь приготовить.
   − То есть мне запастись активированным углем и марганцевым раствором для промывания желудка?
   − Обижаешь, сударыня, уж я постараюсь, чтобы обошлось без последствий.
   В это время к ней в дверь заглянула секретарша Танечка и усердно стала делать таинственные знаки. Алиса быстренько попрощалась с Димой и вопросительно уставилась на приплясывающую от нетерпения Таню.
   − Алиса, пришел заказчик, ну тот самый! Мне его сюда пригласить?
   − Да, Танюш, конечно! Я его жду.
   Таня исчезла, а Алиса придвинула к себе чертеж с тем самым сложным узлом, над которым она билась все утро. Дверь открылась, и она, подняв глаза, едва не свалилась с кресла от неожиданности: в ее кабинет входил никто иной, как ее мимолетный знакомый Иван, который, увидев ее, разулыбался и, стремительно подойдя к столу, уселся напротив.
   − Итак, кажется, судьба снова нас свела? Ну, что же, Алиса, вы должны понять, что все это неслучайно!
   Алиса сглотнула и растерянно улыбнулась:
   − Я никак не ожидала, что этот долгожданный заказчик − вы!    − А я ожидал! Мне сообщили, что у наших новых подрядчиков главным гением и феей сметной документации является некто Алиса Северова.
   − Ну, так уж и феей! − смущенно хмыкнула Алиса.
   − О, да, я и забыл! В нашу последнюю встречу вы повели себя скорее, как Золушка: сбежали от меня с невиданной скоростью, да еще и в сопровождении некоего соперника. Но имейте в виду: никаких соперников я не потерплю. Я ведь говорил вам, что я очень настойчив.
   Алиса, нахмурившись, перевела разговор на рабочий лад:
   − Давайте все же к делу. У меня есть кое-какие вопросы по одному из узлов. Там довольно сложная конфигурация, и для расчета мне придется едва ли не в дебри высшей математики забраться… − быстро заговорила она, чтобы закончить с щекотливой темой их последней встречи.
   − Хорошо, к делу. Хотя нашим проектом, собственно, будет заниматься главный инженер. А я зашел проверить свою догадку по поводу девушки Алисы. Но в проектах я кое-чего все же понимаю − согласился Иван и, наклонившись ближе, понизив голос, проговорил. − На другие темы мы поговорим попозже, так ведь?
   Алиса, ничего не ответив, открыла программу по расчету смет и, вооружившись карандашом, повернула к своему собеседнику озадачивший ее пресловутый узел, над которым она трудилась битый час. Иван, спрятав улыбку, наклонился к чертежу.

   ... − Ну, что же кажется, все ясно. Расчет я сделаю через пару дней. Если будут вопросы, то я позвоню, − Алиса торопливо говорила, избегая смотреть на разглядывающего ее в упор Ивана, который вовсе не собирался так просто уходить и со всей бесхитростной откровенностью поведал ей об этом:
   − Ну, уж нет, Алиса, на этот раз вы от меня так быстро не отделаетесь! Я собираюсь сделать вам предложение… − вовсю насладившись ошеломленным видом девушки, он продолжил, − …от которого вы не сможете отказаться. Я приглашаю вас сегодня на праздник в Дом Актера. Открытие сезона, костюмированный бал, фейерверк! Ну? − улыбка его стала еще шире, − я угадал? Ведь вам это интересно?
   Алиса пожала плечами и неуверенно улыбнулась:
   − Не знаю… У меня не было никаких планов сегодня. Но ваше предложение… ммм…заманчиво.
   Иван легонько хлопнул по столу ладонью и решительно поднялся:
   − Все! Мы договорились. Я заеду за вами к половине восьмого на Воскресенскую, о`кей? Форма одежды − парадная!
   − Нет, постойте! Вы такой стремительный. До вечера еще далеко, и, может быть, у меня что-то изменится, − запротестовала девушка.
   − В этом случае вы мне позвоните, идет? − он протянул ей свою визитку.
   Алиса со вздохом взяла картонный прямоугольник и кивнула:
   − Ну, хорошо. А как я буду смотреться в парадной одежде на мотоцикле?
   − Ну, мы что-нибудь придумаем. Придется, видимо, взять мотоцикл с коляской, − подмигнул Иван и, откланявшись, вышел, оставив Алису в задумчивости.
   "Ну, а почему, собственно, и нет? Ты что, должна весь век сидеть и заниматься самокопанием и самоистязанием? Т а м тебе, кажется, яснее ясного сказали, что звонить и беспокоить Его Светлость строжайше запрещено. Так чего ты должна ждать? Пора перестать беспокоиться и начать жить! Салют, Карнеги…." Обдумав все эти невеселые вещи, Алиса тряхнула головой и решила, что на бал пойдет всенепременно.


