графика Ольги Болговой

Литературный клуб:


Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...

  − О жизни и творчестве Джейн Остин
  − О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
  − Уголок любовного романа.
  − Литературный герой.
  − Афоризмы.
Творческие забавы
  − Романы. Повести.
  − Сборники.
  − Рассказы. Эссe.
Библиотека
  − Джейн Остин,
  − Элизабет Гaскелл.
Фандом
  − Фанфики по романам Джейн Остин.
  − Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
  − Фанарт.


Архив форума
Гостевая книга
Форум
Наши ссылки



Перевод романа Элизабет Гаскелл «Север и Юг» - теперь в книжном варианте!
Покупайте!

Этот перевод романа - теперь в книжном варианте! Покупайте!


Впервые на русском
языке и только на Apropos:



Полное собрание «Ювенилии»

(ранние произведения Джейн Остин)

«"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...»

Элизабет Гаскелл
Жены и дочери

«Осборн в одиночестве пил кофе в гостиной и думал о состоянии своих дел. В своем роде он тоже был очень несчастлив. Осборн не совсем понимал, насколько сильно его отец стеснен в наличных средствах, сквайр никогда не говорил с ним на эту тему без того, чтобы не рассердиться...»



Дейзи Эшфорд
Малодые гости,
или План мистера Солтины

«Мистер Солтина был пожилой мущина 42 лет и аххотно приглашал людей в гости. У него гостила малодая барышня 17 лет Этель Монтикю. У мистера Солтины были темные короткие волосы к усам и бакинбардам очень черным и вьющимся...»



Наташа Ростова - идеал русской женщины?

«Недавно перечитывая роман, я опять поймала себя на мысли, как все-таки далек - на мой женский взгляд - настоящий образ Наташи Ростовой от привычного, официального идеала русской женщины...»


Слово в защиту ... любовного романа

«Вокруг этого жанра доброхотами от литературы создана почти нестерпимая атмосфера, благодаря чему в обывательском представлении сложилось мнение о любовном романе, как о смеси "примитивного сюжета, скудных мыслей, надуманных переживаний, слюней и плохой эротики"...»


Что читали наши мамы, бабушки и прабабушки?

«Собственно любовный роман - как жанр литературы - появился совсем недавно. По крайней мере, в России. Были детективы, фантастика, даже фэнтези и иронический детектив, но еще лет 10-15 назад не было ни такого понятия - любовный роман, ни даже намека на него...»

К публикации романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение» в клубе «Литературные забавы»

«Когда речь заходит о трех книгах, которые мы можем захватить с собой на необитаемый остров, две из них у меня меняются в зависимости от ситуации и настроения. Это могут быть «Робинзон Крузо» и «Двенадцать стульев», «Три мушкетера» и новеллы О'Генри, «Мастер и Маргарита» и Библия...
Третья книга остается неизменной при всех вариантах - роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение»...»

Ревность или предубеждение?

«Литература как раз то ристалище, где мужчины с чувством превосходства и собственного достоинства смотрят на затесавшихся в свои до недавнего времени плотные ряды женщин, с легким оттенком презрения величая все, что выходит из-под пера женщины, «дамской" литературой»...»

из фильма - Гордость и предубеждение -
Первые впечатления, или некоторые заметки по поводу экранизаций романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение»


Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора
Гвоздь и подкова
-
Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора


Водоворот
Водоворот
-
«1812 год. Они не знали, что встретившись, уже не смогут жить друг без друга...»


 

Библиотека

Элизабет Гаскелл

Перевод: Валентина Григорьева
Редакторы: Елена Первушина,  
miele  

Север и Юг

Том I

Оглавление      (продолжение)


Глава I

Предсвадебная суета

«Ухаживал, женился, и все»

 

