Apropos Литературные забавы История в деталях Путешествуем Гостевая книга Форум Другое

Литературный клуб:


Мир литературы
− Классика, современность.
− Статьи, рецензии...

− О жизни и творчестве Джейн Остин
− О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
− Уголок любовного романа.
− Литературный герой. − Афоризмы. Творческие забавы
− Романы. Повести.
− Сборники.
− Рассказы. Эссe.
Библиотека
− Джейн Остин,
− Элизабет Гaскелл.
Фандом
− Фанфики  по романам Джейн Остин.
− Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
− Фанарт.

Архив форума
Наши ссылки
Гостевая книга




Озон


Изданные книги участников нашего проекта

Юрьева Екатерина
любовно-исторический роман
«Водоворот»



читайте в книжном варианте под названием


«1812: Обрученные грозой»
(главы из книги)

Купить в интернет-магазине: «OZON»

* * *

Ольга Болгова
Екатеpина Юрьева

авантюрно-любовно-исторический роман
«Гвоздь и подкова»

Гвоздь и подкова

читайте в книжном варианте под названием


«Любовь во времена Тюдоров
Обрученные судьбой

(главы из книги)

Приложения, бонусы к роману (иллюстрации, карты, ист.справки)

Купить в интернет-магазине: «OZON»



Джентльмены предпочитают блондинок

«Жил-был на свете в некотором царстве, некотором государстве Змей Горыныч. Был он роста высокого, сложения плотного, кожей дублен и чешуист, длиннохвост, когтист и трехголов. Словом, всем хорош был парень – и силой и фигурой, и хвостом, и цветом зелен, да вот незадача: Горынычу уж двухсотый год пошел, а он все в бобылях ходит. Матушка Змеюга Парамоновна извелась вся по сыночку зеленому, да по внукам не рожденным. А батюшка, Горын Этельбертович давно уже закручинился так, что ни жена, ни яства да напитки медовые раскручиниться ему не помогали. И вот как-то столковалась...»


Впервые на русском
языке и только на A'propos:


Ювенилии
Ранние произведения Джейн Остен («Ювенилии»)

"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...

Элизабет Гаскелл
Элизабет Гаскелл
«Север и Юг»

«Как и подозревала Маргарет, Эдит уснула. Она лежала, свернувшись на диване, в гостиной дома на Харли-стрит и выглядела прелестно в своем белом муслиновом платье с голубыми лентами...»

Этот перевод романа Элизабет Гаскелл «Север и Юг» - теперь в книжном варианте!
Покупайте на

Озон



Экранизации...

экранизация романа Джейн Остин
Первые впечатления, или некоторые заметки по поводу экранизаций романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение"

«Самый совершенный роман Джейн Остин "Гордость и предубеждение" и, как утверждают, "лучший любовный роман всех времен и народов" впервые был экранизирован в 1938 году (для телевидения) и с того времени почти ни одно десятилетие не обходилось без его новых постановок...»

экранизация романа Джейн Остин
Как снимали
«Гордость и предубеждение»

«Я знаю, что бы мне хотелось снять — «Гордость и предубеждение», и снять как живую, новую историю о реальных людях. И хотя в книге рассказывается о многом, я бы сделала акцент на двух главных темах — сексуальном влечении и деньгах, как движущих силах сюжета...»




Библиотека

Элизабет Гаскелл

Пер. с англ. Валентина Григорьева
Редактор: Елена Первушина


Жены и дочери

Часть IV


Начало      Пред. глава

 

Глава LVII

Предсвадебные визиты и прощание

 

Весь Холлингфорд пришел поздравить невесту и разузнать подробности. Некоторые - и миссис Гудинаф во главе этой группы недовольных - в самом деле считали, что, устраивая свадьбу Синтии в Лондоне, их обманом лишили прекрасного зрелища. Даже леди Камнор была вовлечена в сие действие. Она, которая едва ли наносила визиты людям, "не относящимся к ее собственному кругу", которая только однажды виделась с "Клэр" в своем собственном доме - она пришла поздравить невесту в своей манере. Мария только лишь успела забежать в гостиную однажды утром и сказать:

- Прошу прощения, мэм, огромный экипаж из Тауэрса подъезжает к воротам, и миледи графиня сидит в нем.

