Литературный клуб дамские забавы, женская литература

Литературный клуб:


Мир литературы
− Классика, современность.
− Статьи, рецензии...

− О жизни и творчестве Джейн Остин
− О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
− Уголок любовного романа.
− Литературный герой.
− Афоризмы.
Творческие забавы
− Романы. Повести.
− Сборники.
− Рассказы. Эссe.
Библиотека
− Джейн Остин,
− Элизабет Гaскелл.
Фандом
− Фанфики по романам Джейн Остин.
− Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
− Фанарт.


Архив форума
Гостевая книга
Форум
Наши ссылки



Впервые на русском
языке и только на Apropos:



Полное собрание «Ювенилии»

(ранние произведения Джейн Остин)

«"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...»

Элизабет Гаскелл
Элизабет Гаскелл
«Север и Юг»

«Как и подозревала Маргарет, Эдит уснула. Она лежала, свернувшись на диване, в гостиной дома на Харли-стрит и выглядела прелестно в своем белом муслиновом платье с голубыми лентами...»


Перевод романа Элизабет Гаскелл «Север и Юг» - теперь в книжном варианте!
Покупайте!

Этот перевод романа - теперь в книжном варианте! Покупайте!


Элизабет Гаскелл
Жены и дочери

«Осборн в одиночестве пил кофе в гостиной и думал о состоянии своих дел. В своем роде он тоже был очень несчастлив. Осборн не совсем понимал, насколько сильно его отец стеснен в наличных средствах, сквайр никогда не говорил с ним на эту тему без того, чтобы не рассердиться...»


Фанфики по роману "Гордость и предубеждение"

* В т е н и История Энн де Бер. Роман
* Пустоцвет История Мэри Беннет. Роман (Не закончен)
* Эпистолярные забавы Роман в письмах (Не закончен)
* Новогодняя пьеса-Буфф Содержащая в себе любовные треугольники и прочие фигуры галантной геометрии. С одной стороны - Герой, Героини (в количестве – двух). А также Автор (исключительно для симметрии)
* Пренеприятное известие Диалог между супругами Дарси при получении некоего неизбежного, хоть и не слишком приятного для обоих известия. Рассказ.
* Благая весть Жизнь в Пемберли глазами Джорджианы и ее реакция на некую весьма важную для четы Дарси новость… Рассказ.
* Девушка, у которой все есть Один день из жизни мисс Джорджианы Дарси. Цикл рассказов.
* Один день из жизни мистера Коллинза Насыщенный событиями день мистера Коллинза. Рассказ.
* Один день из жизни Шарлотты Коллинз, или В страшном сне Нелегко быть женой мистера Коллинза… Рассказ.


Осень

«Дождь был затяжной, осенний, рассыпающийся мелкими бисеринами дождинок. Собираясь в крупные капли, они не спеша стекали по стеклу извилистыми ручейками. Через открытую форточку было слышно, как переливчато журчит льющаяся из водосточного желоба в бочку вода. Сквозь завораживающий шелест дождя издалека долетел прощальный гудок проходящего поезда...»

Дождь

«Вот уже который день идёт дождь. Небесные хляби разверзлись. Кажется, чёрные тучи уже израсходовали свой запас воды на несколько лет вперёд, но всё новые и новые потоки этой противной, холодной жидкости продолжают низвергаться на нашу грешную планету. Чем же мы так провинились?...»

Дуэль

«Выйдя на крыльцо, я огляделась и щелкнула кнопкой зонта. Его купол, чуть помедлив, словно лениво размышляя, стоит ли шевелиться, раскрылся, оживив скучную сырость двора веселенькими красно-фиолетовыми геометрическими фигурами, разбросанными по сиреневому фону...»