Вечер в Доме Актера еще не начался, когда Иван подвез Алису к парадному входу. На этот раз к тайной радости Алисы он был без своего мотоцикла, а воспользовался глазастой серебристой Камри. Иван, обойдя машину, галантно открыл дверцу и помог Алисе выбраться наружу. Обилие роскошных авто на парковке возле трехэтажного особнячка говорило о том, что здесь сегодня собрался весь бомонд.
   Алиса по дороге на бал тысячу раз пожалела, что вообще согласилась пойти, но сейчас, при приближении праздника, уже начала немножко загораться всеобщим оживлением, царившим и возле Дома Актера, и в вестибюле. Нарядная толпа бурлила внутри, перемещалась, перемешивалась, знакомые радостно здоровались, незнакомые заинтересованно оглядывали присутствующих. Иван же, похоже, был здесь, как рыба в воде. Его все знали, его приветствовали многие известные персоны, он с кем-то здоровался за руку, с кем-то перебрасывался парой фраз, с кем-то обнимался. Но Алису не отпускал от себя и был с ней весьма внимателен. Он представлял ее своим знакомым, приятелям, друзьям. И всеобщая радостная суматоха закрутила их.
   Алиса увидела и своих приятелей, среди которых была, конечно же Диана, которая оценивающим взглядом окинула спутника Алисы и с веселым недоумением уставилась на нее, а потом и утащила в сторонку.
   − Алис, ты меня просто удивляешь! Откуда это такой всплеск сексуальной активности? Я тебя встречаю второй раз за последний месяц, и ты второй раз в обществе неотразимого мужчины! Где ты со Светловым-то познакомилась?
   − А ты его знаешь?
   − Ну, так! Личность известная. Квартал Весны − его детище. А еще "Экспо-центр" на Острове.
   − Он наш заказчик, как оказалось. Ну и пригласил меня на эту вечеринку!
   − Пригласи-ил! Надо же! И как это у тебя получается? Ну, бог с ним с Иваном. Лучше скажи-ка мне, куда ты подевала мистера Дэшвуда?
   Алиса натянуто улыбнулась:
   − Мистер Дэшвуд отправился по месту дислокации − в Туманный Альбион.
   − И…?
   − И все.
   − Ты что, с ума сошла? Как ты позволила ему уехать, вот так просто?
   − У него какие-то проблемы с бизнесом.
   − Ну, а теперь он с ними справился?
   Алиса пожала плечами, избегая смотреть на Диану.
   − Во-от как, значит. А, ну да! У нас же ни телефонов, ни Интернета нет, живем в лесу, молимся колесу! Ты что, с ним не созваниваешься?!
   − Нет.
   − Алиса-а-а!!!
   Девушка жестом остановила Диану, готовую вот-вот взорваться от чувств:
   − Диан, все, закрыли тему.
   − Нет! Тему, значит, закроем! Я, как последняя дура, в кои-то веки совершила благородный поступок и не стала вмешиваться в ваш роман, а она "закрыли тему"!
   Алиса решительно попрощалась с приятельницей и направилась к Ивану:
   − Извините, я немного отвлеклась…
   − Да ничего-ничего! Идемте же, сейчас начнется представление, − и он протянул девушке руку, на которую она охотно оперлась и последовала за ним в зрительный зал.