Было уже одиннадцать часов, и миссис Гибсон была бы крайне недовольна любым человеком незнатного происхождения, который осмелился бы прийти с визитом в такой неурочный час, но в случае с аристократами правила домашней этики ослаблялись.

Семья "стояла наготове", ожидая, пока леди Камнор появится в гостиной, затем ее усадили в самое лучшее кресло и притушили свечи, прежде чем началось что-то похожее на разговор. Она начала первой; и леди Харриет, которая сказала несколько слов Молли, замолчала.

- Я провожала Мэри - леди Куксхавен - до железнодорожной станции на этой новой ветке между Бирмингемом и Лондоном, и подумала, что заеду сюда и выражу вам свои поздравления. Клэр, которая из юных леди? - надев очки, она рассматривала Синтию и Молли, которые были одеты почти одинаково. - Не думала, что будет неуместным дать вам маленький совет, моя дорогая, - сказала она, когда ей должным образом указали на Синтию, как на избранную невесту. - Я много слышала о вас, и я только рада, ради вашей матери - ваша матушка очень достойная женщина, и исполняла свой долг очень хорошо, когда жила в нашей семье - я искренне обрадовалась, узнав, что вы собираетесь составить такую достойную партию. Я надеюсь, замужество сгладит ваши прежние ошибки в поведении, которые, мы будем надеяться, были всего лишь незначительными проступками, и что вы будете жить, дабы стать утешением для вашей матери, к которой и лорд Камнор, и я питаем самое искреннее уважение. Но вы должны вести себя благоразумно, в какую бы жизненную ситуацию не поставил вас Бог, будь вы замужем или нет. Вы должны уважать своего мужа и подчиняться его мнению во всем. Уважайте его, как своего главу, и ничего не делайте, не посоветовавшись с ним. - Хорошо, что лорда Камнора не было среди слушателей, иначе он мог бы сравнить наставление с практикой. - Строго контролируйте расходы и помните о своем положении в жизни. Я понимаю, что мистер… - оглянувшись, чтобы ей помогли вспомнить имя, которое она забыла, - Андерсон… Хендерсон - юрист. Хотя существует всеобщее предубеждение против поверенных, я знавала двух или трех, считавшихся очень уважаемыми людьми. И я уверена, мистер Хендерсон один из них, иначе ваша добрая матушка и наш старый друг Гибсон не одобрили бы помолвку.

- Он - адвокат, - вставила Синтия, не в силах больше сдерживаться. - Барристер[1].

- Ах, да. Адвокат. Барристер. Я понимаю, вам не нужно говорить так громко, моя дорогая. Что я собиралась сказать до того, как вы перебили меня? Когда вы немного будете бывать в обществе, вы поймете, что перебивать считается плохой манерой. Мне было, что сказать вам, а из-за вас все вылетело у меня из головы. Харриет, что твой отец хотел, чтобы я спросила?

- Я полагаю, вы имеете ввиду мистера Хэмли?

- Ах, да! Мы намерены пригласить целый дом друзей лорда Холлингфорда в следующем месяце, и лорд Камнор особенно желает заполучить мистера Хэмли.

- Сквайра? - спросила миссис Гибсон в некотором недоумении. Леди Камнор небрежно кивнула, словно говоря, "если бы вы не прерывали меня, я бы объяснила".

- Я имею в виду известного путешественника и ученого, мистера Хэмли. Я полагаю, он - сын сквайра. Лорд Холлингфорд хорошо с ним знаком, но когда мы раньше приглашали его, он отказывался прийти и не объяснял причины.

Неужели Роджера приглашали в Тауэрс и он отказывался? Миссис Гибсон не могла этого понять. Леди Камнор продолжила:

- Сейчас мы особенно желаем заполучить его. Мой сын, лорд Холлингфорд, не вернется в Англию до той самой недели, пока к нам не приедет герцог Атерстоун. Я полагаю, мистер Гибсон очень близко знаком с мистером Хэмли. Как вы думаете, он мог бы убедить его почтить нас своим присутствием?

