графика Ольги Болговой

Литературный клуб:


Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...

  − О жизни и творчестве Джейн Остин
  − О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
  − Уголок любовного романа.
  − Литературный герой.
  − Афоризмы.
Творческие забавы
  − Романы. Повести.
  − Сборники.
  − Рассказы. Эссe.
Библиотека
  − Джейн Остин,
  − Элизабет Гaскелл.
Фандом
  − Фанфики по романам Джейн Остин.
  − Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
  − Фанарт.


Архив форума
Гостевая книга
Форум
Наши ссылки


На нашем форуме:

 Коллективное оригинальное творчество
 Наши переводы и публикации
 Живопись, люди, музы, художники
 Ужасающие и удручающие экранизации
 История и повседневная жизнь России


История в деталях:


Правила этикета: «Данная книга была написана в 1832 году Элизой Лесли и представляет собой учебник-руководство для молодых девушек...»
Брак в Англии начала XVIII века «...замужнюю женщину ставили в один ряд с несовершеннолетними, душевнобольными и лицами, объявлявшимися вне закона... »
Нормандские завоеватели в Англии «Хронологически XII век начинается спустя тридцать четыре года после высадки Вильгельма Завоевателя в Англии и битвы при Гастингсе... »
Старый дворянский быт в России «У вельмож появляются кареты, по цене стоящие наравне с населенными имениями; на дверцах иной раззолоченной кареты пишут пастушечьи сцены такие великие художники, как Ватто или Буше... »


Мы путешествуем:


Я опять хочу Париж! «Я любила тебя всегда, всю жизнь, с самого детства, зачитываясь Дюма и Жюлем Верном. Эта любовь со мной и сейчас, когда я сижу...»
История Белозерского края «Деревянные дома, резные наличники, купола церквей, земляной вал — украшение центра, синева озера, захватывающая дух, тихие тенистые улочки, березы, палисадники, полные цветов, немноголюдье, окающий распевный говор белозеров...»
Венгерские впечатления «оформила я все документы и через две недели уже ехала к границе совершать свое первое заграничное путешествие – в Венгрию...»
Болгария за окном «Один день вполне достаточен проехать на машине с одного конца страны до другого, и даже вернуться, если у вас машина быстрая и, если повезет с дорогами...»





Фанфики по роману "Гордость и предубеждение"

* В т е н и История Энн де Бер. Роман
* Пустоцвет История Мэри Беннет. Роман (Не закончен)
* Эпистолярные забавы Роман в письмах (Не закончен)
* Новогодняя пьеса-Буфф Содержащая в себе любовные треугольники и прочие фигуры галантной геометрии. С одной стороны - Герой, Героини (в количестве – двух). А также Автор (исключительно для симметрии)
* Пренеприятное известие Диалог между супругами Дарси при получении некоего неизбежного, хоть и не слишком приятного для обоих известия. Рассказ.
* Благая весть Жизнь в Пемберли глазами Джорджианы и ее реакция на некую весьма важную для четы Дарси новость… Рассказ.
* Девушка, у которой все есть Один день из жизни мисс Джорджианы Дарси. Цикл рассказов.
* Один день из жизни мистера Коллинза Насыщенный событиями день мистера Коллинза. Рассказ.
* Один день из жизни Шарлотты Коллинз, или В страшном сне Нелегко быть женой мистера Коллинза… Рассказ.


В библиотеке

* Своя комната
* Мэнсфилд-парк
* Гордость и предубеждение
* Нортенгерское аббатство
* Чувство и чувствительность ("Разум и чувство")
* Эмма
* Ранние произведения Джейн Остен «Ювенилии» на русском языке
и другие


«Осенний рассказ»:

Осень

«Дождь был затяжной, осенний, рассыпающийся мелкими бисеринами дождинок. Собираясь в крупные капли, они не спеша стекали по стеклу извилистыми ручейками. Через открытую форточку было слышно, как переливчато журчит льющаяся из водосточного желоба в бочку вода. Сквозь завораживающий шелест дождя издалека долетел прощальный гудок проходящего поезда...»