   … Бурные аплодисменты все не стихали, и актеров вызывали на поклон уже в четвертый раз.
   − Кажется, вечер удался, − заметил Иван уцепившейся за его руку Алисе, когда они выбрались из зала в шумной зрительской толпе.
   − О, да! И спасибо вам большое за то, что вытащили меня, − она с улыбкой посмотрела на своего спутника, когда они остановились отдышаться у окна. − Вечер и в самом деле получился замечательный!
   − Вот видите, а вы раздумывали, ехать − не ехать! − с довольным видом ответил Иван.
   − Сознаюсь, была не права. Во всяком случае, настроение вы мне… − она замерла на полуслове, вперив взгляд в высокого мужчину в смокинге, стоящего к ним спиной.
   Иван проследил за ее взглядом и вопросительно взглянул на нее. Алиса, пробормотав "Извините!", как во сне, двинулась к мужчине, тронула за рукав и…
   К ней повернулся совершенно незнакомый человек и с удивленной улыбкой уставился на растерявшуюся девушку. Наваждение схлынуло, Алиса пролепетала извинения и, круто развернувшись, вернулась к своему спутнику, который внимательно смотрел на нее.
   − Извините, Иван, мне показалось… В общем, неважно.
   − У вас такой вид, как будто вы увидели привидение.
   − Да, привидение… − Алиса зябко поежилась. − Иван! Вы простите меня. Я бы хотела уехать домой! Вы меня отвезете?
   − Ну, конечно, − пожал он плечами. − Хотя я думал, что мы с вами еще отправимся куда-нибудь посидеть. Но если вы хотите…
   − Да, хочу. Простите меня.
   − Да не извиняйтесь вы! Все нормально, − с этими словами он подхватил девушку под руку и направился к выходу. Толпа уже немного рассосалась, и они вышли на крыльцо. "Камри" мигнула фарами и словно бы дала сигнал к тому, чтобы магия вечера исчезла. Ее, эту самую магию, никто не стал провожать аплодисментами и просить остаться. Алиса была подавлена, Иван недоумевал. Вечер окончился, приятные ощущения испарились. Боль вернулась к Алисе и, обняв ее за плечи, отгородила девушку от окружающего мира.