И это гордая леди Камнор говорит о Роджере Хэмли, которого она, миссис Гибсон, выставила из гостиной два года назад за то, что он пришел в неурочный час, и которого Синтия вычеркнула из своего сердца? Миссис Гибсон была удивлена и смогла только пробормотать, что мистер Гибсон сделает все, что пожелает ее светлость.

- Благодарю. Вы знаете меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что я не тот человек, и Тауэрс не тот дом, чтобы упрашивать гостей. Но в этом случае я склоняю голову; высший свет должен всегда первым оказывать честь тем, кто отличился на поприще искусства или науки.

- Кроме того, мама, - заметила леди Харриет, - папа всегда говорит, что Хэмли поселились на своих землях еще до завоевания Англии[2]; тогда как мы приехали в графство столетие назад. И существует предание, что первый Камнор заработал свое состояние, продавая табак в царствование короля Джеймса.

Если леди Камнор и не переместила аккуратно свою слуховую трубку и тут же не понюхала табак, то вела она себя подобно этому. Она начала тихий, но тем не менее властный разговор с Клэр о подробностях свадьбы, который продолжался до тех пор, пока она не посчитала, что настало время уходить; тогда она резко оборвала леди Харриет и увела ее в самом разгаре беседы, в которой та описывала Синтии развлечения Спа[3], куда должны будут отправиться молодожены в свадебное путешествие.

Тем не менее, она подготовила приятный подарок для невесты - Библию и молитвенник, обшитый бархатом, с серебряными застежками; а также собрание домашних расчетных книг, на первой странице которых леди Камнор собственноручно написала надлежащее еженедельное пособие на хлеб, масло, яйца, мясо, бакалею с расчетом на одного человека, проставив лондонские цены из статей, чтобы самая неопытная домохозяйка могла убедиться, не превышают ли ее расходы положенные средства, как она выразилась в записке, которую отправила с красивым и скучным подарком.

- Если ты поедешь в Холлингфорд, Харриет, возможно, ты возьмешь эти книги для мисс Киркпатрик, - со всей прямолинейностью и правильностью, присущим безупречному характеру графини, сказала леди Камнор, запечатав свою записку. - Я понимаю, они все уезжают завтра в Лондон на эту свадьбу, несмотря на то, что я сказала Клэр о том, что она должна провести свадебную церемонию в собственном церковном приходе. В тот раз она ответила мне, что совершенно согласна со мной, но у ее мужа такое сильное желание поехать в Лондон, что она не знает, как сможет возразить ему в соответствии со своим долгом жены. Я посоветовала ей повторить ему мои доводы, дабы они подумали о том, что было бы неблагоразумно устраивать свадьбу в городе. Но я боюсь, что над ней одержали победу. Когда она жила с нами, это было ее огромным недостатком; она всегда была так уступчива и никогда не знала, как сказать "нет".

- Мама! - произнесла леди Харриет кротким тоном убеждения. - Ты думаешь, что любила бы ее, если бы она возражала тебе и говорила "нет", когда тебе хотелось, чтобы она сказала "да"?

- Разумеется, любила бы, моя дорогая. Мне нравятся все, у кого есть собственное мнение; только когда мнения основаны на мыслях и опыте, люди имеют возможность их принять. Я думаю, это характерно отличает их от тех, кто позволяет убеждать себя. Я думаю, что единственно упрямство не дает им признать, что они поддаются убеждению. Надеюсь, я не деспот? - спросила она с некоторым беспокойством.

- Если и так, дорогая мама, - ответила леди Харриет, целуя очень нежно суровое запрокинутое лицо, - мне нравится деспотизм больше, чем республика, и я, должно быть, очень деспотична со своими пони, поскольку уже становится очень поздно для поездок в Эш-холт.

Но когда она прибыла к Гибсонам, то ее надолго задержала там ситуация, сложившаяся в семье, и она отказалась от поездки в Эш-холт.

