Apropos Литературные забавы История в деталях Путешествуем Гостевая книга Форум Другое

Литературный клуб:


Мир литературы:
− Классика и современность.
− Статьи, рецензии...

− О жизни и творчестве Джейн Остин
− О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
− Уголок любовного романа
− Литературный герой.
− Афоризмы.
Творческие забавы:
− Романы. Повести.
− Сборники.
− Рассказы. Эссe.
Библиотека произведений:
− Джейн Остин
− Элизабет Гaскелл

Фандом:
− фанфики по произведениям Джейн Остин
− Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
− Фанарт.

Архив форума
Наши ссылки





Озон



На нашем форуме:

 Странные события, или Жуткий Островок - ролевая игра. Леди и джентльмены на необитаемом острове
 Литературная игра "Книги и персонажи"
 Коллективное оригинальное творчество
 Живопись, люди, музы, художники
 Ужасающие и удручающие экранизации



Читайте
любовные романы:

Неожиданная встреча на проселочной дороге, перевернувшая жизнь - «Мой нежный повар»
Развод… Жизненная катастрофа или начало нового пути? - «Записки совы»
Оказывается, что иногда важно оказаться не в то время не в том месте - «Все кувырком»
Даже потеря под Новый год может странным образом превратиться в находку - «Новогодняя история»
История о том, как найти и не потерять свою судьбу... - «Русские каникулы»
Море, солнце, курортный роман... или встреча своей половинки? - «Пинг-понг»
1812 год. Они не знали, что встретившись, уже не смогут жить друг без друга... - «Водоворот»



История в деталях:

Правила этикета: «Данная книга была написана в 1832 году Элизой Лесли и представляет собой учебник-руководство для молодых девушек...»
Брак в Англии начала XVIII века «...замужнюю женщину ставили в один ряд с несовершеннолетними, душевнобольными и лицами, объявлявшимися вне закона... »
Нормандские завоеватели в Англии «Хронологически XII век начинается спустя тридцать четыре года после высадки Вильгельма Завоевателя в Англии и битвы при Гастингсе... »
Старый дворянский быт в России «У вельмож появляются кареты, по цене стоящие наравне с населенными имениями; на дверцах иной раззолоченной кареты пишут пастушечьи сцены такие великие художники, как Ватто или Буше...»



О путешествиях и путешественниках:

Я опять хочу Париж! «Я любила тебя всегда, всю жизнь, с самого детства, зачитываясь Дюма и Жюлем Верном. Эта любовь со мной и сейчас, когда я сижу...»
История Белозерского края
Венгерские впечатления
Болгария за окном
Путешествие на "КОН-ТИКИ" Взгляд на прошлое. Старик с острова Фату-Хива. Ветер и течение. Кто заселил Полинезию? Загадка Южного моря. - Теория и факты. Легенда о Кон-Тики и белой расе. У морского министра в Лиме. Встреча с президентом Перу. Появление Даниельссона. Возвращение в Вашингтон...
Тайна острова Пасхи «Остров Пасхи - самое уединенное место в мире. Ближайшую сушу, жители его могут увидеть лишь на небосводе - это луна и планеты...»


Библиотека

Элизабет Гаскелл

Пер. с англ. Валентина Григорьева
Редактор: Елена Первушина


Жены и дочери


Часть I


Начало      Пред. глава


Глава XV

Новая мама

Во вторник днем Молли вернулась домой, в дом, который уже стал незнакомым и который жители Уорикшира[1] назвали бы «чуждым» ей. Новые краски, новые обои, новые цвета; мрачные слуги, одетые в свою лучшую одежду, возражали против любых перемен – от женитьбы хозяина до новой клеенки на полу в холле, «на которой они спотыкались и падали, от которой их ногам было холодно, и от которой пахло просто отвратительно». Молли пришлось выслушать все эти жалобы, что оказалось не слишком радостной подготовкой к встрече, которая, она уже предчувствовала, пройдет ужасно.