«Новогодниe (рождественские) истории»:


 

Творческие забавы

Ольга Болгова

Мой нежный повар

Часть I

Пасторальная

Начало

      Глава II

    Я проснулась от солнца. Открыла глаза и увидела над собой оклеенный бумагой потолок, по которому весело перемещались пестрые сияющие пятна. Перевернувшись на живот, потянулась к окну, дернула шпингалет и толкнула створки. Теплый солнечный ветерок полился в комнату, увлекая за собой шелест листьев, птичьи голоса, заливистый собачий лай. Я раскинулась на подушке и зажмурилась. Словно в детстве... Взглянув на старинные ходики, те самые, что висели здесь на стене с незапамятных времен, обнаружила, что уже одиннадцать. «Неплохо же я поспала...» —подумала я и вспомнила вчерашний поход, Джона, хм... Леннона, костер на дороге. Было ли все это? Или не было? Смутно припомнила, как, добравшись до деревни, в полусонном состоянии стучалась в дверь тетушкиного дома, как она ахала, охала и суетилась, как я невпопад отвечала на ее вопросы, а потом провалилась в сон, едва голова коснулась подушки.
    Выбравшись из кровати и накинув тетушкин халатик, лежащий рядом на стуле, я вышла из комнаты. В доме стояла тишина. Я прошла по скрипящим половицам, ступая на горячие солнечные пятна, которые приятно обжигали босые ступни. Из кухни оглушительно пахло пирогами. В сенях скрипнула дверь, и тетушка появилась на пороге.
    − Глашенька! Проснулась... Как же это ты вчера... пешком, с Федяева! Тетушка обняла меня, расцеловав в обе щеки, глаза ее наполнились слезами, вперемешку с улыбкой.
    − Давай, умывайся, чай пить будем. Умница, умница, что приехала, а я и не чаяла уже... А стриженная-то какая... Мальчишка мальчишкой! Зачем так коротко-то? Я сегодня с утра печь затопила, рогулек напекла, как ты любишь, со сметаной. Молочка вот тебе принесла, утрешнее, у Маруси взяла, у нее корова второгодка, а дойная, она уж и не знает, что с молоком-то делать. Внуков ждала, а они на море уехали...
    Тетушка выставила на стол банку с молоком, включила электрический чайник, принесла блюдо с румяными рогульками, я достала из буфета чашки.
    − Давай, рассказывай, — потребовала тетушка, когда мы уютно устроились за столом, попивая удивительно вкусный чай. Я поделилась последними домашними новостями.
    − А ты-то как? — выслушав меня, спросила тетушка.
    − Работаю, — скромно отозвалась я.
    − Замуж вышла? Лида писала, что...
    − Нет, не вышла, — быстренько перебила я ее, не имея ни малейшего желания обсуждать этот вопрос. Разве матушка могла обойти вниманием тему моего «замужества»? И почему в таком случае она не сообщила о моем «разводе»?
    Тетушка внимательно взглянула на меня, вздохнула.
    − Не сложилось, значит? Такая ладная девка... — начала было она, но замолчала и, подперев щеку рукой, с улыбкой посмотрела на меня.
    − Вчера, значит, с Джоном Ивановичем за компанию добирались?
    Я поперхнулась чаем. Джон Иванович? О, Боже! Ну и сочетание!
    − Джон Иванович?!