 

Молли сидела в гостиной бледная и дрожащая, сдерживая себя неимоверным усилием. Кроме нее там никого не было, когда вошла леди Харриет: в комнате царил беспорядок, всюду были разбросаны подарки и бумага, из картонных коробок наполовину выглядывали предметы одежды.

- Ты выглядишь, как Марий[4], сидящий среди развалин Карфагена, моя дорогая! Что случилось? Почему у тебя такое горестное лицо? Ведь эту свадьбу не отменили? Хотя я ничему не удивлюсь, если здесь замешана прекрасная Синтия.

- О, нет! Все в порядке. Но я подхватила простуду, и папа говорит, что мне лучше не ездить на свадьбу.

- Бедняжка! И к тому же это твой первый визит в Лондон!

- Да, Но что меня больше всего волнует, что я не буду с Синтией до конца, и потом папа… - она остановилась, поскольку не могла продолжать без слез, но ей не хотелось показывать их. Она прочистила горло. - Папа, - продолжила она, - так ждал этого отпуска… чтобы увидеться… и… пойти… О! я не могу сказать вам, куда. Но у него составлен целый список людей и мест, которых нужно повидать… а теперь он говорит, что ему будет неудобно оставлять меня одну более чем на три дня… два для поездки, и один - для свадьбы, - как раз в этот момент вошла миссис Гибсон, по-своему слишком взволнованная, хотя присутствие леди Харриет ее замечательно успокаивало.

- Моя дорогая леди Харриет… как вы добры! Ах, да, я вижу это несчастное дитя рассказало вам о своей неудаче. Как раз, когда все так замечательно складывалось. Уверена, это из-за того открытого окна за твоей спиной, Молли… помнишь, как ты настаивала, что оно не причинит тебе вреда, а теперь посмотри на свое несчастье! Уверена, что не смогу радоваться… на свадьбе своей единственной дочери… без тебя. Я не могу оставить тебя без Марии. Я бы скорее пожертвовала собой, чем думала, что о тебе некому позаботиться и ты хандришь дома.

- Без сомнения, Молли так же сожалеет, - заметила леди Харриет.

- Нет, не думаю, - ответила миссис Гибсон, пренебрегая хронологией событий, - иначе позавчера она бы не сидела спиной к открытому окну, когда я говорила ей так не делать. Но теперь ничего не поделаешь. Папа тоже… но это мой долг сделать все возможное и смотреть на радостную сторону жизни. Мне бы хотелось убедить ее сделать то же самое, - поворачиваясь и обращаясь к леди Харриет. - Но видите ли, для девушки ее возраста огромным огорчением является потеря возможности впервые отправиться в Лондон.

- Что ж, Клэр! Думаю, мы с вами можем все уладить, если вы поможете мне с планом, который я придумала. Мистер Гибсон останется как можно дольше в Лондоне, и о Молли хорошо позаботятся, она сменит климат и обстановку, что ей нужно больше всего, по моему скромному мнению. Я не могу доставить ее на свадьбу и показать ей достопримечательности Лондона, но я могу отвезти ее в Тауэрс и сама поухаживать за ней, отсылая ежедневные бюллетени в Лондон, поэтому мистер Гибсон может чувствовать себя спокойно и оставаться с вами сколь угодно долго. Что вы скажете на это, Клэр?

- О, я не могу поехать, - возразила Молли, - я только доставлю вам всем хлопот.

- Никто не спрашивал твоего мнения, малышка. Если мы мудрые взрослые решаем, что ты поедешь, ты должна молча подчиниться.

Тем временем миссис Гибсон быстро взвешивала преимущества и неудобства. Среди последних господствовала ревность. Среди первых - план был хорош, тогда Мария могла сопровождать Синтию и ее саму как "их служанка". Мистер Гибсон остался бы с ней подольше, ведь всегда желательно иметь в своем распоряжении мужчину в таком месте, как Лондон. Кроме того, тот же самый мужчина был воспитан и хорошо выглядел, и считался любимцем ее процветающего деверя. Доводы "за" победили.