Алиса въехала на подземную парковку в Димкином доме, выключила зажигание и, закрыв машину, направилась к лифтам. Знакомый охранник помахал ей рукой из своей будочки, она ему кивнула и шагнула в открывшиеся двери лифта.
   Из-за Димкиной двери доносились весьма аппетитные ароматы и словно бы накрыли теплой волной Алису с ног до головы, заставив улыбнуться. В последние дни из-за суматохи и всяких хлопот они с Димой совсем не виделись, и она счастливо вздохнула, предвкушая замечательный долгий вечер с беседами, всякими "историями из жизни", как они их называли, с ликером "Бэйлис", который она иногда любила посмаковать в хорошей компании, в общем, со всякими приятностями, которых так ей недоставало в эти огорчительные и мрачные дни.
   Замки защелкали, и Димка бурно приветствовал свою сестричку.
   Пока он показал все новшества в своей квартире, приобретенные в последние дни, пока она навосторгалась, пока обсудили то, чего, на вкус Алисы, недоставало, а что было несколько лишним, они в суматохе едва не упустили ужин, который уже практически завопил из духовки, требуя к себе пристального внимания.
   В конце концов, они уселись за низеньким столиком в гостиной. Дима поднял тост:
   − Ну, давай, дорогая, за встречу! Я, конечно, понимаю, что до ужаса надоел тебе за эти полгода, и ты поэтому ко мне нечасто заезжаешь. Погоди, не сбивай мою мысль! Но я тебе все же очень рад! И ты знаешь, что я тебе всегда рад, и ты мне, я надеюсь, тоже рада! За эту радость, чтобы она была непреходящей! О, как завернул! − заключил он высокопарную речь и звонко чокнулся своим бокалом с ее изящной ликерной рюмочкой.
   − Дим, спасибо, конечно! Ой, слушай, я такая голодная, ужас просто. Спешила к тебе и не успела перекусить.
   − Нет, какие перекусы, я же ждал тебя! Кто бы эту гору мяса и овощей съел, если бы не ты!
   Тарелки довольно быстро опустели, и Алиса с довольным видом откинулась на спинку кресла, уютно поджав ноги:
   − Слушай, как здорово! У меня уже второй день такие приятные события происходят. Знаешь, где я вчера побывала? − и она в красках описала весь вечер в Доме Актера, опустив только то, что она едва не потеряла сознание, приняв незнакомого мужчину за Генри. Ну и об Иване она тоже рассказывать не хотела, но дотошный Димка уловил весьма подозрительную дыру в ее повествовании. Так что пришлось девушке выложить все, причем начав от их с Иваном давнего и весьма оригинального знакомства и закончив неожиданной встречей с ним в ее кабинете.
   Во время ее рассказа Дима изучающе посматривал на сестру, что-то прикидывал в уме, что-то высчитывал и, в конце концов, помолчав, осведомился:
   − То есть, я так понимаю, у тебя завелся новый кавалер?
   − Ди-им! Заводятся мыши, ну или тараканы, не к столу будет сказано! У тебя прямо-таки страсть непременно меня отдать в хорошие руки. Иван просто… просто случайный знакомый. Подожди! − досадливо поморщившись, перебила она его. − Я, пожалуй, догадываюсь, о чем ты хочешь поговорить со мной. Может, не будем портить такой чудный вечер всякими пустыми разговорами?
   − Пустыми?! − Дима вскочил с кресла в сильнейшем возбуждении. − Разговор о человеке, который был так близок тебе, который так тронул твое сердце, что я возблагодарил всех богов за твое возвращение к жизни, и этот разговор ты называешь пустым?! Ты не видела себя со стороны в эти дни, когда ты была с ним! Ты вся светилась изнутри! Ты была поразительно счастлива, так счастлива, что я, в конце концов, смирился с твоим выбором. Что могло случиться, что ты даже слышать о нем не хочешь?! Да, признаюсь, он позвонил мне вчера!
   − А, так он позвонил! Замечательно… − иронично усмехнулась Алиса в ответ на пламенную тираду Димы.
   − Да, позвонил! Он в полном шоке, почему ты с ним не хочешь говорить!
   − Я не хочу с ним говорить?! Интересное кино!
   − Алис! − Дима снова уселся напротив нее. − Ты можешь объяснить, что произошло? Вы ведь так хорошо расстались в порту. Может это связано с этим твоим Иваном?
   Алиса скрестила на груди руки и вздернула брови:
   − При чем тут Иван? Просто… Хорошо, я расскажу тебе. В общем, я позвонила ему. Мне ответили, что меня не желают слышать, и чтобы я больше не тревожила мистера Дэшвуда. Вот… Как думаешь, что я должна была почувствовать после этого?
   Дима оторопело уставился на нее. Потом, подумав, уточнил:
   − Ты с кем говорила?
   − Не знаю, какая-то женщина, может его секретарша или домоправительница.
   − Ну вот! − оживился тот. − Ты могла что-то недопонять, тебя могли ввести в заблуждение. А Генри, я тебя уверяю, просто с ума сходит там без тебя! Слышала бы ты, как он со мной говорил, с какой дикой болью в голосе! Пойми, он ни на секунду не переставал любить тебя! Да, и нечего дергать бровями и морщить нос! Если это не любовь, тогда я Софи Лорен!
   − Слушай, Софи Лорен! Может, хватит?! Я только стала привыкать жить без него! − сердито заорала Алиса. − Я только-только стала приходить в себя после такого ужасного разговора по телефону, когда мне ясно дали понять, что я не должна туда звонить! И я не знаю, что стукнуло ему в голову, что он вдруг стал разыскивать меня! И вообще, я, блин, к тебе пришла в хорошем настроении, а ты, добрейший человек, меня просто растоптал своими разговорами! Неужели ты не понимаешь, что мне у-ни-зи-тель-но все это тебе рассказывать! Про то, что меня просто-напросто послали подальше! Неужели ты считаешь, что та женщина придумала сказать мне это сама, без е г о ведома?!