Дождь

«Вот уже который день идёт дождь. Небесные хляби разверзлись. Кажется, чёрные тучи уже израсходовали свой запас воды на несколько лет вперёд, но всё новые и новые потоки этой противной, холодной жидкости продолжают низвергаться на нашу грешную планету. Чем же мы так провинились?...»

Дуэль

«Выйдя на крыльцо, я огляделась и щелкнула кнопкой зонта. Его купол, чуть помедлив, словно лениво размышляя, стоит ли шевелиться, раскрылся, оживив скучную сырость двора веселенькими красно-фиолетовыми геометрическими фигурами, разбросанными по сиреневому фону...»


Подписаться на рассылку
"Литературные забавы"



Cтатьи

К публикации романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение» в клубе «Литературные забавы»

«Когда речь заходит о трех книгах, которые мы можем захватить с собой на необитаемый остров, две из них у меня меняются в зависимости от ситуации и настроения. Это могут быть «Робинзон Крузо» и «Двенадцать стульев», «Три мушкетера» и новеллы О'Генри, «Мастер и Маргарита» и Библия...
Третья книга остается неизменной при всех вариантах - роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение»...»

Ревность или предубеждение?

«Литература как раз то ристалище, где мужчины с чувством превосходства и собственного достоинства смотрят на затесавшихся в свои до недавнего времени плотные ряды женщин, с легким оттенком презрения величая все, что выходит из-под пера женщины, «дамской" литературой»...»

Вирджиния Вулф
Русская точка зрения

«Если уж мы часто сомневаемся, могут ли французы или американцы, у которых столько с нами общего, понимать английскую литературу, мы должны еще больше сомневаться относительно того, могут ли англичане, несмотря на весь свой энтузиазм, понимать русскую литературу…»


Джейн Остен

«...мы знаем о Джейн Остен немного из каких-то пересудов, немного из писем и, конечно, из ее книг...»

Вирджиния Вулф
«Вирджиния»

«Тонкий профиль. Волосы собраны на затылке. Задумчивость отведенного в сторону взгляда… Вирджиния Вулф – признанная английская писательница. Ее личность и по сей день вызывает интерес»

Маргарет Митчелл
Ф. Фарр "Маргарет Митчелл и ее "Унесенные ветром"

«...Однажды, в конце сентября, она взяла карандаш и сделала свою героиню Скарлетт. Это имя стало одним из самых удивительных и незабываемых в художественной литературе...»

Кэтрин Мэнсфилд
Лилит Базян "Трагический оптимизм Кэтрин Мэнсфилд"

«Ее звали Кэтлин Бичем. Она родилась 14 октября 1888 года в Веллингтоне, в Новой Зеландии. Миру она станет известной под именем Кэтрин Мэнсфилд...»


Творческие забавы

Иветта Новикова

Редактор: bobby

Моя любовь - мой друг

Начало    Пред. глава

«Совершенно очевидно одно — то, что я ненавижу простоту во всех ее формах»

Сальвадор Дали

3

«А сейчас вас проводит до ванной комнаты Дэвид Гетта», - скрипело радио. Я открыла глаза и посмотрела на будильник: было уже восемь утра, а это означало, что месье Морис будет, по меньшей мере, зол, а по большей - надо взять с собой осиновый кол и серебряные пули. Я попыталась спустить ноги с подоконника, но они затекли за ночь, и я рухнула на пол, зацепив стол, с которого на меня свалились альбом и пепельница.

Наспех умывшись и одевшись, я выскочила на улицу. Мой велосипед все еще был припаркован у подъезда. Выхватив у ближайшего лотка горячий круассан, я покатила в сторону офиса. От ночного настроения не осталось и следа, то ли оттого, что апрельский воздух творит чудеса, то ли оттого, что мозг был загружен лишь одной мыслью – успеть в офис до приезда шефа.

Париж утром напоминает муравейник. И без того узкие улочки забиты компактными машинами, по тротуарам бегут прохожие, кафе открывают свои двери и украшают столики свежими цветами, так и приглашая забросить все и выпить чашку горячего кофе, аромат которого бессовестно гуляет по улицам.

Месье Хенски открывает свою прачечную и каждое утро провожает меня приветствием и белой розой. Забавный, старый толстяк безумно влюблен, но не навязчив, и даже делает скидку в своей империи чистого белья. А в ней, тем временем, копошатся располневшие тетушки в больших бигуди, похожих на пломбиры на палочке.