Наконец послышался стук колес экипажа, и Молли подошла к входной двери встретить новобрачных. Отец вышел первым, взял ее руку и держал в своей, пока помогал невесте выйти из экипажа. Затем он нежно поцеловал дочь и подвел ее к своей жене, чья вуаль была так прочно и тщательно закреплена, что прошло какое-то время, прежде чем миссис Гибсон смогла приоткрыть лицо, чтобы поцелуем поприветствовать свою новую дочь. Затем оба путешественника занялись багажом, а Молли стояла рядом, дрожа от волнения, не в силах помочь, и только чувствовала, как Бетти бросает довольно сердитые взгляды на тяжелые коробки, что одна за одной загромождали проход.

- Молли, моя дорогая, проводи… свою маму в ее комнату!

Мистер Гибсон смешался, потому что вопрос об имени, которым Молли должна была называть свою новую родственницу, никогда прежде не возникал перед ним. Краска выступила на лице Молли. Она должна называть ее «мама»? Именем, которое в ее сердце долго принадлежало другой женщине – ее собственной умершей матери. Непокорное сердце снова взбунтовалось, но она промолчала. Она показывала путь наверх, миссис Гибсон время от времени оборачивалась с каким-нибудь свежим указанием относительно того, какой саквояж или дорожный сундук ей нужен больше всего. Она едва ли сказала Молли несколько слов, пока они обе находились в обставленной по-новому спальне, где по распоряжению Молли затопили небольшой камин.

- Теперь, милая, мы можем спокойно обнять друг друга. О боже, как я устала! – воскликнула она, покончив с объятиями. – На мое настроение так легко действует усталость, но твой дорогой отец был сама доброта. Боже! Какая старомодная кровать! А какое… но это ничего не значит. Со временем мы обновим дом, правда, дорогая? А сегодня вечером ты будешь моей маленькой горничной и поможешь мне разложить вещи, это путешествие меня просто утомило.

- Я распорядилась приготовить для вас ужин и чай, - сказала Молли. – Я пойду и скажу, чтобы его подали?

- Не думаю, что сегодня вечером я смогу спуститься вниз. Было бы очень удобно, если бы сюда принесли маленький столик, а я бы посидела в пеньюаре возле этого веселого огонька. Но, разумеется, не стоит забывать о твоем дорогом отце. Я, право слово, не думаю, что он сможет что-нибудь съесть, если меня не будет рядом. Знаешь ли, кто-то должен не думать о себе. Да, я спущусь через четверть часа.

Но мистера Гибсона ждала записка с просьбой немедленно приехать к старому пациенту, который серьезно заболел. И, наскоро перекусив, пока седлали его лошадь, он тотчас же вернулся к своей старой привычке – ставить профессию превыше всего.

Как только миссис Гибсон поняла, что муж, похоже, не скучал в ее отсутствие – он в одиночестве съел очень приличный ланч из хлеба и холодного мяса, и поскольку страхи относительно его аппетита в ее отсутствие не оправдались, она пожелала перекусить в своей комнате наверху. И бедной Молли, которая не осмелилась сказать слугам об этой причуде, пришлось сначала принести столик, который был хоть и маленьким, но слишком тяжелым для нее, а потом – по порции от каждого блюда, которые с таким трудом ей удалось сервировать на столе так, как это делалось в Хэмли: украсив его фруктами и цветами, что доставили сегодня утром из богатых домов, где ценили и уважали мистера Гибсона. Какой милой казалась Молли ее работа только пару часов назад! И какой ужасной она казалась ей сейчас, когда, наконец, освободившись от разговора с миссис Гибсон, она села в одиночестве съесть ножку цыпленка и выпить холодного чая! Никто не заметил ее приготовлений, никто не восхитился ее умением и вкусом! Она подумала, что отец был бы признателен ей за старания, а теперь он этого не увидит. Ее забота подразумевала доброжелательное отношение к мачехе, которая сейчас звонила в колокольчик, чтобы поднос унесли, вызывая мисс Гибсон в свою спальню.

