Литературный клуб дамские забавы, женская литература

Литературный клуб:


Мир литературы
− Классика, современность.
− Статьи, рецензии...

− О жизни и творчестве Джейн Остин
− О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
− Уголок любовного романа.
− Литературный герой.
− Афоризмы.
Творческие забавы
− Романы. Повести.
− Сборники.
− Рассказы. Эссe.
Библиотека
− Джейн Остин,
− Элизабет Гaскелл.
Фандом
− Фанфики по романам Джейн Остин.
− Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
− Фанарт.


Архив форума
Гостевая книга
Форум
Наши ссылки



Впервые на русском
языке и только на Apropos:



Полное собрание «Ювенилии»

(ранние произведения Джейн Остин)

«"Ювенилии" Джейн Остен, как они известны нам, состоят из трех отдельных тетрадей (книжках для записей, вроде дневниковых). Названия на соответствующих тетрадях написаны почерком самой Джейн...»

Элизабет Гаскелл
Элизабет Гаскелл
«Север и Юг»

«Как и подозревала Маргарет, Эдит уснула. Она лежала, свернувшись на диване, в гостиной дома на Харли-стрит и выглядела прелестно в своем белом муслиновом платье с голубыми лентами...»


Перевод романа Элизабет Гаскелл «Север и Юг» - теперь в книжном варианте!
Покупайте!

Этот перевод романа - теперь в книжном варианте! Покупайте!


Элизабет Гаскелл
Жены и дочери

«Осборн в одиночестве пил кофе в гостиной и думал о состоянии своих дел. В своем роде он тоже был очень несчастлив. Осборн не совсем понимал, насколько сильно его отец стеснен в наличных средствах, сквайр никогда не говорил с ним на эту тему без того, чтобы не рассердиться...»



Дейзи Эшфорд
Малодые гости,
или План мистера Солтины

«Мистер Солтина был пожилой мущина 42 лет и аххотно приглашал людей в гости. У него гостила малодая барышня 17 лет Этель Монтикю. У мистера Солтины были темные короткие волосы к усам и бакинбардам очень черным и вьющимся...»


Экранизации...

экранизация романа Джейн Остин
Первые впечатления, или некоторые заметки по поводу экранизаций романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение"

«Самый совершенный роман Джейн Остин "Гордость и предубеждение" и, как утверждают, "лучший любовный роман всех времен и народов" впервые был экранизирован в 1938 году (для телевидения) и с того времени почти ни одно десятилетие не обходилось без его новых постановок...»

экранизация романа Джейн Остин
Как снимали
«Гордость и предубеждение»

«Я знаю, что бы мне хотелось снять — «Гордость и предубеждение», и снять как живую, новую историю о реальных людях. И хотя в книге рассказывается о многом, я бы сделала акцент на двух главных темах — сексуальном влечении и деньгах, как движущих силах сюжета...»

Всем сестрам по серьгам - кинорецензия: «Гордость и предубеждение». США, 1940 г.: «То, что этот фильм черно-белый, не помешал моему восторгу от него быть розовым...»


Cтатьи


Наташа Ростова - идеал русской женщины?

«Можете представить - мне никогда не нравилась Наташа Ростова. Она казалась мне взбалмошной, эгоистичной девчонкой, недалекой и недоброй...»


Слово в защиту ... любовного романа

«Вокруг этого жанра доброхотами от литературы создана почти нестерпимая атмосфера, благодаря чему в обывательском представлении сложилось мнение о любовном романе, как о смеси "примитивного сюжета, скудных мыслей, надуманных переживаний, слюней и плохой эротики"...»


Что читали наши мамы, бабушки и прабабушки?

«Собственно любовный роман - как жанр литературы - появился совсем недавно. По крайней мере, в России. Были детективы, фантастика, даже фэнтези и иронический детектив, но еще лет 10-15 назад не было ни такого понятия - любовный роман, ни даже намека на него...»

К публикации романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение» в клубе «Литературные забавы»

«Когда речь заходит о трех книгах, которые мы можем захватить с собой на необитаемый остров, две из них у меня меняются в зависимости от ситуации и настроения. Это могут быть «Робинзон Крузо» и «Двенадцать стульев», «Три мушкетера» и новеллы О'Генри, «Мастер и Маргарита» и Библия...
Третья книга остается неизменной при всех вариантах - роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение»...»

Ревность или предубеждение?

«Литература как раз то ристалище, где мужчины с чувством превосходства и собственного достоинства смотрят на затесавшихся в свои до недавнего времени плотные ряды женщин, с легким оттенком презрения величая все, что выходит из-под пера женщины, «дамской" литературой»...»