- Какой очаровательный план! Я не могу придумать ничего более доброго и приятного для этой бедной девочки. Только… что скажет леди Камнор? Моя семья скромна, сколь и я сама. Она не станет…

- Вы знаете, что чувство гостеприимства мамы удовлетворено лишь тогда, когда дом полон гостей, и папа такой же, как она. Кроме того, она любит вас и признательна нашему доброму мистеру Гибсону, и будет любить тебя, малышка, когда узнает тебя так же, как я.

Молли впала в отчаяние от ожидавшего ее будущего. Кроме того единственного вечера во время свадьбы отца, она больше никогда не видела Тауэрс с того несчастливого дня в детстве, когда заснула в кровати Клэр. Она испытывала благоговейный страх перед графиней и не любила тот дом. Этот план, который казалось, решал проблему, на самом деле причинял ей столько страданий. Она хранила молчание, хотя время от времени ее губы подрагивали. Ох, если бы мисс Браунинг не выбрали это время для своего ежемесячного визита к мисс Хорнблауэр! Если бы она могла поехать к ним, вести старомодный, тихий и простой образ жизни, вместо того, чтобы слушать без возражений планы, в которых ее обсуждают, словно она бессловесная невольница!

- У нее будет южная розовая комната, отделенная от моей единственной дверью, вы помните, и гардеробная будет обустроена в удобную гостиную для нее, в том случае, если ей захочется побыть одной. Паркс будет прислуживать ей, я уверена, к этому времени мистер Гибсон должен был оценить способности Паркс, как сиделки. В доме у нас будут всякого рода приятные люди, чтобы развлечь ее. И когда она избавится от этих приступов простуды, я буду выезжать с ней каждый день, писать ежедневные бюллетени, как уже сказала. Прошу, расскажите мистеру Гибсону обо всем этом, и пусть это уже будет решено. Я приеду за ней в закрытом экипаже завтра, в одиннадцать. А теперь, могу я увидеть прекрасную невесту и передать ей мамин подарок и мои собственные добрые пожелания?

Вошла Синтия и скромно приняла очень уместный подарок и равно надлежащие поздравления, не выказывая ни огромной радости, ни признательности ни от одного, ни от другого, поскольку она быстро поняла, что ни подарок, ни пожелания не сопровождал большой наплыв чувств. Но когда она услышала, как ее мать поспешно повторяет все подробности плана, касающегося Молли, глаза Синтии заблестели от радости, и к удивлению леди Харриет, она поблагодарила ее так, словно та оказала ей, Синтии, личную услугу. Леди Харриет увидела, что та тихонько взяла Молли за руку и держала ее все это время, словно не желала думать об их предстоящем расставании - так или иначе, они с леди Харриет сблизились от этого незначительного поступка больше, чем когда-либо прежде.

Если Молли надеялась, что ее отец сможет найти какие-то возражения этому плану, она была разочарована. Но, на самом деле, она была довольна, когда поняла, что, вверяя ее заботам леди Харриет и Паркс, он избавился от беспокойства. Деревенский воздух и отсутствие волнений - единственное место, где он мог бы обеспечить ей такие преимущества был Хэмли Холл. Но он боялся воспоминаний о начале ее настоящей болезни.

Поэтому на следующий день Молли увезли, она оставляла свой собственный дом в беспорядке от скопления коробок и сундуков в холле, и со всеми другими признаками предстоящего отъезда семьи в Лондон и на свадьбу. Все утро Синтия провела с ней в ее комнате, наблюдая за тем, как укладывали ее одежду, наказывая ей, что с чем надевать, и подшучивая над щегольским нарядом, который был сшит для Молли, как для подружки невесты, и которому теперь было уготовано украсить ее визит в Тауэрс. И Молли, и Синтия разговаривали о платьях, словно они были самой целью их жизней, поскольку каждая опасалась затрагивать более серьезные темы, Синтия больше боялась за Молли, чем за себя. Только когда сообщили о прибытии экипажа, и Молли приготовилась спуститься вниз, Синтия сказала:

- Я не стану благодарить тебя, Молли, или говорить, как я люблю тебя.