− Эдит! - тихо позвала Маргарет. - Эдит!
   Как и подозревала Маргарет, Эдит уснула. Она лежала, свернувшись на диване, в гостиной дома на Харли-стрит и выглядела прелестно в своем белом муслиновом платье с голубыми лентами. Если бы Титания[1] оделась в белое муслиновое платье с голубыми лентами и задремала на темно-красной дамасской софе в гостиной, она выглядела бы точь-в-точь как Эдит. Маргарет снова залюбовалась красотой своей кузины. Они росли вместе, и окружающие не раз отмечали миловидность Эдит, но Маргарет никогда не думала об этом до последних дней, когда перспектива вскоре потерять подругу, казалось, усилила действие чар, которыми обладала Эдит. Девушки разговаривали о свадебных платьях и церемонии. И о капитане Ленноксе, и о том, как он описывал Эдит ее будущую жизнь на Корфу, где был расквартирован его полк. И еще о том, как трудно поддерживать пианино в хорошем состоянии (эту трудность Эдит, кажется, считала самым ужасным испытанием из всех, что ждали ее в замужней жизни), и о платьях, которые необходимо приготовить для медового месяца в Шотландии. Но шепот под конец стал затихать, и Маргарет после небольшой паузы обнаружила, что, несмотря на гул в соседней комнате, Эдит свернулась в комок из муслина, лент, и шелковых локонов и уснула мирным послеобеденным сном.

   Маргарет хотела поговорить и о собственных планах и мечтах, о своей будущей жизни в деревне, в доме священника, где жили ее отец и мать, и где она проводила незабываемые каникулы, хотя последние десять лет дом тети Шоу считался и ее домом. Но за неимением слушателя ей пришлось размышлять о переменах в своей жизни в тишине, как и прежде. Это были приятные мысли, хотя и с оттенком сожаления: ей грустно было расставаться на неопределенный срок со своей доброй тетей и дорогой кузиной. В то время как она с удовольствием размышляла о важных обязанностях, лежащих на плечах единственной дочери Хелстонского священника, обрывки разговора из соседней комнаты достигли ее ушей. Тетя Шоу беседовала с пятью-шестью леди, которые приехали сегодня на обед, и чьи мужья были все еще в столовой. Все они были близкими знакомыми дома, соседями, которых миссис Шоу звала друзьями, потому что ей случалось обедать с ними чаще, чем с другими людьми, а также потому, что если ей или Эдит нужно было что-то от них, или им от нее, они не стеснялись наносить друг другу визиты перед ланчем. Эти леди и их мужья были приглашены на прощальный обед в честь предстоящего замужества Эдит. Эдит сначала была против этого обеда из-за того, что капитана Леннокса ожидали с последним поездом этим вечером. Но, хоть Эдит и была своенравным ребенком, она была слишком беззаботной и ленивой, чтобы настоять на своем, и уступила матери, когда выяснилось, что обед будет довольно скромным, хотя миссис Шоу заказала к нему самые модные в этом сезоне лакомства. Эдит удовольствовалась тем, что откинулась на спинку стула и просто играла с едой на тарелке, смотрела серьезно и рассеянно, пока все вокруг нее наслаждались остротами мистера Грея, - джентльмена, который всегда сидел в конце стола на званых обедах миссис Шоу и просил Эдит поиграть на пианино в гостиной. Мистер Грей был сегодня в ударе, и джентльмены оставались внизу дольше обычного. Благодаря этому Маргарет смогла услышать фрагменты разговора, который вели дамы.

   − Я сама слишком много страдала. Нет, я не могу сказать, что не была совершенно счастлива с бедным дорогим генералом, и все же неравенство в возрасте - это помеха для счастья. Единственное, что я твердо решила: в жизни Эдит не должно быть случайностей. Конечно, я предвидела, что мое дорогое дитя может выйти замуж рано. На самом деле, я была уверена в том, что девочка выйдет замуж до девятнадцати лет. У меня было настоящее предчувствие, когда капитан Леннокс... − и здесь голос превратился в шепот, но Маргарет могла легко восполнить пропуск. Истинная любовь пришла к Эдит без всяких затруднений. Миссис Шоу поддалась предчувствию, как она выразилась, и очень настаивала на браке, хотя многие знакомые Эдит прочили для нее, молодой и хорошенькой наследницы, более блестящую партию. Но миссис Шоу сказала, что ее единственное дитя должно выйти замуж по любви, и вздохнула многозначительно, намекая, что ей самой не было даровано подобного счастья. Миссис Шоу наслаждалась мечтами о предстоящей помолвке даже больше, чем ее дочь. Не то, чтобы Эдит не была влюблена, но она, конечно, предпочла бы хороший дом в Белгравии[2] той необыкновенной жизни на Корфу, которую описывал капитан Леннокс. Мысль об обязанностях, которая так воодушевляла Маргарет, приводила Эдит в трепет отчасти из-за удовольствия, которое она получала от уговоров своего нежного возлюбленного, и отчасти потому, что ей действительно не хотелось лишиться привычного комфорта. И все же, появись сейчас перед ней некто, владеющий прекрасным домом, прекрасным имением и прекрасным титулом в придачу, Эдит устояла бы перед искушением и осталась бы верна капитану Ленноксу. Позднее, правда, у нее, возможно, появились бы небольшие сомнения и плохо скрываемое сожаление из-за того, что капитан Леннокс не смог соединить в себе все мыслимые совершенства. В этом она была дочерью своей матери, которая вышла замуж за генерала Шоу, испытывая лишь уважение к его репутации и положению, и многие годы постоянно, хотя и тихо, оплакивала свое существование вместе с человеком, которого она не любила.