Вирджиния Вулф
Русская точка зрения

«Если уж мы часто сомневаемся, могут ли французы или американцы, у которых столько с нами общего, понимать английскую литературу, мы должны еще больше сомневаться относительно того, могут ли англичане, несмотря на весь свой энтузиазм, понимать русскую литературу…»


  Творческие забавы

Ольга Болгова

История о сене и собаке
(По мотивам комедии Лопе де Вега «Собака на сене»)

     1   2-3   4-6   7-8   9-10   11-12   Эпилог

 

«Любовь – опасная стезя…»

 

Лопе де Вега «Собака на сене»
(действие I, явление 17)

Глава 1

Сегодняшний день начался плачевней не бывает, словно старательно сложенный пазл, разрушенный небрежным движением неловкой руки. Настроение, испорченное еще вчера вечером после неудавшейся беседы с бестолковым подрядчиком, и с утра оказалось на нуле, нет, точнее намного ниже нуля, где-то на уровне затвердевания бетона марки F500. За завтраком я вдруг вспомнила, что осталась без машины, потому что по причине неприятного стука в кардане, вчера отогнала ее на автосервис, да так и не успела забрать, а домой меня подвез Федор. Пока размышляла, позвонить ли Федору или вызвать служебную машину, на кухне появилась племянница Дора, глядя на меня круглыми, как шары для пинг-понга, глазами.

– Что случилось? – спросила я, подозревая, что эта вечная нарушительница спокойствия устроила очередную пакость.

– Теть Даш… я ваш мобильник… но вы сами его там оставили… я не хотела, – застонала нахалка.

– Что с моим мобильником? – рыкнула я.

– Я его… в ванну уронила, а вода включена была…

Вспомнила, что вчера перед сном залезла в ванну, прихватив с собой телефон, чтобы сделать пару звонков. С трудом сдержавшись, чтобы не облаять истекающую оправданиями Дору, я долго трясла мобильник, нажимала кнопки, но он не реагировал, словно укоризненно вопрошал: «Со мной такое обращенье?».

Домашний телефон шофера Димы ответил долгими гудками. Цивилизация хлопнула меня по голове.

Злая, как друг человека, я вышла из подъезда и направилась на проспект в надежде поймать такси, но зрелище пробки, растянувшейся ни на один километр, лишило меня последней надежды. На десерт к расчудесному утреннему блюду пошел противный холодный дождь, и я, раскрыв чудом захваченный в последний момент зонт, двинулась в сторону станции метро. В подземку я не спускалась года три, и у меня, естественно, не оказалось ни карточки, ни жетона, а очередь анакондой вилась по всему вестибюлю. Кляня на чем свет стоит автосервис, Дору, пробки и жизнь вообще, я пристроилась в конец очереди. «Хотите карту?» – раздалось слева. «Конечно, – взбодрилась было я, но попытка пройти по купленной втридорога, но оказавшейся уже использованной карте позорно провалилась, и мне волей неволей пришлось вернуться в очередь. Выстраивая пункты плана кары, которая обрушится на головы виновных в моих мучениях лиц, я втиснулась в переполненный вагон и оказалась зажатой между немеряно крупной дамой и потрепанным мужиком, от которого тошнотворно несло перегаром. Навыки подобных поездок оказались утраченными, на станции толпа рванула на волю, мужик дохнул в лицо перегаром, дама толкнула сзади, сознание на миг выпало из действительности, и меня понесло к выходу. Я попыталась затормозить у дверей, в результате, ноги остались в вагоне, а голова по инерции решила отправиться на перрон, и мое бесславное падение совершилось бы в следующую секунду, если бы кто-то не схватил меня сзади и не дернул, довольно бесцеремонным образом. «Осторожней надо, девушка, – услышала я позади мужской голос и попыталась повернуть голову, но попытка оказалась безуспешной, поэтому разглядеть я смогла лишь плечо, покрытое темной тканью куртки.

– Спасибо, – сердито буркнула я в сторону плеча. – Но я бы и самостоятельно справилась. Стоящий за спиной промолчал, и через некоторое время я бы совсем забыла о нем, если бы он не дышал мне прямо в ухо, что стало еще одним раздражающим фактором в дополнение ко всем неприятностям сегодняшнего утра. На Техноложке толпа вынесла меня из вагона, и я рванула в сторону, к стене, чтобы отдышаться, прийти в себя и проверить, все ли части одежды и существа находятся на месте.

– Все в порядке, девушка? – передо мной вырос мужчина, кажется, мой нечаянный спаситель.

– Вы, вероятно, опаздываете на работу? – прорычала я. – Если вы – тот, кто помог мне не упасть, я премного благодарна, но это, черт побери, не значит, что вам дано право цеплять меня и задавать идиотские вопросы!

– Ну и желчи же в вас, растопите гранит, – сказал он и исчез в толпе, словно его и не бывало.

 

Перепугав секретаршу Анну, которая шарахнулась от меня, как новобранец от деда, я пролетела мимо нее в кабинет, бросила в угол мокрый зонт, скинула плащ, опустилась в свое директорское кресло, вытащила из сумки косметичку и устроила в кабинете импровизированный салон восстановления утраченной после поездки в общественном транспорте и под воздействием атмосферных явлений красоты. Точнее сказать, внешнего вида, соответствующего деловой, уверенной в себе женщине. Пора бы навестить цирюльню и подправить стрижку, но на это совершенно не хватало времени. Я поработала феном, привела в порядок лицо, немного успокоилась, ответила на пару телефонных звонков и едва успела убрать со стола свои дамские штучки, как дверь отворилась, и в кабинет осторожно просунулась голова секретарши, украшенная прической а-ля «умопомрачительный переполох».