    − Да, хороший он парень... Ночью слышу: стучат, думаю: «Что случилось? Кого в такой час принесло?» Открываю дверь — вы с Джоном Ивановичем... Ох, и как вы дошли-то? Устали-то, поди...
    − Теть Вер, а этот... Джон Иванович, он что, сюда отдыхать ездит? —спросила я.
    − Ездит, уже третий год, как приезжает. Рыбалит. Живет у Петра Силантьича, соседа нашего. Не забыла его?
    − Нет, конечно.
    − Джон поваром работает, в Ленинграде, в ресторане, — продолжила тетушка. — Уважительный такой парень, приходил ко мне в прошлом году, смотрел, как я рогульки да пироги пеку, учился, — тетушка расплылась в улыбке. — Имя у него необычное, говорит, отец его так назвал в честь певца какого-то... англицкого, то ли американского, не помню... чудной парень, но славный.
    − Английского... Джона Леннона, — задумчиво вставила я.
    Питерец, значит... Надо же, как он очаровал мою тетушку.
    − Да-да, точно, Ленана, так и есть. Тебе тоже рассказывал? — тетушка бросила на меня выразительный взгляд.
    − Да, — буркнула я. — И почему ты на меня так смотришь?
    Она махнула рукой:
    − Ладно, молчу... Слушай, Глаш, а помнишь Женьку, что к тебе сватался?
    Помнила ли я Женьку? Женьку, с которым мы дружили в детстве, вместе ходили на рыбалку, истоптали не один километр по лесам в округе? Он был старше меня на три года, безошибочно ориентировался в лесу, учил насаживать червя на крючок, тащить рыбу из воды и искать грибы. Женьку, который... Воспоминания приблизились мелодраматично-сентиментальными шажками. Когда я, закончив первый курс университета, приехала сюда на каникулы, он как раз пришел из армии. Белобрысый деревенский мальчишка превратился в высокого красивого парня, который начал обхаживать меня, а я нагло издевалась над ним, изображая из себя ученую рафинированную особу, снизошедшую до простого деревенского увальня, эдакую леди Чаттерлей Энского уезда, и в конце концов доизображалась до того, что именно друг детства Женька и стал моим первым мужчиной. Перед моим отъездом он пришел, долго сидел, смущенно мялся, а потом предложил выйти за него замуж. Я не предполагала подобного разворота событий и ответила ему как-то очень резко... жестоко...
    − Глаш, ты меня слышишь? — голос тетушки вернул меня в сегодняшний день.
    − Что, теть Вер? Прости, задумалась... — рассеянно ответила я.
    − Я говорю, — продолжила она, — Женька то сейчас в городе живет, женился, трех мальчишек народил, представительный такой стал.
    − Очень рада за него. Только, теть Вер, давай эту тему оставим. Я, между прочим, отдохнуть приехала...
    −  А годы-то идут... Наука, это, конечно, хорошо, но...
    Звук распахнувшейся двери прервал тетушкину речь на полуслове. На пороге стоял Джон. Клетчатая рубашка расстегнута на груди, рукава закатаны по локоть, потертые джинсы упрятаны в болотные сапоги. Все та же щетина на щеках и волосы, собранные в хвост. Ковбой, да и только, не хватает только помятой шляпы с загнутыми полями и кольта на поясе... вестерн, дикий Запад на диком Востоке...