   − Я не экономлю на ее приданом, − таковы были следующие слова, которые услышала Маргарет. − У нее есть прекрасные индийские шали и шарфы. Генерал дарил их мне, но я их никогда не надену.
   − Она − счастливица, − ответил другой голос, который, Маргарет знала, принадлежал миссис Гибсон, - леди, имевшей двойной интерес в разговоре, так как одна из ее дочерей вышла замуж несколько недель назад. − Хелен мечтала об индийской шали, но когда я узнала о непомерной цене, какую просят за нее, вынуждена была отказать моей дочери. Она будет завидовать, когда узнает, что у Эдит есть индийские шали. Какие они? Из Дели? С прекрасной маленькой каймой?
   − Маргарет снова услышала тетин голос, но на этот раз он звучал так, как будто она поднялась со своего кресла и всматривалась в полумрак гостиной.
   − Эдит! Эдит! − позвала она, а затем затихла, как будто утомилась от произведенного усилия.
   Маргарет вышла вперед.
   − Эдит спит, тетя Шоу. Я могу что-то сделать для вас?
   Все леди заохали: «Бедное дитя!» И крохотная комнатная собачка в руках миссис Шоу начала лаять, как будто тоже разволновалась.
   − Тихо, Крошка! Непослушная маленькая девочка! Ты разбудишь свою хозяйку. Я хотела спросить Эдит, не попросит ли она Ньютон принести сюда индийские шали. Может, ты это сделаешь, Маргарет, дорогая?