– Дарья Васильевна… там к вам Зеленин, от субподрядчиков…

Строительная компания, на благо которой я трудилась, и которая, в свою очередь, давала мне кусок хлеба с неплохим слоем масла, конечно, не являлась акулой строительного бизнеса, отнюдь нет. Созданная на базе бывшего Мостоотряда, она до сих пор вполне успешно держалась на плаву, благодаря разумной политике, и не без моего участия, если не скромничать, а подходить к вопросу объективно. Компании даже удалось частично сохранить старые кадры во времена, когда строительная индустрия падала в пропасть, и казалось, что кроме торговых павильонов-времянок и замков обновившихся русских, строить больше нечего.

– Почему не позвонила? – рявкнула я, тут же вспомнив, что сама только что вырубила внутреннюю связь, чтобы отдышаться.

– Но вы же отключили… – виновато протянула Аня.

Кажется, я перегнула палку. Срывать свое дурное настроение на подчиненных – последнее дело. На службе следует быть выше собственных настроений и провалов, держаться невозмутимо и спокойно, а не сходить с ума.

– Да, ты права, я отключила. Пусть проходит. Да, найди Сударева, и принеси мне материалы по торговому комплексу на Восточной… акты приемки нулевого цикла и согласования с водоканалом.

Аня кивнула и скрылась, а в дверь ворвался Зеленин, представитель компании - субподрядчика, которая занималась монтажом сетей отопления и водоснабжения на нескольких наших объектах. Зеленин с места в карьер выложил свои претензии по отношению к нашим претензиям по срокам и качеству работ. Затем я целый час просидела с главным инженером Сударевым, разбираясь с проектом моста, тендер на строительство которого нам удалось успешно выиграть; подписала десяток смет и ведомость на премию монтажникам, которую росчерком пера уменьшила с двадцати процентов до пятнадцати. Попросила Аню сварить кофе, порелаксировала с чашкой в руке, глядя в окно на доходный дом позапрошлого века, что возвышался напротив, мрачно нависая над улицей и предупреждая любое проникновение солнечных лучей. Явился зам Суриков, явно с хорошего похмелья, попытался рассказать дурацкий анекдот про гаишника и страшно обиделся, когда я выставила его вместе с похмельем и анекдотом. Почему я не могу себе позволить явиться на работу в таком состоянии? Потому что не бываю в нем? Снова разъярившись, объявила Анне, что иду обедать, но звонок, раздавшийся в этот момент, помешал осуществить сей гуманитарный план.

– Дарья Васильевна, это вас… там что-то случилось… – Аня протягивала трубку, испуганно глядя на меня.

Взволнованный голос, принадлежащий прорабу с Восточной, сообщил, что на стройке произошел несчастный случай: рабочий упал в котлован, об этом, невесть откуда, узнали телевизионщики, и требуется присутствие начальства на объекте. О, черт, догнать и заколоть на месте! Я отчитала прораба, забыв спросить, насколько несчастным был случай. Делать было нечего: Суриков уехал домой, главный инженер укатил на загородный объект, и я, ругаясь и моля, чтобы случай не оказался фатальным, прихватила инженера по технике безопасности, смущенную девицу – недавнюю выпускницу вуза и мою родственницу, троюродную сестру по отцу, Риту, Маргариту Николаевну. Мы загрузились в служебный Форд, и Дима помчал нас, ловко объезжая одному ему ведомыми путями пробкоопасные улицы.

Первыми, кого я увидела, вылезая из машины, были оператор с камерой на плече и девушка-репортер с микрофоном в руках. Какой же доброжелатель сообщил на телевидение? Я хлопнула дверцей и, не оглядываясь на Риту и игнорируя представителей СМИ, направилась к прорабу, который уже спешил навстречу. Девица с микрофоном бросилась наперерез, выкрикивая: «Кажется, на место происшествия приехали представители строительной компании! Кто виноват…», – микрофон с кубом-набалдашником, украшенным надписью «Городские Новости» противно замаячил перед глазами.

– Уйдите, мадам, – сквозь зубы процедила я, отводя куб в сторону.

Она отшатнулась и заявила в микрофон, что представитель строительной компании от комментариев отказывается.

– Дарья Васильевна… – начал прораб.

– Кто вызвал сюда репортеров? Какого черта? Что произошло? – оборвала я его. – Вы понимаете, к чему все это приведет? Какие последствия? – добавила тише. – Исход…?

– Да кто их знает, кто вызвал! Все одно к одному. Жив этот узбек, спасли его, – махнул рукой прораб.

– Какой узбек?

– Узбек из бригады узбеков.

Оказалось, что двое рабочих несли носилки с раствором и, проходя по дощатому мосту, перекинутому над котлованом, один из них, вышеупомянутый узбек, оступился, выронил носилки и свалился в котлован, прямо на свежеуложенный бетон, чуть не утащив следом своего напарника. Напарник, не растерявшись, быстро спустился вниз и вытащил несчастного, живого и почти здорового, не считая сломанной руки и прочих ушибов. Пострадавшего уже увезли на скорой.