Молли поспешно доела и снова поднялась наверх.

- Мне так одиноко, дорогая, в этом чужом доме. Подойди и побудь со мной, помоги мне распаковать вещи. Я думаю, твой дорогой отец мог бы отложить свой визит к мистеру Крейвену Смиту хотя бы на этот вечер.

- Мистер Крейвен Смит не может отложить свою смерть, - прямо ответила Молли.

- Чудачка! – сказала миссис Гибсон, слабо засмеявшись. – Но если мистер Смит умирает, как ты говоришь, какого проку в том, что твой отец помчался к нему в такой спешке? Он ожидает какого-нибудь наследства, или что-то в этом роде?

Молли прикусила губу, чтобы не сказать что-нибудь обидное. Она только ответила:

- Я не совсем уверена, что он умирает. Так сказал посыльный. И папа иногда может облегчить последние страдания. Во всяком случае, семье всегда спокойнее, когда доктор рядом.

- Для девушки твоего возраста у тебя слишком ужасные познания о смерти! Право слово, если бы я услышала все эти подробности о профессии твоего отца, я сомневаюсь, что заставила бы себя выйти за него.

- Он не вызывает болезни или смерть, он изо всех сил борется с ними. Я считаю самым прекрасным то, что он делает или пытается сделать. И вы будете думать также, когда поймете, какой он наблюдательный, и как люди рады ему!

- Что ж, давай больше не будем говорить о таких мрачных вещах на ночь. Думаю, я тотчас же усну, если ты посидишь со мной, дорогая. Если ты поговоришь со мной, звук твоего голоса скорее усыпит меня.

Молли взяла книгу и стала читать, чтобы ее мачеха заснула, предпочтя чтение более тяжелой задаче – что-то непрерывно говорить.

Затем она выскользнула из комнаты и спустилась в гостиную, где погас камин, в котором слуги намеренно забыли поддерживать огонь, чтобы показать свое недовольство тем, что новая хозяйка пила чай в своей комнате. Тем не менее, Молли удалось разжечь камин до того, как отец вернулся домой, собрать и подготовить для него немного еды. Затем она вновь опустилась на колени на каминный коврик и уставилась на огонь в мечтательной задумчивости, в которой было столько грусти, что слезы незаметно покатились из глаз. Но, услышав шаги отца, она вскочила и стряхнула с себя печаль.

- Как мистер Крейвен Смит? – спросила она.

- Умер. Он едва узнал меня. Когда я приехал в Холлингфорд, он был одним из моих первых пациентов.

Мистер Гибсон сел в приготовленное для него кресло и протянул руки к огню, согревая их, забыв, казалось, о еде и разговоре, как только череда воспоминаний увлекла его. Затем, стряхнув печальные воспоминания, он оглядел комнату и довольно коротко спросил:

- А где твоя новая мама?

- Она устала и рано легла. О, папа, разве я должна называть ее «мамой»?

- Мне бы так хотелось, - ответил он, слегка нахмурив брови.

Молли молчала. Она поставила перед ним чашку с чаем, он помешал чай и выпил его, затем вернулся к разговору.

- Почему бы тебе не называть ее мамой? Я уверен, она намерена выполнить свой долг матери перед тобой. Мы все совершаем ошибки, ее привычки, возможно, не совсем такие, как наши, но, во всяком случае, давай установим между нами семейные связи.