   Маргарет направилась в старую детскую на втором этаже, где Ньютон занималась подготовкой кружев, необходимых для свадьбы. Пока Ньютон, не отказав себе в удовольствии поворчать, распаковала шали (их демонстрировали гостям четыре или пять раз за день), Маргарет оглядела детскую, первую комнату в доме, с которой она познакомилась девять лет назад, когда ее, совсем еще дикарку, привезли сюда, чтобы разделить комнату, игры, уроки с кузиной Эдит. Маргарет вспомнилась унылая детская, где царствовала суровая и церемонная няня, ужасно требовательная к чистоте рук и одежды. Она вспомнила первое чаепитие здесь, отдельно от ее отца и тети, которые обедали где-то внизу, в бесконечной глубине; она сама была где-то на небе (так казалось маленькой Маргарет), а они − в недрах земли. Дома, до того как она приехала жить на Харли-стрит, ей служила детской гардеробная ее матери. В деревенском доме Маргарет всегда завтракала вместе с отцом и матерью. Восемнадцатилетняя девушка ясно помнила горе, терзавшее в тот день сердце девятилетней девочки. Она помнила, как прятала лицо под одеялом в ту первую ночь, и как няня приказывала ей не плакать, потому что это побеспокоит мисс Эдит. И как она все равно плакала так же горько и безутешно, но уже тише, пока новая, величественная и милая тетя тихо поднималась наверх вместе с мистером Хейлом, чтобы показать ему его маленькую спящую дочку. Потом маленькая Маргарет успокоилась и старалась лежать тихо, притворяясь спящей, чтобы не расстроить отца своим горем, потому что нельзя было открыто горевать после всех надежд, планов, изобретений, через которые они прошли дома, прежде чем ее гардероб был приведен в соответствие с ее новыми важными обстоятельствами, и прежде чем папа смог оставить свой приход и приехать в Лондон на несколько дней.
   Теперь она полюбила старую детскую, хотя это была уже не та комната. Маргарет осмотрелась вокруг, сожалея, что оставит ее навсегда через три дня.
   − Ах, Ньютон! − сказала она. − Я думаю, мы все будем жалеть, что покидаем эту милую старую комнату.
   − На самом деле, мисс, все, кроме меня. Мои глаза уже не так хорошо видят, как раньше, и свет здесь такой плохой, что я не могу штопать кружева нигде, кроме как у окна, а там всегда жуткий сквозняк, достаточно сильный, чтобы довести кого-либо до смерти от простуды.
   − Ну, думаю, что в Неаполе у вас будет достаточно и света, и тепла. Ты сможешь закончить свое рукоделие там. Спасибо, Ньютон, я отнесу шали вниз − вижу, ты занята.
   Спускаясь вниз по лестнице с шалями, Маргарет вдыхала их пряный восточный аромат. Тетя попросила ее продемонстрировать гостям обновку, так как Эдит еще спала. Длинные волны ярких тканей почти скрыли бы миниатюрную Эдит, но красиво облегали фигуру ее высокой, прекрасно сложенной подруги в черном шелковом платье, которое она носила в знак траура по какому-то дальнему родственнику. Маргарет стояла прямо под люстрой молча и покорно, пока тетя расправляла складки. Случайно повернув голову, она увидела свое отражение в зеркале над камином и улыбнулась себе и своему наряду принцессы. Она нежно касалась шалей и наслаждалась их мягкостью и яркой расцветкой. Ей нравилось выглядеть так великолепно, она радовалась этому, как ребенок. В этот момент дверь отворилась, и вошел Генри Леннокс. Некоторые леди отступили назад, как будто устыдились своего женского интереса к нарядам. Миссис Шоу протянула руку вошедшему. Маргарет стояла совершенно спокойно, думая, что она, может быть, еще понадобится. Но, взглянув на мистера Леннокса, увидела на его лице выражение сочувствия, что ее очень удивило.
   Поскольку мистер Леннокс не смог прийти к обеду, тетя Шоу принялась расспрашивать его о брате − женихе; о сестре − подружке невесты, приезжающей по случаю свадьбы из Шотландии, и о других членах семьи Леннокса. Маргарет поняла, что больше ее услуги не понадобятся, и занялась развлечением других гостей, о которых ее тетя сразу же забыла. Вскоре Эдит вышла из гостиной, моргая и щурясь от яркого света, потряхивая слегка помятыми локонами, и в целом напоминая Спящую Красавицу, которая только что проснулась. Даже сквозь дремоту она инстинктивно почувствовала, что ради Леннокса нужно пробудиться. У нее было много вопросов о ее дорогой Дженет, будущей невестке, которую она до сих пор не видела, и о которой она говорила в таких восторженных выражениях, что не будь Маргарет такой гордой, она могла бы почувствовать ревность к сопернице. Все больше увлекаясь беседой, которую вела ее тетя, Маргарет заметила, что Генри Леннокс поглядывает на свободный стул рядом с ней, и поняла, что как только Эдит освободит его от своих расспросов, он займет это место. Она не была вполне уверена, будет ли он в гостиной тети Шоу этим вечером. Его появление оказалось для Маргарет сюрпризом. Теперь она была уверена, что проведет приятный вечер. Ему нравилось и не нравилось почти то же самое, что и ей. Вскоре он подошел. Она встретила его с улыбкой, в которой не было ни капли робости или неловкости.