За спиной маячили фигуры репортеров. Напрасно я подставилась, сглупив и нагрубив им. Все это последствия неудачно начавшегося в метро дня. Теперь завтра, а то и сегодня, я появлюсь в «Городских новостях» в роли подозреваемого в криминале руководителя, прикрывающего пятерней объективный объектив камеры, пытаясь утаить от корреспондентов страшную правду.

–  ак, – обратилась я к репортерше. – Я дам интервью. Подождите пару минут, чтобы сориентироваться в обстановке. «Узнаю, какой гад позвонил телевизионщикам, ему не жить!»

Девица заулыбалась, радостно кивнула и что-то крикнула оператору, а я отправила растерянную Риту выяснять подробности и собирать объяснительные.

Мы встали около ограждения котлована, благо, что дождь, что лил с утра, наконец-то прекратился, и стало сравнительно тепло. Заурчала вновь запущенная бетономешалка, рабочие разбирали настил-мостик, с которого упал пострадавший.

– Этот вопиющий случай будет поставлен на контроль, расследован и проанализирован так, чтобы впредь, насколько возможно, исключить вероятность повторения несоблюдения нашими работниками правил техники безопасности, которые пишутся не для того чтобы ими пренебрегать, но потому, что за каждым правилом, возможно, стоит чья-то жизнь… – сказала я в микрофон, стараясь, чтобы голос звучал как можно жестче и уверенней.

Подошла Рита в сопровождении мужчины в каске и заляпанной бетоном робе.

– Вот, спаситель, Лудовин, чернорабочий…

– Здравствуйте, – сказал тот.

«И зачем она его сюда притащила? Он хоть пару слов может связать между собой? Или брякнет что-нибудь неуместное!», – подумала я и перешла в наступление.

– Вы должны написать объяснительную записку, – я старалась не смотреть в сторону черного жерла камеры. – Вы напишите подробную объяснительную записку и принесете ее мне, лично… – Маргарита Николаевна, возьмите на контроль. Мы разберемся и примем все возможные меры…

Еще минут десять я тошнотворно рассуждала на темы правил техники безопасности, контроль за соблюдением которых ведется у нас на каждом объекте, и в конце своего блистательного интервью, взглянув туда, где стояли Маргарита с чернорабочим, чью фамилию я уже успела позабыть, с удовлетворением отметила, что герой дня испарился со своего места.

 

Вечером Дима забросил меня в автомастерскую, и я забрала свою любимую малютку Пежо, явно переплатив за ремонт. По дороге домой вспомнила, что нужно купить мобильник, поскольку мой, пострадавший от неловкости Доры, телефон так и не подал признаков жизни. Едва вставила симку в новое навороченное приобретение, как меня настиг звонок Федора, возмущенного молчанием моего средства связи. «Ты в порядке, дорогая?» – спросил он. Отрезала, что есть небольшие проблемы, которые не намерена сейчас обсуждать, а организм требует релаксации. «Целую, дорогая, завтра увидимся», – сказал Федор. «Увидимся, дорогой», – ответствовала я, нажимая на красную кнопку отбоя. Разговор навел на мысль, что я уже пару недель как не была в спортзале. Заехав домой и захватив снаряжение, я решительно направилась в свой, давно насиженный фитнес-центр расслабляться и восстанавливать несколько утраченную в борьбе с жизненными неурядицами форму. Я потела на тренажере, задыхаясь и мучаясь от боли в спине, но зато все неприятности и тревоги дня отступили, остались лишь нагруженные мышцы, усталость и пот, словно меня живьем палили на тысяче огней. Потом я долго стояла под душем, наслаждаясь усталостью и болью во всем теле. Домой вернулась поздно и, войдя на кухню, где на диванчике перед телевизором, аппетитно поглощая глянцево-коричневое буше, восседала встрепенувшаяся при моем появлении Дора, поняла, что немыслимо голодна, потому что поесть мне так и не удалось.

 

Все утро следующего дня я проторчала в пробке, совмещая неприятное с бесполезным: листала юридический справочник и думала о том, что поездки в общественном транспорте имеют при явных недостатках реальные преимущества.

Кое-как с опозданием добравшись на работу, попросила Аню сварить кофе и с места в карьер вступила в конфликт с замом Суриковым по поводу тендера на строительство моста в области. Тендер этот мы каким-то чудом выиграли, упирая на квалифицированные кадры и наличие многолетнего опыта подобного строительства, но, в действительности, сооружением мостов не занимались уже давно. Кроме того, проект этот носил скорее социальный, чем коммерческий характер и по большей части финансировался из областного бюджета. Суриков был изначально против участия в тендере и теперь при любом удобном случае высказывал свое недовольство и аргументы против. Именно это он и не замедлил сделать, заявившись прямо с утра и, видимо, дополнительно лелея мысль отомстить мне за вчерашний наезд.

– Романтики захотелось? Благотворительностью решили заняться? – завел уже ставшую традиционной песню Суриков. – У нас все кадры – пенсионного возраста, монтажный кран на приколе стоит, образца прошлого века! И финансирование неустойчивое, ну что такое местный бюджет? Я бы, пока не поздно, отказался от этого проекта и уступил бы его Гладилину.

Мне совсем не хотелось вступать в дискуссию, но последние слова вывели меня из себя.