   Дима, подскочив, встряхнул Алису за плечи, отчего ее зубы выбили барабанную дробь и, глядя в глаза, тихим голосом проговорил:
   − Я повторяю: ты ошиблась. Ужасно ошиблась. Если хочешь, я позвоню ему прямо сейчас, и вы с ним поговорите.
   − Ага! Ну конечно! Я ведь настолько инфантильна, что без твоей подсказки ничего не в состоянии сделать? Спасибо тебе, что указал мне мое место!
   − Да кончай ты! Ну что рядиться, когда дело касается вашего счастья! Твоего счастья, если уж на то пошло!
   − Ну да, счастье, которое насильно вколачивают тебе, дорогого стоит! И вообще! Чего ты на меня орешь?!
   Дима вылетел из комнаты и через мгновение вернулся с телефоном:
   − Все, я набираю!
   Алиса взвилась:
   − Я не стану с ним говорить! Я не смогу снова унижаться! Не хочу!
   − Ну, объясниться-то ты можешь с ним раз и навсегда?! Учти: если ты не поговоришь, я позвоню ему сам. И пусть тебе будет стыдно за свою нерешительность!
   − Не смей лезть в мою жизнь!
   − Если не я, то кто?! Ну, послушай, − уже успокаивающе заговорил ее неуемный братец. − Просто позвони − и все. Это надо и тебе, и ему, да и мне тоже.    − Тебе-то каким боком? − буркнула Алиса.
   − Ну, я терпеть не могу быть счастливым, когда кругом сплошное горе, несчастье и вселенская скорбь!
   − Эгоист!
   − Ага! − голосом "Двоих из ларца" отвечал Димка и с улыбкой снова вопросил, − ну, набираю?
   − Дим, я не могу, правда! Мне надо собраться с мыслями…
   − Так-так-так! То есть сама мысль у тебя не вызывает неприятия? − довольно потирая руки, заявил брат.
   − Не знаю… Мы с тобой так накричались, что мне уже все равно. Я как сдутый шарик. Словно выкричала всю боль из себя… Но знаешь… Может, я и вправду ошиблась?
   − Во, уже лучше! Ну, я набираю?
   − Нет, погоди, − Алиса решительным жестом поднесла к губам свою почти полную ликерную рюмочку и выпила все, что в ней было, потом, поморщившись, достала из сумочки телефон и храбро сказала, − диктуй!
   Дима с радостной улыбкой продиктовал цифры мобильника Генри. Алиса, набрав номер, нажала на вызов и поднесла трубку к уху. Ответили почти сразу. Услышав в трубке голос Генри, Алиса некоторое время не могла вымолвить ни слова, потом, откашлявшись, сказала:
   − Это я.
   − Алиса? − неуверенно переспросил Генри, потом, пробормотав, видимо, какое-то ругательство, заорал:
   − Алиса!!!!! Бог мой, куда же ты пропала?! Я едва с ума не сошел! Господи, почему ты не отвечала на мои звонки?! Почему не звонила? Алло?! Ты здесь?!!
   − Здесь, − осторожно произнесла девушка и махнула Димке рукой, чтобы он вышел вон. Тот рванул с бешеной скоростью и прикрыл за собой дверь.
   − Алиса! Господи, не отключайся! Я тебя прошу, я должен сказать тебе… Я непременно хочу сказать… Черт, я говорю из машины, наверное, плохо слышно! Ты меня слышишь?!
   − С-слышу.
   − Алиса, я… я тебя… Постой! У тебя все хорошо?
   − Ну, кажется, теперь все хорошо, − Алиса сидела, закрыв глаза, и чувствовала, как ее сносит в открытое море на волнах счастья и радости. Сердце барахталось в этих волнах, и она едва сдерживалась, чтобы не заорать от восторга.
   − Я люблю тебя! Ты меня слышишь?
   − Слышу! Я слышу, Генри! Я тебя слышу очень хорошо!
   − Слышишь?! Я те-бя лю-блю!
   − Генри, я слышу…
   В этот момент в трубке послышался какой-то ужасающий грохот, шум, лязг, и телефон отключился.
   Алиса растерянно подула в трубку и, послушав тишину, опустила ее на колени. Потом набрала номер снова, но телефон абонента был недоступен. Она так и осталась сидеть в полной прострации. Спустя некоторое время, в дверь всунулся Димка и выжидательно уставился на нее. Алиса перевела на него расширившиеся глаза, и тот нахмурился:
   − Что?..
   − Я не поняла… Там, к-кажется, что-то произошло.
   − В смысле?
   − Мы говорили, потом в трубке что-то заскрежетало, и все отключилось. Дим, боже мой, Дима, мне кажется, там что-то случилось!
   − Чего ты паникуешь сразу? Перестань! Ты перезвонила ему?
   − Да-да! Конечно! Он недоступен, − Алиса с надеждой как пациент на врача смотрела на брата. Дима набрал телефон Генри со своей трубки, послушал сообщение и отключился. Потом посмотрел на нее и бодрым голосом заявил:
   − Ничего страшного! Он мог уронить трубку и банально расколотить ее! Понимаешь? − он взял ее за плечи и снова легонько тряхнул. − Все в порядке с ним! Все должно быть в порядке. Он что-то успел сказать?
   Алиса улыбнулась дрожащими губами:
   − Он сказал… Он сказал, что любит.
   − Любит тебя?
   − Он любит меня. Любит! А я просто-напросто балда. Мне нужно было просто позвонить ему, и никому бы не было больно! Дима, я должна с ним связаться, − она вскочила с кресла и лихорадочно заходила по комнате. − Я должна ему сказать… Объяснить все… Он обо мне бог знает что думает! А я просто глупая фантазерка!
   Дима смотрел на нее с усмешкой, сквозь которую проскальзывала легкая тревога. Тревога за нее и за его такого далекого сейчас друга, с которым что-то все же случилось.