    − Добрый день, — хрипло пробасил он. — Не помешал?
    − Джон Иванович! — радостно всплеснула руками тетушка. — Проходи, чаю выпьешь. Ты откуда такой?
    − Спасибо, Вера Павловна, проходить не буду, наслежу вам тут. Я с озера, вот окуней натаскал, решил вам занести.
    С этими словами он грохнул на пол небольшое ведро, которое держал в руке. Тетушка выбралась из-за стола и заглянула в ведерко.
    − Спасибо, Джон Иванович... А себе-то, хоть, оставил? Ухи наварим или запечем, а, Аглая? Иди, глянь, какие красавцы...
    Выбираться из-за стола я не имела ни малейшего желания, поскольку была облачена в старенький необъятных размеров тетушкин халат, из-под которого торчала ночнушка. Я изобразила неопределенный жест, подразумевая под ним благодарность Джону и свое гипотетическое восхищение окунями, плавающими в ведре.
    − Как спалось, Аглая? — настигли меня вопрос и взгляд Джона. — Отдохнули после вчерашнего похода?
    − Замечательно спалось, — ответила я, почему-то смутившись под его взглядом. Осталось только покраснеть, как девушке на первом балу, и будет полный комплект.
    − А вы, смотрю, вообще не спали?
    − Не спалось, — ответил он. — В семь утра собрался и на озеро, там красота... Вы когда-нибудь бывали на рыбалке, Аглая?
    Бывала ли я когда-нибудь на рыбалке? Это я-то, которая все детство провела здесь на озере с удочкой?! Я, которая ходила ловить сомов руками, когда во время сенокоса перекрывали реку?! Именно я, а не кто-то другой, вытащила щуку на пять, ну ладно, на три с половиной кило, и вся деревня приходила к тетушке поглазеть на нее и восхититься моим подвигом!! Пока я пыталась подобрать достойный ответ этому наглецу, тетя Вера, не задумываясь, выдала:
    − Глашенька у нас, когда девочкой была, каждое лето на озере пропадала. Помнишь, ты какую щуку вытащила? Кило на пяток поди была, да, Глаш?
    − О! — сказал Джон. — Достойно уважения.
    «Нахал! — подумала я. — Самоуверенный самодовольный наглец. Хотя, почему ты так вскипела? Он же не знал про твои рыбацкие подвиги. И рыбу притащил... кстати, почему?» Ответ на последний вопрос не заставил себя долго ждать.
    − У меня к вам просьба, Вера Павловна, — продолжил Джон. — Вы баню сегодня топить будете? А то у Силантьича с печью что-то не то, не топит он, печника ждет. Я и воды вам натаскаю.
    − А как же, Джон Иванович, конечно, буду. У меня же гостья. Приходи, приходи, тебе с дороги тоже попариться нужно
    Джон выдал еще одно «спасибо», сообщил, что пойдет поспит пару часов, попросил обязательно зайти разбудить его, как только он понадобится в качестве грубой физической силы, распрощался и ушел.
    − Вот черт лохматый, — сказала тетушка с явным одобрением. — И пошто ему такие волосы длинные? А голосина какой, оглушил совсем. Что с рыбой-то будем делать? А, Глаш?
    Я нейтрально пожала плечами. Интересно, на какой из двух вопросов она ждала от меня ответ? В любом случае я не знала его ни на тот, ни на другой.