– Подлее замов не встречала! – рявкнула я. – Хорошая пойдет молва, если мы сейчас откажемся от проекта! Кроме того, ты не забыл, что на подходе новая техника?

Короче, мы в очередной раз ни на шутку сцепились с Суриковым, но в конце концов этот конформист пожелал усластить ложкой меда бочку дегтя, которую старательно вылил на меня, и попытался рассказать анекдот о муже, невпопад вернувшемся из командировки.

– Право, не до шуток, Миша, – оборвала его я. – Много и без них забот.

Суриков обозвал меня не добрым, но нормативным словом и удалился, но вскоре в дверь просунулась Аня.

– Дарья Васильевна, ваше кофе…

– Ваш кофе, Анна! Ваш! Кофе – мужского рода! – рявкнула я.

Аня моментально скрылась за дверью и появилась минуты через три… без кофе, но с поджатыми губами, всем своим видом демонстрируя оскорбленное достоинство.

– Дарья Васильевна, простите, но у вас опять отключена внутренняя, – бесстрастно объявила она. – К вам пришел этот… Лудовин…

– Это еще кто такой? По какому вопросу? Он предупреждал?

– Инженер по ТБ говорит, вы его вызывали, чтобы он лично явился, с объяснительной по вчерашнему случаю, – процедила Аня.

Вчерашний несчастный случай… Ч-черт, и когда я такое говорила? Ах, да, я же сказала это, когда давала интервью «Городским новостям»! А если и сказала, то отчего Маргарита понимает все так буквально?

– Аня, скажи, что мне некогда, пусть напишет и отдаст инженеру…

«Впрочем, – вдруг подумала я. – Наверное, стоит поговорить с этим типом лично и прочитать, что он там понаписал, чтобы держать руку на пульсе, кто его знает, что раздуют из этого случая. Тем более, Гладилин спит и видит, как мы обанкротились и пошли по миру. Нет, успокаиваться нельзя, и я не буду Дарья Цветова, не разведав, кто там виноват».

– Подожди, Аня… пусть он заходит, у меня есть минут десять… – сказала я вслед уходящей секретарше.

 

– Здравствуйте, – мрачно сообщил герой дня, войдя в кабинет и остановившись у двери.

Был он высок и небрежно одет, сразу видно, безнадежный работяга.

– Проходите, присаживайтесь. Вы принесли объяснительную? Давайте ее сюда.

Он прошел и уже собрался садиться на один из стульев, окружавших длинный стол для заседаний, как вдруг замер и совершенно беззастенчиво уставился на меня.

– Что случилось? – спросила я, когда прошла чуть ли не минута.

–Нет, так, ничего, – ответил он, с шумом вытянул стул и сел, прекратив созерцать меня и переключившись на осмотр интерьера кабинета.

– Давайте вашу объяснительную, я ознакомлюсь, – сказала я.

– Знаете ли, я ее еще не написал…

– Как это не написали? И зачем же вы тогда сюда явились?

– Так это же вы распорядились, чтобы я срочно в офис ехал …

– Я? Когда?

– Ну... с утра Семенычу позвонили, он меня силой вытолкал с работы, я вот так, как есть, и приехал.

Я взглянула на него. Потертая кожаная куртка, под ней – видавший виды свитер. Прядки темных волос падают на лицо, которое вдруг показалось мне знакомым. Ну конечно, оно мне знакомо, я же видела его вчера. Что за глупое удивление? И с чего это я решила разыгрывать демократичного руководителя перед каким-то там чернорабочим? Испугалась СМИ? Что за чушь?

– Значит так! Берите у секретаря бумагу и пишите! – рыкнула я, разозлившись и отбросив прочь план взять под контроль данный случай. Пусть Рита этим и занимается! – Идите, напишите, и принесете… хотя, нет, оставьте у секретаря… Идите…

Мне показалось, что он хмыкнул, когда поднимался со стула.

– Ну что ж, до свидания, – сказал он, направляясь к двери.

Я посмотрела ему вслед, он слегка прихрамывал, но при этом походка у него была довольно легкая… Не повредил ли он ногу вчера, когда вытаскивал из бетона узбека?

Через полчаса, зарывшись в дела, я совершенно позабыла о хромом рабочем и его объяснительной. Ближе к обеду позвонил Федор и предложил сходить вместе перекусить в нашу любимую харчевню. Я вышла в приемную и в ожидании сообщения, что он подъехал, машинально перебирала бумаги, лежащие на столе секретарши.

 

«Объяснительная, – прочитала я на листе, исписанном размашистым почерком. –

 

Я, Лудовин Роман Петрович, 15 сентября сего года занимался обычным делом, то есть нес носилки с бетоном вместе с Урузбековым Алимом, который при переходе через небрежно сколоченные мостки, споткнулся и упал вниз, в котлован. Я спустился и помог ему выбраться из жидкого бетона. Удостоверяю, что Урузбеков был трезв, потому что он вообще не пьет.

Но что удивительно в тот же день 15 сентября я оказал помощь еще одному человеку, утром в метро вовремя перехватил женщину, которая чуть не выпала из вагона на перрон. Эта женщина затем неплохо отшила меня. Ну вот, отклонился от сути. Вышло плохо, видно сразу, работал по приказу.