   …А Генри в этот момент в бессознательном состоянии укладывали на каталку стремительно подъехавшей машины медпомощи. Его автомобиль, искореженный под колесами грузовика, водитель которого не справился с управлением, словно бы припал к земле и медленно умирал, тихо покачивая одним уцелевшим дворником, пытавшимся протереть стекло, которого не было…


Телефон затрепыхался на столе, и Алиса судорожно нажала на кнопку отзыва:
   − Дим, ты? Ну что скажешь?
   Ее брат, помолчав, проговорил:
   − Я дозвонился до Эндрю, это его … ммм…управляющий делами. Короче, Генри, в самом деле, попал в больницу. Только не паникуй, − быстро сказал он, услышав в трубке судорожный всхлип. − Там все не так ужасно. Я заеду за тобой после работы, хочешь? Алиса!
   − Я слышу, − еле выговорила девушка, проглотив ком в горле. − Дим, мне страшно. Прости, я не могу говорить.
   Дима со вздохом выключил телефон и задумчиво постучал им по лежащей на столе пачке газет и журналов. Секретарша Леночка положила ему почту, которую он так и не удосужился разобрать. Он машинально пробежал глазами по заголовкам первой полосы и вдруг дернул к себе газету, едва не разорвав ее пополам. Постепенно в процессе чтения довольная улыбка заиграла на его губах, а нахмуренные брови разошлись по своим привычным местам. После этого он набрал один знакомый номер и некоторое время разговаривал с абонентом. Вполне удовлетворившись результатом разговора, он схватил со стола мобильный, сгреб ключи от машины и стремительно вышел из кабинета, что-то мурлыча себе под нос.