    Зачерпнув ковшиком воду из огромного, встроенного в печь бака, я плеснула ее в черное жерло над заслонкой печи. Раскаленные камни зашипели, мгновенно превратив воду в обжигающий пар. В меня словно вонзились миллиарды тонких иголок, от жары озноб пробежал по спине, пот мелкими струйками хлынул по всему телу. Я растянулась на полке, наслаждаясь жаром, ароматами запаренных березовых веников, запахом нагретых бревенчатых стен, наполнивших баню. Я словно рождалась заново, плавясь в этом благоуханном зное. От души отлупив себя веником, я выскочила в предбанник, чтобы прийти в себя и отдышаться, толкнула дверь на улицу, впустив приятно холодящий вечерний воздух, и рухнула на скамью. В проеме дверей показалась тетушка.
    − Глашунь, отдыхаешь? Как баня? Не простыла?
    − Что ты, теть Вер, отлично! — выдохнула я, заворачиваясь в простыню.
    − Хороша ты, Глашенька, — заявила тетушка, не преминув бросить на меня оценивающий взгляд. — Ладная такая... Все при тебе... жирку еще бы немного нагулять, хотя это дело нехитрое. И куда мужики смотрят?
    − Куда им надо, туда пусть и смотрят, — буркнула я и сменила любимую тетушкину тему.— Теть Вер, чаю поставь, пожалуйста, я скоро приду.
    Тетушка согласно кивнула, сообщив, что собирается откармливать меня, пока ей предоставлена такая возможность, и удалилась.
    Напарившись и намывшись, я решила не натягивать белье на разгоряченное тело, завернулась в полотенце, сунула ноги в шлепанцы и потопала по двору к дому. За оградой, за дорогой расстилался луг, упираясь в полоску леса, а там, над лесом, буйствовал закат, собрав все огненные оттенки от янтарно-желтого до бешено-красного, сплавляя их с синевой вечернего неба. Заглядевшись на эти красоты, я запнулась и чуть не упала, шлепанец свалился с ноги и отлетел куда-то в сторону. Прыгая на одной ноге, ловя спадающее полотенце, я добралась до безалаберного тапка, обулась и, повернувшись, увидела... Джона, который совершенно беззастенчиво пялился на меня, стоя в проеме калитки.
    «И давно он тут стоит?» — в панике подумала я, вспоминая как секунду назад, почти голая, скакала за шлепанцем. Как могла я, отправляясь почти нагишом в поход по двору, забыть, что он собирался прийти к нам в баню? Я судорожно дернула полотенце и рявкнула:
    − Может быть, вы отвернетесь и дадите мне зайти в дом?!
    − Простите, я... — быстро отреагировал он, разворачиваясь ко мне тылом. Я пулей промчалась мимо, влетела на крыльцо и захлопнула дверь за собой.
    − Глаша, что случилось? — всполошилась тетушка, когда я прыгала мимо нее в свою комнату.
    − Там Джон... э-э-э... Иванович пришел... в баню...
    Я застегивала пуговицы на халате, слушая бас Джона и распевное оканье тетушки, доносящиеся из передней.
    − Глаша, иди, чай готов! Я сейчас до бани сбегаю! Поговори пока с Джоном Ивановичем! — послышался голос тетушки.
    Хлопнула дверь.
    «Никакой личной жизни. Не дадут человеку ни по двору пройти, ни в себя прийти после... бани, — сердито думала я, рассматривая в зеркало свое раскрасневшееся лицо. — Расслабилась, называется. О чем мне с ним сейчас говорить? Мне и видеть-то его не хочется».
    Я провела рукой по ежику своей «тифозной», как ее назвала матушка, стрижки.
    «А впрочем, я что, юная девушка, чтобы расстраиваться из-за такой ерунды? Мне с ним детей не крестить» — уже традиционно постановила я и с уверенным видом выплыла из комнаты. Джон, сидящий на стуле у окна, с улыбкой воззрился на меня:
    − С легким паром! Не успел вам пожелать, вы так резво промчались мимо...
    Язва! Он еще и издевается!
    − Благодарю, — гордо ответила я тоном светской дамы, принимающей нежданного визитера. — И вам того же... авансом...
    − Благодарю вас ... авансом... — в тон мне ответил этот наглец.
    − Хотите чаю? — спросила я, доставая чашки из буфета.
    − Нет, спасибо, только после бани, но это будет уже поздновато, дома попью.
    − Что вы, что вы, не поздно, как напаритесь, приходите, мы вас чаем напоим, с рогульками.
    − Спасибо, вы очень любезны.
    Ах! Какая беседа! Передняя деревенского дома вдруг стала на глазах превращаться в гостиную английского особняка, расположенного где-нибудь в районе Белгрейв-сквер, клетчатая рубашка Джона обрела очертания черного смокинга, в его руках появились цилиндр и трость, а мой халат превратился в роскошное платье с кринолином.
    «Прекрасная погода, не правда ли? А какой великолепный закат я наблюдала буквально четверть часа тому назад!» — чуть не сказала я.
    К счастью, вернулась тетушка и сообщила, что Джон Иванович может отправляться в баню. Именно туда мне и хотелось послать его в этот момент, если не подальше.