 

16 сентября 2008г.

 

Лудовин Р.П. рабочий 2-го разряда»

 

– Аня! Аня! – заорала я, потрясая листом. – Что это такое?!

Перепуганная секретарша вскочила, грохнув пальцами по клавиатуре.

– Что случилось, Дарья Васильевна?

– Звони на Восточную, и чтоб этот… Лудовин был здесь, в… – я взглянула на часы. – Ровно в два! Наглец!

Аня плюхнулась на стул, а я с подозрением взглянула на нее, но, не уловив никакой иной реакции по поводу объяснительной, кроме испуга от моего неадекватного вопля, с надеждой решила, что она эту бумагу не читала. Возможно… Я свернула лист и сунула его в сумку.

 

Из-за очередной встряски обед с любимым прошел в нервозной обстановке. Я потеряла аппетит и думала о странностях и причинах совпадений. Впервые за три года спуститься в метро и там, где проходят тысячи и тысячи людей, столкнуться с человеком, который работает в нашей компании и через несколько часов станет участником события, в которое буду завлечена и я. Но зачем он написал эту бредовую объяснительную? Захотел поиздеваться надо мной? Отомстить за мое хамство? А если я возьму и уволю его! Хотя, вряд ли он боится увольнения, найти подобную работу можно на счет один, безо всяких проблем. Но он совсем не прост, ведь для того, чтобы написать такое, нужны мозги и зачатки чувства юмора. «Вышло плохо, видно сразу, работал по приказу».

Я нервничала оттого, что думала об этом Лудовине, я чувствовала себя униженной и оскорбленной – он каким-то образом переиграл меня, чернорабочий, неудачник, таскающий носилки на стройке. Федору пришлось несколько раз повторить свой вопрос, прежде чем до меня дошло, что он обращается ко мне.

– Извини, устала, – начала оправдываться я. – Что ты спросил?

– Вообще-то, я предлагал обсудить наши планы…

– Какие планы? – рассеянно пробормотала я, выбирая кусочки брынзы из греческого салата.

Федор отодвинул опустошенную тарелку, аккуратно сложил вилку и нож сигналом «блюдо можно уносить», помял в руках салфетку и сказал, в упор глядя на меня:

– Насколько я понимаю, у нас с тобой есть матримониальные планы. И я думаю, что откладывать это событие до холодного декабря, не имеет смысла. Тем более, в конце года вечная запарка. В октябре-ноябре мы могли бы поехать в Испанию или еще куда-нибудь, куда захочешь… Или ты до сих пор еще не решила? Молчишь и клонишь взгляд, словно не рада моим речам.

– Я очень рада твоим речам, – ответила я.

Наверное, мне все-таки пора выйти замуж, иначе, еще немного и вопрос о замужестве можно будет снимать с повестки дня. Федор же был отличной кандидатурой во всех отношениях. Успешный бизнесмен, симпатичный мужчина, спортсмен, комсо… в общем, если выходить замуж, то только за него. Тем более, что у нас с ним так много общего. Мы познакомились, столкнувшись как-то по строительным делам, тогда он только что развелся с женой. Возможность брачного союза мы обсудили с ним уже давно, и по меркам прошлых веков можно было бы считать, что мы помолвлены… почти, так как до сих пор не пришли к окончательному соглашению на этот счет.

– Знаешь, какая история со мной приключилась, – сказала я. – Удивительное совпадение, и очень неприятное.

Я рассказала Федору о вчерашней поездке в метро, несчастном случае, Лудовине и его объяснительной записке.

– Так и написал? Ну и наглец… И ты терпишь подобные выходки со стороны своих рабочих? Даша, нужно сразу поставить его на место, кардинально и просто – уволить.

Я молчала, глядя, как Федор аккуратно разрезает стейк, и снова вспомнила дурацкую фразу Лудовина: «Ну вот, отклонился от сути. Вышло плохо, видно сразу, работал по приказу». А что он сказал тогда, в метро? Ну и желчи же в вас, растопите лед… нет, не лед, что-то другое… Наглый! Наглый и хитрый!

– то молчишь? – спросил Федор. – Или? Или тебя нравится, что чернорабочие пишут тебе записки подобного рода?

– У него второй разряд… – зачем-то сказала я.

– Ну-ну, Дарья, смотри, советую не церемониться… Прими меры!

 

Меры пришлось принимать, едва я вернулась в офис. Анна сообщила, что только что в дневном выпуске «Городских новостей» видела сюжет, посвященный вчерашним событиям на Восточной, и меня, дающую интервью. Появившийся как нельзя вовремя Суриков заявил, что мне не следовало лезть в объектив камеры, и обвинил в желании лишний раз засветиться.

– Да, конечно! Я – кинозвезда и топмодель, поэтому только и мечтаю, как попасть на экран или на обложку! – взорвалась я. – Ты неплохо устроился, вчера укатил домой, а мне пришлось отдуваться за всех, ехать на объект, разбираться там, и ты еще позволяешь себе упрекать меня, что я дала это чертово интервью? Сам бы покрутился!