− Алиса! − Иван, сидевший напротив нее, уже второй раз обращался к девушке, а она не слышала, погруженная в свои мысли, и машинально постукивала по клавише "Пробел". Программа, силясь понять, чего от нее хотят, в конце концов, нарисовала немыслимую формулу и зависла. Это несколько отрезвило Алису, и она, смутившись, перевела взгляд на своего посетителя:
   − Иван, прошу прощения! Вы, наверное, принесли договор?
   − Нет. − Иван внимательно посмотрел на нее. − Договор я приносил в прошлый раз, и он уже в юротделе. Я зашел к вам узнать, как вы поживаете. Теперь вижу, что я не вовремя.
   − Нет, что вы! Просто это я сегодня немного не в форме.
   − У вас что-то случилось?
   − Нет, ничего особенного. − С этими словами Алиса, пощелкав клавишами, перегрузила программу.
   − Не хотите говорить?
   − Не хочу, − прямо взглянула она на Ивана.
   Тот пожал плечами и поднялся:
   − Тогда я откланяюсь. Видимо, мне лучше зайти в другой раз.
   − Вы простите меня, − Алиса бросила на него виноватый взгляд.
   Иван взялся за ручку двери и наткнулся на едва не сбившего его с ног Диму. Тот, пробормотав извинения, подлетел к Алисе и громогласно заявил:
   − Ну, дорогуша, я сейчас скажу тебе одну вещь, после которой ты меня будешь беспрерывно благодарить до самой твоей смерти.
   Алиса в недоумении воззрилась на него, а Иван усмехнулся и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.
   Димка плюхнулся на стул возле ее стола и выложил ей новость, о которой он узнал только что. Оказывается, в Лондоне через несколько дней будет проводиться музейная бьеннале, и их Союз художников включен в список участников. Он, Дима, звонил Лукашину и уже обо всем договорился. Там один человек не едет, и они вполне могут включить в делегацию вместо него Алису по старой дружбе. Только документы на визу нужно привезти сегодня до 14,00 на Кольцевую. Все это Дима выпалил на едином дыхании, и Алиса едва успевала переварить свалившиеся на нее еще и эти новости.
   − Короче, иди к шефу и пиши заявление на отпуск! Йес! − заключил он и выбросил вверх руку в победном жесте. − Ну, как тебе мои идеи? Ну, давай, решайся!    − Да. Да, конечно! Конечно, я поеду, − Алиса почему-то лихорадочно стала наводить порядок на столе, потом бросила это занятие и вскочила с кресла. − Документы! Дим…
   − Ну, я, собственно, за тобой, − ухмыльнулся ее заботливый братец.