«Что, по мнению Роджера, было бы правильным?» – это вопрос не давал Молли покоя. Она всегда называла новую жену отца «миссис Гибсон» и однажды рассердилась на барышень Браунинг, заявив, что никогда не назовет ее «мамой». После их вечернего разговора она чувствовала, что ее не привлекают новые отношения. Она хранила молчание, хотя знала, что отец ждет от нее ответа. Наконец, перестав ждать, он сменил тему разговора. Он рассказал о своем путешествии, расспросил о Хэмли, Браунингах, леди Харриет и том дне, который они провели вместе в Особняке. Но в его голосе была некоторая жесткость и напряженность, а у нее на душе – тяжесть и рассеянность. Неожиданно Молли сказала:

- Папа, я буду звать ее «мама»!

Он взял ее руку и крепко пожал, но несколько минут они не разговаривали. Потом он сказал:

- Ты не пожалеешь об этом, Молли, когда будешь лежать на смертном одре, как бедный Крейвен Смит сегодня вечером.

Уже некоторое время гул голосов и ворчание двух старших служанок привлекали внимание Молли, потом достигли слуха ее отца, который, к ужасу девушки, заявил им без обиняков:

- Вам не нравится, когда колокольчик миссис Гибсон звонит слишком часто, верно? Боюсь, вас избаловали, но если вы не подчиняетесь желаниям моей жены, то средство избавления находится в ваших руках, вам это известно.

 

Какой слуга отказался бы от искушения заявить о своем уходе после подобных слов? Бетти сообщила Молли, что уйдет, со всем тем безразличием, которое смогла разыграть перед девочкой, бывшей предметом ее неусыпных забот последние шестнадцать лет. Молли до сих пор считала свою старую няню неизменным атрибутом этого дома; ее уход казался ей не менее абсурдным, чем если бы мистер Гибсон заявил, что навсегда покидает дом и разрывает отношения с семьей, и вот Бетти хладнокровно рассуждает о том, будет ли для нее лучше подыскать новое место в городе или в деревне. Но суровость Бетти была лишь притворством. Через пару недель она разразилась потоком слез: она поняла, сколь тяжела будет для нее разлука со своей любимицей, и теперь с радостью осталась бы и отвечала на все звонки в доме каждую четверть часа. Даже сердце мистера Гибсона было тронуто страданиями старой служанки, которая всякий раз, когда он сталкивался с ней, разговаривала срывающимся голосом и не скрывала опухших от слез глаз.

Однажды он сказал Молли:

- Мне бы хотелось, чтобы ты спросила свою маму, не может ли Бетти остаться, если она должным образом извинится и тому подобное?

- Я не думаю, что это стоит делать, - уныло ответила Молли. – Я знаю, она пишет или написала насчет какой-то младшей служанки в Тауэрсе.

- Что ж! Все, что мне нужно, это спокойствие и немного веселости, когда я возвращаюсь домой. Мне хватает слез, которые я вижу в домах других людей. В конце концов, Бетти была с нами шестнадцать лет – с такой преданностью служили в прежние времена. Но женщина может быть счастлива везде. Но ты все же можешь спросить свою маму: и если она согласится, я не стану возражать.

Ради этой цели Молли попробовала обратиться с просьбой к миссис Гибсон. Интуиция подсказывала ей, что попытка окажется безуспешной, но, никогда прежде ей не отказывали таким нежным тоном.

- Моя дорогая, я никогда не думала отсылать старую служанку, ту, которая заботилась о тебе с рождения или почти с рождения. Я бы никогда не осмелилась это сделать. По мне она могла бы остаться навсегда, если бы только выполняла мои желания. Разве я неблагоразумна? Но ты видишь, она жалуется, а когда твой папа говорил с ней, она предупредила его об уходе, в мои принципы не входит извиняться перед служанкой, которая делает предупреждения.

- Она так сожалеет, - умоляла Молли, - она говорит, что будет делать все, что вы пожелаете, и выполнять все ваши приказания, если только сможет остаться.