– А кто меня послал вчера, практически, прямым текстом? – поинтересовался Суриков, но продолжать не стал, поскольку аргументы его явно зашли в тупик.

Разозлившись, я, после ухода зама, вызвала Маргариту с отчетом о проделанной работе.

– Я собрала все материалы, всех опросила, позвонила в больницу, – сказала Рита, появляясь в кабинете и выкладывая передо мной бумаги. – С этим, с Урузбековым, все в порядке. Ну, не совсем, конечно, в порядке, сломана рука и ребра, но в целом, нормально. Вот, составила акт…

– Присаживайся, – я постаралась настроиться на миролюбивый лад. – Акт я просмотрю, надо все проверить, потому что раз вмешалась пресса, нужно быть готовыми ко всему. Рабочий сам виноват в том, что случилось, он нарушил правила техники безопасности, и ты должна доказать это.

– Но мостки перехода были не очень устойчивы, вот, посмотрите, Дарья Васильевна, во всех объяснительных написано!

– Значит, нужно собрать другие, переписать… или ты хочешь, чтобы этот Урузбеков подал на нас в суд? Сейчас у него вполне могут найтись неуместные советчики!

– Но Дарья Васильевна… – начала Маргарита, потерянно глядя на меня.

– Что Дарья Васильевна? Это работа, Рита, работа и ты… – мне не удалось продолжить воспитательную речь, потому что в кабинет впорхнула Аня и заявила с триумфальным видом:

– Дарья Васильевна, он пришел!

– Кто он?

– Но, Дарья Васильевна, вы же потребовали, чтобы он был здесь ровно в два… А сейчас, – она взглянула на монументальные часы, висящие на стене кабинета, – двадцать минут третьего. Опоздал немного…

«Черт, это явился Лудовин… – сообразила я. – И мне нужно поговорить с ним с глазу на глаз… Но не могу же я выставить из кабинета инженера по технике безопасности, когда вопрос как раз и касается этой самой техники безопасности!»

– Пусть заходит, – скомандовала я, поскольку иного выхода из ситуации не намечалось.

Лудовин вошел в кабинет, высокий, лохматый, все в той же потертой куртке, прохромал длинными ногами к столу.

– Еще раз здравствуйте… – он взглянул на Риту. – С Маргаритой Николаевной мы сегодня виделись…

– Здравствуйте, Роман Петрович, – ответила Рита.

Ого! Она уже помнит, как его зовут. Надо же!

Он улыбнулся Рите, сел, не дожидаясь приглашения, откинул прядь волос с лица и уставился на меня.

– Вы вызывали меня?

Откуда в нем такая уверенность в себе? Какой-то рабочий второго разряда, второразрядный рабочий.

– Вызывала… Хотела, чтобы вы написали более подробную объяснительную, чем та, что вы изволили сочинить.

– Вам не понравилось? – спросил он. – Я… возможно, я погорячился и написал лишнее.

– Что значит, понравилось или не понравилось? – возмутилась я. – Да, вы погорячились, Роман Петрович! Пожалуйста, будьте так добры, перепишите ее, изложите все конкретно, по делу, распишите в деталях, что и как произошло. С вами же проводился инструктаж, не так ли? Вы напишите, я знаю, гораздо лучше… прочтите, вот, что вы писали, – я достала из сумки и подала ему свернутый листок бумаги, поймав удивленный взгляд Маргариты.

– Готов прочесть, но вовек не упражнялся, чтобы писать всякие там бумаги. Не писатель я…

– Вовек? А мне показалось, что у вас прекрасный слог, – съязвила я. – Не скромничайте, Роман Петрович, не скрывайте свои таланты!

– Скрываю? Я? Где и когда?

– Читайте, что вы написали, берите бумагу и переписывайте! Здесь и сейчас! – рявкнула я, вырвала из лотка чистый лист бумаги, достала из настольного органайзера ручку и протянула ему, желая как можно скорее прекратить на глазах развивающийся балаган.

– Извините, – сказал он, встал и огляделся. – Писать здесь?

– Здесь! Садитесь и пишите! Я жду! И поскорее! Маргарита Николаевна, вы можете идти!

 

Рита хотела что-то сказать, но, видимо, передумала или не решилась и вышла из кабинета. Лудовин, крутя в руке ручку, уставился на чистый лист. Я вынула из прозрачной папки пачку объяснительных и, взяв первую сверху, начала читать ее.

– Знаете, сто лет уже ничего не писал, – сообщил Лудовин.

– Но вы грамотно излагаете, – заметила я, читая, как один из свидетелей развернувшихся перед ним событий, пытается описать их: «Я увидил, как пастрадавший упал с носилками в катлаван. Побижал туда…».

– Неплохо учился в школе… книжки читал, – бросил Лудовин, начиная заполнять лист своими размашистыми буквами.