Последнее, что помнил Генри, были огромные, словно бы вытаращенные фары грузовичка, приближавшиеся к нему с правой стороны, и устрашающего вида решетка радиатора, которая в мгновение ока заслонила собой полнеба, и он просто закрыл глаза, чтобы не видеть этого надвигающегося ужаса. Забытье представлялось ему объемным душным одеялом, которое словно бы оживало порой и наползало всей своей тяжестью на его многострадальную голову, закрывая от него белый свет. Оно же было и спасением. Боль в этот момент почти совсем исчезала, не в силах пробиться сквозь одеяльную махину, а на смену ей приходили всякие приятные видения.
   В основном, это была Алиса, она садилась рядышком и гладила его по голове, как маленького, или брала его за руку и что-то тихонько напевала. И тут он понимал, что это происходит, к сожалению, не на самом деле? что это ему только снится, и начинал стонать от боли, причем уже не столько физической, сколько душевной.
   Он все пытался вспомнить в этих своих замечательных снах, ответила ли она ему на его такое стремительное и неожиданное признание. Пытался вспомнить, но не мог. Тогда он спрашивал у Алисы, но она только молча улыбалась и иногда уходила после этих его расспросов, укоризненно покачивая головой. После ее уходов Генри старался в другой раз опасных вопросов не задавать и только пытался насладиться ее близостью, пока не приходило понимание того, что все это только сон.
   Иногда он все же приходил ненадолго в себя, и тогда с ужасающей ясностью вспоминал то столкновение, ту боль, и возникало недоумение: "Неужели это все − правда? Неужели это случилось со мной?" Тогда из грудной клетки, нарастая, наплывала совершенно неописуемая боль, и душное тяжелое одеяло бесчувствия, кряхтя, снова занимало свое место.
   Порой в этих проблесках сознания он видел свою матушку, сидящую у его кровати, и удивлялся, замечая слезы в ее глазах: она всегда хорошо умела скрывать свои чувства и держать лицо настоящей английской леди. Иногда приходил Эндрю и, видя, что Генри пришел в себя, начинал что-то говорить с преувеличенной бодростью. Однажды возникла какая-то знакомая женщина, высокая, с рыжими волосами, которая тоже что-то ему говорила, но он поначалу никак не мог ее вспомнить, а когда вспомнил, что это Элис, она приходить почему-то перестала.
   Дни катились за днями, и он постепенно начал выкарабкиваться из своей беды, но слабость еще оставалась, и сломанные ребра не давали глубоко и свободно дышать, так что большей частью он дремал в перерывах между процедурами. Сны приходили к нему довольно яркие и красочные, скорее всего обусловленные сильными болеутоляющими, и ему так и хотелось лежать, не двигаясь, в блаженном забытьи.
   В один из таких сонных дней он вдруг снова увидел у своей постели ее, свою Алису, и ужасно обрадовался: она не приходила к нему уже дня три. Алиса была неулыбчива, немного бледна и, кажется, плакала, чем несказанно удивила его. Обычно в его снах она всегда улыбалась своей лучистой улыбкой, от которой его тоже тянуло заулыбаться. Он потянулся сказать ей, что плакать не нужно, это всего лишь сон, и вдруг с потрясшей его самого ясностью понял, что никакого сна нет и в помине. И это, в самом деле, Алиса, сидит у его кровати и держит его руку в своих холодноватых ладонях. Он целую вечность, как ему казалось, смотрел, нахмурясь, на нее, а потом хрипло пробормотал:
      − Это правда ты?    Слезы как по команде хлынули из глаз девушки, она заулыбалась вздрагивающими губами, осторожно поднесла его руку к своим губам и поцеловала, тихо и нежно.    − Чшшш, тише, милая, не надо, все уже позади.
   − Просто я так перепугалась, я так хотела к тебе. Ты прости, это из-за меня все...с тобой…
   − Перестань, ты что это выдумала? − возразил он, и Алиса закивала:
   − Ага! Выдумала. И столько еще навыдумывала, что ты меня прогонишь, когда я все тебе расскажу, непременно прогонишь. Только все это потом, потом, а сейчас тебе нельзя волноваться. Меня и пустили-то ненадолго и вот-вот наверное попросят…
   − Алис, ты откуда взялась-то, счастье мое?
   Алиса вытерла ладошкой мокрые щеки и улыбнулась:
   − Дима. Опять Дима. Я здесь на недели на две всего. Димка впихнул меня к нашим художникам в делегацию на бьеннале, так что я здесь на правах живописца и по совместительству − вот, твоей сиделкой. А тебе как, лучше, или…? − глаза ее снова стали наполняться слезами.
   − Если ты будешь плакать, мне станет непременно хуже. Ты ведь знаешь, как нужны больным положительные эмоции?
   Алиса, покосившись на дверь, кивнула:
   − Да, твоя медсестра мне пыталась это втолковать в течение, наверное, получаса. Но я только могла лепетать на все ее увещевания: Yes! Yes! Yes! Наверное, она решила, что я не в себе, потому что разрешила навестить тебя, но на лице у нее было написано тако-ое сомнение. Я не знаю, что ей там наговорил твой Эндрю. Но, как видишь, я здесь…
   В этот момент за дверью послышался какой-то шум, быстрая английская речь, и в палату стремительно вошла высокая темноволосая женщина в светлом брючном костюме, все еще красивая, невзирая на возраст. Она удивленным взглядом окинула всю сцену в палате и, высокомерно приподняв одну бровь, вопросила, обращаясь к ним и к сопровождавшей ее медсестре:
   − Fiancee?
   Генри улыбнулся уголками губ и хрипловатым голосом сказал по-английски:
   − Добрый день, мама. Позволь представить тебе Алису… Да, именно: мою невесту.
   При виде женщины Алиса начала было подниматься со стула, но после слова "невеста" ноги отказались держать ее, и она неловко шлепнулась обратно на стул, ошарашено уставившись на Генри, который только ухмылялся, наблюдая, какое действие на присутствующих дам произвели его слова.


(продолжение)

Начало   Пред. гл.  

сентябрь, 2007 г.

Copyright © 2007 Светланa Беловa


Другие публикации авторa


Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru  без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004  apropospage.ru


            Rambler's Top100