- Не стоит, - ответила Молли, - я не вынесу этого.

- Только знай, что ты должна быть моей первой гостьей, и если ты наденешь коричневые ленты к зеленому платью, я откажу тебе от дома! - так они расстались. Мистер Гибсон ожидал в холле, чтобы проводить Молли. Он был сильно подавлен и теперь давал ей последние указания относительно ее здоровья.

- Думай о нас в четверг, - сказал он. - Заявляю, что не знаю, кого из трех своих поклонников на роль жениха она позовет в самый последний момент, я решительно ничему не удивлюсь, и поведу ее с готовностью, кто бы нас ни ждал.

Они поехали, и пока экипаж был в пределах видимости дома, Молли высунулась в окно, продолжая возвращать воздушные поцелуи, посылаемые ей мачехой из окна гостиной, тогда как в то же самое время ее взгляд был сосредоточен на белом платке, трепетавшем в чердачном окне, из которого она сама наблюдала за отъездом Роджера почти два года назад. Как все изменилось со временем!

 

Когда Молли прибыла в Тауэрс, леди Харриет проводила ее к леди Камнор. Это был знак уважения хозяйке дома, которого, как знала леди Харриет, ее мать ожидает. Но ей хотелось покончить с этим и показать Молли комнату, которую она обустроила для нее. Леди Камнор, тем не менее, была очень добра, если не любезна.

- Ты гостья леди Харриет, моя дорогая, - сказала она, - я надеюсь, она хорошо о тебе позаботится. А если нет, приди и пожалуйся мне на нее.

Эти слова были настолько близки к шутке, насколько позволяло воображение леди Камнор, и из этого леди Харриет заключила, что ее мать осталась довольна манерами и внешним видом Молли.

- Ну, теперь ты в своем собственном королевстве. И в эту комнату я не осмелюсь войти без разрешения. Вот последний выпуск "Куотерли", и последний новый роман, и последний выпуск "Очерков". Ну, моя дорогая, сегодня тебе не нужно опять спускаться вниз, если тебе не хочется. Паркс принесет тебе все, что ты захочешь. Ты должна окрепнуть как можно быстрее, поскольку завтра и послезавтра приедут всякого рода великие и известные люди, и я думаю, тебе захочется повидать их. Положим, сегодня ты только спустишься на ланч, и если захочешь, вечером. Обед это такая долгая и утомительная трапеза для того, кто не крепок здоровьем; ты не многое пропустишь, сейчас в доме только мой кузен Чарльз, а он - воплощение разумной тишины.

Молли была только рада позволить леди Харриет все решать за нее. Начался дождь, и в целом день для августа оказался мрачным. В камине гостиной, предназначенной для нее, на ароматных поленьях весело потрескивал огонь. Из высокого окна открывался вид на широкий и красивый парк, отсюда виднелся шпиль Холлингфордской церкви, что навело Молли на приятную мысль о близком соседстве с домом. Она осталась одна, прилегла на софу, положив книгу рядом с собой, дрова потрескивали и ярко пылали, отклоняемый порывами ветра дождь стучал в окно, что усиливало ощущение контраста внутреннего уюта с непогодой за окном. Паркс распаковывала ее вещи. Леди Харриет представила Паркс Молли, сказав: - Вот, Молли, это миссис Паркс, единственный человек, которого я боюсь. Она бранит меня, если я выпачкаюсь красками, словно я маленький ребенок; она заставляет меня лечь в кровать, когда мне хочется посидеть подольше, - Паркс все это время мрачно улыбалась, - поэтому, чтобы избавиться от ее тирании, я отдаю тебя ей в жертву. Паркс, управляй мисс Гибсон железной рукой. Заставь ее есть и пить, отдыхать и спать, одеваться так, как по-твоему будет разумнее и лучше.

Паркс начала царствование с того, что уложила Молли на софу и произнесла:

- Если вы дадите мне свои ключи, мисс, я распакую ваши вещи, и дам вам знать, когда наступит время укладывать ваши волосы, готовясь к ланчу.