Почему же ты таскаешь бетон на стройке, если хорошо учился в школе? Кто ты такой? Неудачник, выброшенный на дно, благодаря неумению бороться с невзгодами? Лентяй, не желающий лишний раз шевельнуть пальцем, чтобы чего-то добиться в жизни? Алкоголик, неспособный справиться с губительным пристрастием? Явно неглупый мужик, но, видимо, без царя в голове, лишенный самолюбия и амбиций. В общем, тряпка. Но неплохо выглядит, если его приодеть, то будет очень даже ничего. Яркий пример, когда вполне мужественная внешность скрывает под собой отсутствие характера и набор скрытых пороков. Я вынесла приговор и почти успокоилась, хотя мне очень хотелось спросить, зачем в своей записке он решил сообщить о встрече в метро. Я просматривала следующий документ, параллельно размышляя, как задать этот вопрос таким образом, чтобы он прозвучал как бы между прочим, безразлично. Мне совсем не хотелось демонстрировать свой, пусть и слабый, интерес к его нахальной, неуместной выходке. Момент, когда я могла это сделать как руководитель, требующий от подчиненного ответа за неправомочные действия, был безнадежно упущен. Может быть, он сам догадается и соизволит объяснить свои странные действия. Мститель второго разряда! Применил бы лучше зачатки своих талантов в деле!

Телефонный звонок прервал мои размышления и наблюдения. Когда я закончила разговор и положила трубку, Лудовин приподнялся со стула и подал мне исписанный лист бумаги.

– Не знаю, вроде описал все подробно…

По привычке вооружившись простым карандашом, я пробежала глазами объяснительную-дубль.

– Вот видите, Роман… э-э-э… Петрович, вы затмили всех, очень неплохо все изложили и… без отступлений не по делу.

– Но я уже сказал, что погорячился. Если вас все устраивает, я могу идти?

– Да, меня все устраивает, можете идти, – сказала я, наблюдая, как он поднялся, кивнул в знак прощания и, прихрамывая, направился к дверям кабинета.

Если не спрошу сейчас, уже не спрошу никогда. И с чего это я так оробела перед каким-то чернорабочим, пусть и грамотным?

– Роман Петрович!

Он остановился и обернулся.

– Что-то не так?

– Роман Петрович, вы вот тут написали, что одна доска мостков расшаталась, и вы считаете, что именно поэтому и произошел несчастный случай?

Я что, с ним советуюсь? Сама себя не узнаю! Застрелиться и не жить! Начиная со вчерашнего дня, я опускаюсь все ниже и ниже!

– Да, именно так и было…

– А почему же вы раньше не обратили на это внимание?

– Вообще-то, мое дело маленькое, принес, выгрузил, унес…

Мне показалось, или в его тоне прозвучали издевательские нотки?

– Конечно, ваше дело маленькое! Безответственность, лень и пофигизм, и, как следствие, увечья, падение, разрушение, если не сказать хуже!

Ну и зачем я выдала эту пафосную реплику? Что я хочу ему доказать?

– А вот этого не надо… я вам кто здесь, школьник, чтобы выслушивать нотации? Вызвали, я приехал, написал, что требовалось! Что еще от меня нужно? Целый день мотаюсь через весь город! Какого … – он проглотил последнее слово и замолчал.

– Между прочим, мотаетесь вы по своей собственной вине! – взорвалась я. – Кто вас просил писать эту чушь в объяснительной? Хотели показать себя, выпендриться, соригинальничать? Надо же, какой отважный, сообщает директору предприятия, что именно он спас ее от неминуемой гибели на платформе метро! Да, огромное спасибо, очень благодарна! Могу выписать вам за это премию! Если вы хотели воспользоваться случаем и таким образом как-то устроиться, то, знайте, вы просчитались! Полагаю, что мужчина мог бы найти себе лучшее применение, чем неуместно выпячивать себя, являясь на самом деле невесть кем!

Я задохнулась, замолчала, понимая, что наговорила лишнего, и сломала карандаш, оказавшийся на удивление хрупким.

Хотите изобличить мою ничтожность? – спросил Лудовин. – Не напрягайтесь, Дарья Васильевна… ничего мне от вас не нужно! И тем более, премии! Конечно, я круто прокололся, сам не знаю, какого… я это написал. Удивился совпадению… Короче, полный аут. Низость оскорбила высоту! До свидания, госпожа директор… Здоровья вам побольше и успехов в вашем нелегком труде!

– И вам того же, Роман Петрович, и будьте осторожнее, когда переносите тяжелые грузы! Не забывайте о правилах техники безопасности и о своем месте!

– Огромное спасибо! – наглец приложил руку к груди и изобразил явно издевательский поклон. – Постараюсь не забыть ни о том, ни о другом!

С этими словами он вышел, аккуратно прикрыв дверь, хотя я отчего-то ждала, что он хлопнет ею. Я вскочила, сделала круг гнева по кабинету, постояла у окна, выбросила обломки карандаша в мусорную корзину, сгребла листы объяснительных со стола, затолкала их в папку, подумав, достала снова, аккуратно сложила и отодвинула папку на край стола. Акт подпишу завтра. А сейчас нужно просмотреть последние подготовленные экономистом договоры. Я открыла нужный файл и долго сидела, тупо уставившись на червячки букв и цифр, заполнивших экран монитора, пока очередной телефонный звонок не вывел меня из транса.


(продолжение)

декабрь, 2009 г.

Copyright © 2009 Ольга Болгова

Другие публикации Ольги Болговой

Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru  без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


            Rambler's Top100