   − Я полагаю, вы все заняты дамскими делами. Они очень отличаются от моего рода занятий - юриспруденции. Примерка шалей совсем не похожа на составление завещаний.
   − Представляю, как вы развлекались, застав нас за нашим занятием. Но на самом деле индийские шали очень красивые.
   − Без сомнения. И цены на них тоже впечатляют.
   Появились джентльмены, стало очень шумно.
   − Это ваш последний прием, верно? И до четверга больше не будет?
   − Нет. Я думаю, после этого вечера все успокоятся. Я не отдыхала уже несколько недель. В конце концов, нам всем нужно отдохнуть, - ведь приготовления к важному событию уже закончены. Я рада, что у меня и у Эдит будет время подумать.
   − Я не так уверен в ней, но могу представить, что вы будете рады. Когда я видел вас в последний раз, вы были слишком заняты посторонними хлопотами.
   − Да, − печально согласилась Маргарет, вспоминая бесконечные волнения по пустякам, продолжающиеся уже больше месяца. − Удивительно, неужели перед свадьбой всегда столько хлопот, или в некоторых случаях свадьба может быть тихой и мирной?
   − Ну, например, если бы крестная фея Золушки наколдовала приданое, свадебный прием и приглашения, − ответил мистер Леннокс, улыбаясь.
   − Но неужели все эти хлопоты так необходимы? − спросила Маргарет.
   Необыкновенная усталость от всех этих приготовлений, которыми занималась Эдит в течение последних шести недель только для того, чтобы произвести на всех впечатление, навалилась на Маргарет, и ей очень хотелось поговорить о приятной и тихой свадьбе.
   − Конечно,− ответил он, изменив тон на более серьезный. − Существуют формальности и церемонии, которые необходимо соблюдать не столько для собственного удовольствия, сколько ради того, чтобы не было людских сплетен. Но как бы Вы устроили свадьбу?
   − Ну, я никогда особо не думала об этом. Я бы хотела, чтобы было прекрасное солнечное утро, и я бы шла в церковь под сенью деревьев. Мне бы не хотелось иметь много подружек, не хотелось бы организовывать свадебный прием. Я решительно против всех этих формальностей, которые доставили мне столько беспокойства.
   − Я не думал, что вы такая. Идея величественной простоты подходит вашему характеру.
   Маргарет не вполне понравилась его речь. Она вздрогнула от этого даже сильнее, чем от воспоминаний об их прошлых беседах, когда он пытался обсуждать ее характер и привычки. Она внезапно прервала его речь, сказав:
   − Для меня привычнее думать о прогулке к Хелстонской церкви, чем о поездке в карете к Лондонской церкви по вымощенной улице.
   − Расскажите мне о Хелстоне. Вы никогда не описывали его. Я бы хотел иметь некоторое представление о том месте, где вы будете жить, когда дом на Харли-стрит опустеет. Прежде всего, Хелстон - это деревня или город?
   − Только деревушка. Я не думаю, что его можно назвать деревней. Там всего лишь церковь и несколько домиков рядом в зелени, скорее коттеджей. И розы растут повсюду.
   − Нужно еще добавить, что они цветут круглый год, особенно на Рождество, и картина будет закончена,− улыбнулся он.
   − Нет, − ответила Маргарет раздраженно. − Я не рисую картину. Я пытаюсь описать Хелстон так, как он выглядит на самом деле. Вам не следовало этого говорить.
   − Каюсь,− ответил он. − Только ваше описание больше похоже на деревню из сказки, чем из реальной жизни.
   − Так и есть, − с горячностью отозвалась Маргарет. − Все другие места в Англии, что я видела, кажутся суровыми и прозаичными после Нью Фореста. Хелстон же похож на деревню из одного стихотворения Теннисона. Но я не буду больше пытаться описывать его. Вы только посмеетесь надо мной.
   − Обещаю, что не буду. Но я вижу, вы очень решительны. Тогда расскажите мне о доме, я хотел бы узнать о нем побольше.
   − Я не могу описать свой дом. Это просто дом, и я не могу передать его очарование словами.
   − Подчиняюсь вам. Вы довольно суровы сегодня, Маргарет.
   − Почему?− сказала она, взглянув на него своими большими глазами. − Я не знала, что я такая.
   − Потому что я сделал неудачное замечание, и вы никогда не расскажете мне о Хелстоне, ничего не расскажете о вашем доме, хотя мне очень бы хотелось узнать и о том, и о другом, а о последнем особенно.
   − Но я и правда не могу рассказать вам о своем доме. Я не думаю, что об этом нужно говорить, и вы знаете это.
   − Ну, тогда,− помедлив немного, сказал он, − расскажите мне о ваших занятиях. Здесь вы читаете или берете уроки, - другими словами, совершенствуете свой ум до середины дня. Гуляете до ланча, потом катаетесь в коляске с тетей и чем-то заняты вечерами. Теперь вспомните свой день в Хелстоне. Вы ездите верхом, катаетесь или гуляете?
   − Гуляю, несомненно. У нас нет лошади, даже для папы. Он ходит пешком даже к самым дальним своим прихожанам. Прогулки − это прекрасно, и нам было бы стыдно ездить в коляске, а уж тем более ездить верхом.
   − Вы много работаете в саду? По-моему, это подходящее занятие для молодых леди в деревне.
   − Я не знаю. Боюсь, я не люблю такую тяжелую работу.
   − Стреляете из лука, устраиваете пикники, играете в шары?
   − О, нет!− ответила она, смеясь. − Папин образ жизни очень скромный. И даже если бы мы устраивали что-то подобное, я сомневаюсь, что присоединилась бы к таким занятиям.
   − Понятно, вы не расскажете ничего. Просто скажите мне, что вы не собираетесь делать этого. До окончания каникул, я думаю, я навещу вас и посмотрю, чем вы там заняты.
   − Надеюсь, так и будет. Тогда вы сами увидите, как прекрасен Хелстон. Теперь я должна идти. Эдит собирается музицировать, а я достаточно разбираюсь в музыке, чтобы переворачивать для нее страницы. И, кроме того, тете Шоу не понравится, что мы разговариваем.