Если леди Харриет использовала время от времени в разговоре заурядные выражения, то она, конечно, выучила их не от Паркс, которая гордилась правильностью своей речи.

Когда Молли спустилась вниз на ланч, она увидела за столом "кузена Чарльза" с его тетей, леди Камнор. Он был неким сэром Чарльзом Мортоном, сыном сестры леди Камнор: обыкновенным человеком тридцати пяти лет с рыжеватыми волосами; неимоверно богатым, очень благоразумным, неуклюжим и замкнутым. Он питал хроническую привязанность, длившуюся много лет, к своей кузине, леди Харриет, которая совсем его не замечала, хотя этот брак настойчиво навязывался ей ее матерью. Леди Харриет, тем не менее, была с ним в дружеских отношениях, приказывала ему и говорила, что делать, что оставить несделанным, даже не сомневаясь в его готовности к послушанию. Она подала ему намек относительно Молли.

- Ну, Чарльз, девушка хочет развлечься, не причиняя себе трудностей. У нее слишком хрупкое здоровье, чтобы быть очень активной умом и телом. Просто присмотри за ней, когда в доме будет полно гостей, и усади ее туда, где она сможет услышать и увидеть всех и каждого, без шумихи и недоразумений.

Поэтому сэр Чарльз начал этот день, взяв Молли за ланчем под свою молчаливую защиту. Он мало говорил с ней, но то, что он сказал, было полно дружелюбия и сочувствия, и Молли начала, как леди Харриет и рассчитывали, испытывать к нему приятное доверие. Тем же вечером, когда остальное семейство сидело за ужином - после выпитого чая Молли с часок прилегла отдохнуть, Паркс пришла и переодела ее в какое-то новое платье, подготовленное для визита к Киркпатрикам, уложила ей волосы в какую-то новую и милую прическу, что когда Молли взглянула на себя в псише[5], она едва ли узнала в элегантной даме себя саму. Леди Харриет проводила ее в гостиную, которая в детстве представлялась Молли бесконечной. В дальнем конце комнаты сидела леди Камнор с вышивкой в руках. Свет огня и свечей, казалось, всецело сосредоточился на этой яркой части, где сейчас леди Харриет готовила чай, дремал лорд Камнор, а сэр Чарльз вслух зачитывал отрывки из "Эдинбург Ревью" трем дамам, сидящим за шитьем.

Отправляясь ко сну, Молли вынуждена была признать, что пребывание в Тауэрсе в качестве гостьи очень приятно. Она пыталась примирить старые впечатления с новыми, пока не уснула. Прежде чем ожидаемые гости начали пребывать вечером, прошел еще один относительно спокойный день. Леди Харриет взяла Молли на прогулку в своем небольшом экипаже, и впервые за многие недели Молли начала чувствовать прилив сил и возвращение здоровья на свежем воздухе, который очистился дождем в предыдущий день.

(Продолжение)

[1] Барристер - адвокат, имеющий право выступать в высших судах.
[2] Завоевание Англии норманнами под предводительством Вильгельма Завоевателя [Conqueror] в 1066 г.
[3] Спа - город-курорт в Бельгии.
[4] Марий (Marius) Гай - (ок. 157-86 до н. э.) - римский полководец, консул. В 105 одержал победу над царем Нумидии Югуртой, разбил племена тевтонов (в 102) и кимвров (в 101). Проведенные им преобразования в армии способствовали профессионализации войска. Противник Суллы, Марий в союзе с Цинной взял в 87-м Рим, жестоко расправившись со своими врагами.
[5] Псише - старинное зеркало в раме с особыми стержнями, позволявшими устанавливать его в наклонном положении.

декабрь, 2013 г.

Copyright © 2009-2013 Все права на перевод романа
Элизабет Гаскелл «Жены и дочери» принадлежат:
переводчикВалентина Григорьева,
редакторЕлена Первушина

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

Обсудить на форуме

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru  без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004  apropospage.ru


Яндекс цитирования            Rambler's Top100