- Но, милая, ты, кажется, забываешь, что я не могу пойти против своих принципов, как бы сильно я не жалела Бетти. Ей не следует давать волю своему недовольству. Как я уже сказала, хотя она никогда мне не нравилась и я считаю ее самой неумелой служанкой, совершенно избалованной тем, что у нее так долго не было хозяйки, я бы примирилась с ней… по крайней мере, я думаю, что смогла бы… на некоторое время. Я почти уговорила Марию, которая была младшей служанкой в Тауэрсе, поэтому я не хочу больше слышать о страданиях Бетти или кого бы то ни было, а тут еще печальные истории твоего отца, они так удручают меня.

Молли молчала несколько секунд.

- Вы, в самом деле, уговорили Марию? – спросила она.

- Нет, я сказала «почти уговорила». Порой кажется, что ты не слышишь, дорогая Молли! – недовольно повторила миссис Гибсон. – Мария живет там, где ей не платят такого жалованья, которое она заслуживает. Возможно, они не могут себе этого позволить, бедняги! Я всегда сочувствую бедным и никогда не скажу грубого слова о тех, кто небогат. Но я предложила ей на два фунта больше, чем она получает сейчас, поэтому, я думаю, она уедет. Во всяком случае, если они повысят жалованье, свое я повышу соответственно. Думаю, что я все-таки заполучу ее. Такая воспитанная девушка! Всегда принесет письмо на подносе!

- Бедная Бетти! – мягко сказала Молли.

- Бедняжка! Надеюсь, она извлечет пользу из урока, - вздохнула миссис Гибсон. – Жаль, что Мария не работала у нас до того, как семьи графства начали приезжать к нам с визитами.

 

Миссис Гибсон весьма радовалась многочисленным визитам «семей графства». Ее мужа очень уважали, и многие дамы из разных усадьб, поместий и особняков, которые пользовались его услугами для себя и своих семей, полагали, что будет правильным оказать внимание его новой жене, когда приезжали в Холлингфорд за покупками. Состояние ожидания, в которое эти визиты повергли миссис Гибсон, лишили мистера Гибсона домашнего покоя. Неудобство доставляли горячие, ароматно пахнущие блюда, которые носили из кухни в гостиную всякий раз, когда знатные дамы, чьи носы привыкли к аристократичным, утонченным запахам, приезжали с визитами. Еще большее неудобство доставил случай, произошедший из-за неуклюжести Бетти, которая, торопясь открыть входную дверь высокомерному лакею с хлыстом, поставила корзину с грязными тарелками прямо на пути своей хозяйки, когда та осторожно ступала по довольно темному коридору; к тому же молодые люди, довольно тихо покинув столовую, разразились долго сдерживаемым смехом и больше не сдерживали своей склонности к розыгрышам, неважно, кто мог оказаться в коридоре, когда они выходили. Поздний обед стал тем решением, которое предложила миссис Гибсон. Ланч для молодых людей, как она заметила своему мужу, можно будет отнести в кабинет. Несколько превосходных холодных бисквитов для нее и Молли не пропитают дом своим запахом, а она позаботится о том, чтобы немного лакомства было приготовлено для него. Он согласился, но неохотно, поскольку это добавляло новшества в привычный уклад его жизни, и он чувствовал, что не сможет устроить свои объезды должным образом с этим новомодным изобретением обедать в шесть часов.

- Не готовьте никаких лакомств для меня, моя дорогая; хлеб и сыр – основа моего питания, как это было при прежней жене.

- Мне ничего неизвестно о вашей прежней жене, - ответила миссис Гибсон, - но я не могу позволить, чтобы сыр выносили за пределы кухни.

- Тогда я съем его там, - сказал он. – Она недалеко от конюшни, и если я приеду в спешке, я смогу быстро перекусить.

- В самом деле, мистер Гибсон, поразительно, как ваша внешность и манеры отличаются от вашего вкуса. На вид вы такой джентльмен, как обычно говорил добрый лорд Камнор.