   Эдит играла блестяще. В середине пьесы дверь приоткрылась, и Эдит увидела капитана Леннокса, не решающегося войти. Она прекратила играть и бросилась прочь из комнаты, оставив смущенную и краснеющую Маргарет объяснять удивленным гостям, что заставило Эдит внезапно сорваться с места. Капитан Леннокс приехал раньше, чем ожидалось, или было уже так поздно? Все взглянули на часы, удивились и стали расходиться.
   Потом Эдит вернулась, вся светясь от удовольствия, робко и одновременно гордо ведя за собой высокого красивого капитана.
   Его брат пожал ему руку, а миссис Шоу поприветствовала его в своей мягкой, радушной манере, однако в ее голосе проскальзывали печальные и даже жалобные нотки − следствие долгой привычки видеть себя жертвой неподходящего брака. Но теперь, когда генерал скончался, у нее была неплохая жизнь, хотя и не без тревог и сожалений. В последнее время миссис Шоу стала опасаться за свое здоровье. У нее появлялся легкий нервный кашель, когда она думала об этом. И некоторые услужливые доктора советовали ей то, о чем она мечтала − провести зиму в Италии. Миссис Шоу, как и большинство людей, временами испытывала сильные желания. Но она никогда не любила что-то делать открыто, согласно своей воле и удовольствию. Она предпочитала поступать по требованию и желанию других и потворствовала себе в этом. Миссис Шоу постоянно убеждала себя, что подчиняется жесткой внешней необходимости, и тогда она могла грустить и жаловаться, хотя каждый раз она делала то, что ей нравилось.
   Она начала со вздохом рассказывать о своем вынужденном путешествии капитану Ленноксу. Тот из чувства долга соглашался со всем, что говорила его будущая теща, и незаметно искал глазами Эдит, которая сервировала стол и заказала прислуге самые разные лакомства, несмотря на его заверения, что он поужинал два часа назад.

   Мистер Генри Леннокс стоял, прислонившись к камину, забавляясь семейной сценой. Он был очень похож на своего брата, хотя и был единственным некрасивым членом этой необыкновенно красивой семьи. Но его лицо было умным, проницательным и живым. Время от времени Маргарет размышляла, о чем он думает, пока молчит и наблюдает с немного саркастичным интересом за всем, что делают она и Эдит. Впрочем, сарказм был вызван разговором миссис Шоу с его братом, и не относился к девушкам. Напротив, он думал, что приятно видеть двух кузин, занятых сервировкой стола. Эдит предпочла все сделать сама. Она была в хорошем настроении и радовалась, показывая своему жениху, как хорошо она сможет справиться с ролью солдатской жены. Обнаружив, что вода в чайнике остыла, она приказала принести с кухни большой чайник. Эдит приняла его в дверях и пыталась нести, но ей было очень тяжело. Она вошла, отдуваясь, с черным пятном на муслиновом платье и с отметиной от ручки чайника на маленькой белой руке, которую она показала капитану Ленноксу, словно раненный ребенок, и конечно, за этим последовало обычное для такого случая утешение. Маргарет быстро разожгла спиртовку, которая оказалась очень эффективной здесь, но не в кочевом лагере, где Эдит готовилась провести свою замужнюю жизнь.
   После этого вечера снова было много суеты, и она закончилась лишь со свадьбой.

***

[1] Титания - в средневековом фольклоре - королева фей, жена Оберона
[2] Белгравия - фешенебельный район Лондона, недалеко от Гайд-парка

 
(продолжение)

декабрь, 2007 г.

Copyright © 2007 Все права на перевод романа
Элизабет Гаскелл "Север и Юг" принадлежат:

переводчик −  Валентина Григорьева;
редакторы − Елена Первушина, miele.



Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru   без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


            Rambler's Top100