    Над ухом раздалось занудное жужжание. Пчела! Я закрыла лицо платком и замерла. Трудолюбивое насекомое сделало надо мной несколько кругов и, видимо, решив, что лежащее перед ним нечто не представляет ни угрозы, ни интереса в качестве источника нектара, улетело. Что-то живое поползло по ноге. Я быстро села, сбросив деловито топающего по моей конечности жука. На одеяло радостно запрыгнул кузнечик, заставив меня нервно дернуться. Посидев пару секунд в позе ожидания, он поскакал дальше. Вокруг буйствовал июль во всей своей красе, ароматах и живности, не дающей не минуты покоя, а покой мне явно требовался.
    Сегодня с утра меня разбудило настойчивое коровье мычание. Я выглянула в окно, — мимо дома по дороге важно шествовали две коровы, похоже, выказывая свое недовольство необходимостью куда-то двигаться. Мычанье постепенно затихло вдали, и я уснула.
    После завтрака начались традиционные визиты родственников и соседей. Сначала зашла сватья Маруся, сестра мужа моей тетушки, который умер давно и молодым. Тетя Маруся, полнокровная громогласная женщина, обладает даром заполнять собой все пространство, в котором появляется. Она тут же сграбастала меня в свои мощные объятия, раскритиковала мою прическу, выразила недовольство моей, якобы, худобой. Конечно, на фоне тети Маруси я выглядела, как травинка-переросток рядом со столетним дубом. Затем последовали расспросы о матушке, ахи и вздохи по поводу моей личной жизни, долгий рассказ о своих детях и внуках, обсуждение огородного урожая и так далее. Едва за Марусей закрылась дверь, как появилась соседка, живущая в доме напротив, Вера Логинова, высохшая, с испепеленным солнцем лицом, женщина, и все последовало в том же духе. Затем пришел дальний родственник тетушкиного мужа, не помню уже по какому колену, Федотов, который, к счастью, был по-мужски лаконичен и ограничился приветствиями, кружкой чаю и стопкой водки. На закуску явился Петр Силантьевич, бывший агроном и бобыль по жизни, аккуратный, седой неулыбчивый мужчина. Он мрачно поздоровался, пожаловался на дымящую печь в своей бане, посетовал, как трудно дождаться печника, единственного на всю округу, сообщил, что его постоялец с раннего утра уже ушел на озеро, откланялся и удалился.
    Тетушка занялась обедом, а я, решив, что должна внести свою лепту в трудовой процесс, вызвалась сходить на колодец за водой и, вооружившись двумя цинковыми ведрами, потопала по деревенской улице, выжженной июльским солнцем. Рыжий лохматый пес, лежащий посреди дороги, лениво поднялся, отряхнулся, гавкнул в мою сторону и бухнулся обратно в дорожную пыль. Нахлынули воспоминания, когда я шла мимо заросшей травой лужайки, где в детстве каждое лето шумной компанией мы играли в лапту, гоняли мяч и дрались иногда, не поделив выигрыш. Сейчас вокруг было тихо и пусто, нигде не слышно детских голосов. Похоже, мы были последним поколением, оживлявшим тишину этой затерянной в лесах деревеньки.
    Я добралась до колодца, поставила ведра на деревянные подмостки, осторожно заглянула в его мрачное загадочное нутро. Снизу из глубины, где поблескивала вода, дохнуло холодом и страхом. Я сняла ведро, висящее на крючке у колодца, и, осторожно опустив его в темное жерло, начала крутить ручку, разматывая старую тяжелую цепь. Ведро устремилось вниз, пока наконец не плюхнулось в воду, сообщив об этом гулким утробным всплеском. В животе защекотал, забился какой-то животный ужас перед бездной колодца. Обратный процесс оказался намного труднее. Я повисла на ручке, вытягивая наверх наполненное ведро. Наконец, оно показалось над срубом, я перехватила его за дужку дрожащими руками и перелила блистающую ледяную жидкость в свое ведро. Повторив все это уже с большей уверенностью, я подхватила ведра и отправилась в обратный путь, сразу почувствовав, что данное физическое упражнение достаточно сложно для моих атрофированных мышц и рук, не державших в последнее время ничего тяжелее ручки и карандаша. Плечи невыносимо заныли, спина, кажется, начала ломаться под тяжестью полных ведер, дужки врезались в ладони. «Я должна дойти до дома, не останавливаясь, иначе...» Что иначе, я додумать не успела, потому что ведра вдруг потеряли свой вес, кто-то подхватил их, и знакомый хрипловатый бас-баритон позади меня сообщил:
    − Давайте ведра, я донесу.
    Я разжала ладони и оглянулась. Джон стоял передо мной, в своей затрапезной кепке, с рюкзаком за спиной.
    «И откуда он появляется в самые неподходящие моменты?» — возмущенно подумала я. Хотя, справедливости ради, можно было признать, что данное его появление было вполне своевременным. Этакий рыцарский поступок — помочь хрупкой, сгибающейся под невыносимой тяжестью, девушке. Я хмыкнула и приступила к светской беседе:
    − Как ваш сегодняшний улов?
    − Не очень, просидел все утро, немного поклевало, а потом тишина.
    − Сочувствую.
    − Да что вы! Утро на озере стоит любого клева.
    − А вы ценитель красот природы?
    − Что-то в этом роде... А вы?
    − Ничего не имею против.
    − Хм... это уже хорошо.
    − Что хорошо?
    − У меня к вам есть предложение.
    − Какое?
    − Я обещал угостить вас настоящим обедом, но сейчас пока не имею полноценной возможности для этого.
    − Да что вы, это совсем не обязательно.
    − Нет, я не об этом.
    − А о чем?
    − Хочу предложить вам рыбалку со всеми вытекающими последствиями.
    Я остановилась и изумленно уставилась на него.
    − Рыбалку? С какими еще последствиями?
    − Что вы, Аглая, так всполошились? Под последствиями я подразумевал костер на берегу, уху, ну и все что полагается!
    − Ах, вот как! И что же там еще полагается?
    − Хлеб из печи, свежая зелень и чуть-чуть вина!
    − Джон, а без вина нельзя?
    − Нельзя, эффект будет иным.
    − А какой эффект вам требуется?
    − Исключительно связанный с удовольствием от вкусной еды. Ну что, согласны?
    − Я подумаю... — гордо заявила я.
    − Подумайте, только побыстрее, у вас осталось ровно десять шагов, а это единственный ваш шанс попробовать уху моего приготовления.
    Скромный, скромный парень...
    − Девять, — считал Джон, — восемь, семь... соглашайтесь, тем более у вас будет возможность блеснуть своей рыбацкой удалью... пять...
    − Издеваетесь? — спросила я.
    − Нет, что вы... три...
    − Хорошо, — сказала я, открывая перед ним калитку и выказывая всю свою женскую непоследовательность и мягкотелость. Как будто мне мало негативного опыта общения с мужчинами?
    − Вот и славно, — сказал он. — Значит, завтра, часиков в шесть утра и отправимся.
    − Завтра? Так сразу? В шесть утра? — вырвалось у меня.
    Джон поднялся за мной на крыльцо, я открыла дверь, он занес ведра в дом.
    − А почему не завтра? Вы чем-то заняты?
    − Нет, — пожала я плечами. — В общем-то, ничем.
    − Итак, завтра. Договорились? Вас разбудить или сами проснетесь?
    − Конечно, сама, — уверенно ответила я.
    Я вошла в дом и остановилась в сенях, прижавшись спиной к стене. Странное чувство охватило меня. Дежа вю...

    Сейчас, лежа на одеяле на лужайке за огородом, я пыталась размышлять о Джоне и его приглашении на рыбалку. Каковы у него цели и задачи? Он решил приударить за мной? Но с чего вдруг? Чем это я его привлекла? Легкий флирт на отдыхе? Нежданно-негаданно в глуши подвернулась женщина, еще вполне приемлемого для романчика возраста? И зачем я только согласилась на эту рыбалку? Я приехала навестить тетушку и отдохнуть от города, а заводить романы или романчики с кем-либо, а тем более с небритым длинноволосым и самовлюбленным поваром с серьгой в ухе, никоим образом не входило в мои планы.
    Огромный шмель с разгону с ревом врезался в мой живот и я, позорно взвизгнув, решила, что пора ретироваться, поскольку все равно из этой затеи поваляться под солнцем среди полчищ летающих и скачущих тварей, ничего хорошего не вышло, и желанного покоя мне не получить. Я надела халат, скрутила одеяло и направилась в дом.


(продолжение)

июль-декабрь, 2008 г.

Copyright © 2008 Ольга Болгова

Другие публикации Ольги Болговой

Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru  без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


            Rambler's Top100