 

Потом ушла кухарка, такая же старая служанка, хотя и не такая пожилая, как Бетти. Кухарке не нравилось возиться с поздними обедами, и, принадлежа к методистской церкви, она по религиозным причинам возражала пробовать новые рецепты французских блюд миссис Гибсон. Это не по-библейски, говорила она. В Библии много упоминаний о еде: это свежевыпотрошенный баран, что означает баранину, вино и хлеб, молоко и фиги с изюмом, жирные телята, хорошо прожаренное филе телятины и тому подобное. Но она всегда идет против своей совести, когда готовит мясо свиньи и печет дрожжевые пироги со свининой, и теперь, если ей придется готовить языческие блюда по моде папистов, она скорее все бросит. Поэтому кухарка последовала за Бетти, и мистеру Гибсону пришлось удовлетворять свой здоровый английский аппетит плохо приготовленными омлетами, тефтелями, слоеными пирогами, миндальными бисквитами и кушаньями, запеченными в тесте. Он никогда точно не знал, что он ест.

Еще до женитьбы он принял решение уступать в пустяках и быть твердым в важных вещах. Но разногласия во мнениях по поводу пустяков возникали каждый день и, возможно, беспокоили его больше, чем, если бы они относились к вещам более важным. Молли хорошо, как азбуку, знала отцовские взгляды, а его жена – нет; она не обладала проницательностью, кроме тех случаев, когда ее собственные интересы зависели от настроения другого человека, и никогда не понимала, как его беспокоят все эти незначительные ежедневные уступки, которые он совершал согласно ее воле или капризам. Он никогда не позволял себе выразить свое сожаление, даже мысленно; он постоянно напоминал себе о добрых качествах своей жены и утешал себя мыслями о том, что со временем они будут думать одинаково. Но он был очень зол на холостого двоюродного дедушку мистера Кокса, который годами не обращал внимания на своего рыжеволосого племянника, а тут вдруг послал за ним после того, как частично оправился от серьезного приступа болезни и назначил его своим наследником при условии, что его двоюродный племянник проведет с ним остаток его жизни. Это случилось вскоре после того, как мистер и миссис Гибсон вернулись из свадебного путешествия, и пару раз с тех пор мистер Гибсон ловил себя на мысли, что удивляется, почему старый дьявол Бенсон не мог решиться на это раньше, чем избавил бы его дом от нежелательного присутствия юного влюбленного. Надо отдать должное мистеру Коксу, в своем самом последнем разговоре с мистером Гибсоном, еще в качестве его ученика, он сказал с нерешительностью и неловкостью, что, возможно, новая обстановка, в которую он попадет, может некоторым образом изменить мнение мистера Гибсона…

- Ни в коей степени, - быстро ответил мистер Гибсон. – Вы оба слишком молоды, чтобы разбираться в собственных душах. И если моя дочь была так глупа, что влюбилась, ей не стоит рассчитывать на счастье со смертью старика. Смею сказать, в конце концов, он лишит вас наследства. Он может так сделать, и тогда вы окажетесь в худшем положении, чем были. Нет! Уезжайте, позабудьте всю эту чепуху, а когда забудете, то приезжайте навестить нас.

Мистер Кокс уехал с клятвой неизменной преданности в своем сердце, и мистер Гибсон неохотно выполнил свое прежнее обещание, данное соседу – дворянину фермеру – год или два назад, и взял второго сына мистера Брауна на место юного Кокса. Тот должен был стать последним в череде учеников, и так как он был на год младше Молли, мистер Гибсон надеялся, что повторного романа не случится.



[1] Уорикшир (Warwickshire) – церемониальное графство в Великобритании, расположено в центральной части Англии, родина Уильяма Шекспира.


(Продолжение)

июнь, 2010 г.

Copyright © 2009-2010 Все права на перевод романа
Элизабет Гаскелл «Жены и дочери» принадлежат:
переводчик - Валентина Григорьева,
редактор - Елена Первушина

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

Обсудить на форуме

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru  без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004  apropospage.ru


            Rambler's Top100