Мой, а вернее, офис месье Мориса - это пятиэтажное, старинное здание из выцветшего кирпича с большими окнами и широкой парадной дверью. Я бросила велосипед рядом с припаркованными машинами и влетела по лестнице на пятый этаж, не дожидаясь лифта.

- Ева, ты труп, – поприветствовал меня Джил.

Джил - это наш офис-менеджер, психолог по образованию. Он мечтает открыть свою мастерскую по пошиву одежды для собак, а пока перебивается в нашей безбожной конторе. Это он мне посоветовал психотерапевта, за что я ему безгранично благодарна, а мои родные и подавно. У него женское имя, божественная фигура Аполлона, отменный вкус и нетрадиционная ориентация.

- Боже, ты выглядишь так, будто всю ночь пила, – возмутился он.

- Блеск! Похоже, каждый мужчина считает своим долгом выразить свое восхищение именно этой фразой. Вы что, сговорились, или это у меня на лбу написано? - я посмотрела в зеркало в поисках заветной надписи.

- Нет, но ты могла хотя бы подкраситься, – примирительно сказал Джил.

- Морис здесь? – испуганно спросила я.

- Конечно. Я сказал ему, что отправил тебя за эскизами, так что выдыхай. Чай будешь?

- Ты чудо! – я поцеловала его.

- Фу, мерзость. Больше никогда так не делай, – стал тереть свою щеку Джил.

- Все равно ты прелесть! – обрадованно воскликнула я.

Мы не сталкиваемся с Джил непосредственно по работе. Его основная обязанность - следить за тем, чтобы офис работал как часы, с чем он великолепно справляется. Вот уж у кого внутреннее чутье времени. Но так уж вышло, что наши столы находятся рядом и большую часть рабочего дня мы проводим вместе. Кроме того, главной сплотившей нас силой является роднящее чувство ненависти к месье Морису. Дружба в офисе переросла в дружбу вне его, и я очень дорожу ею. Кроме того, у нас есть одна общая страсть – танцы и «не те мужчины».

Джил не из тех геев, которые носятся с яркой губной помадой, идиотскими повадками и устраивают пошлые сцены. Я бы даже назвала его слишком мужественным для гея, хотя и слишком чувственным для простого, смертного мужчины. Тем не менее, его нетрадиционная ориентация не мешает половине женского персонала офиса сохнуть по нему.

- Так чем ты занималась вчера? – спросил Джил, садясь рядом и подавая мне чашку чая.

- Была в музее Дали, потом поужинала дома и выпила немного вина. А после уснула на подоконнике и не успела позавтракать, – рассказала я, отобрав у него печенье.

Он достал из верхнего ящика стола сверток, в котором были аккуратно нарезанные, тонкие ломтики хлеба с сыром, и положил передо мной. Я, не дожидаясь приглашения, выхватила самый большой бутерброд.

- Если ты все это делала одна, я поговорю с Томом, чтобы он поменял тебе курс терапии, – серьезно сказал Джил.

Том - это мой психотерапевт, близкий друг и бывший парень Джил.

- Ну, я была не совсем одна. Точнее, не все время одна, – смущенно пробормотала я.

Джил сразу оживился и подвинулся поближе, подперев подбородок кулаком и просто пронизывая меня своими чертовыми голубыми глазами.

- Джил, это не то, что ты думаешь. Мы всего лишь болтали, - я даже поперхнулась.

- Он что, гей?

- Нет, лаазазель. По-твоему, мужчина, который не бросается на женщину при первом же свидании, гей?

- Это было первое свидание?

- Второе, – уточнила я.

- Ты была в этом безобразном свитере? – указал он на мой любимый вязаный пуловер с горлышком.

- Нет, Джил, я была в том, который мы с тобой вместе покупали.

Это была тонкая, полупрозрачная, фиолетовая кофта с глубоким вырезом. Обычно я такие не надеваю, но Джил заставил меня купить ее две недели назад, когда мы штурмовали «Зара», опрометчиво объявившую скидки. Он считает, что женщина должна выглядеть желанной всегда - не важно, собирается ли она на вручение премии «Золотой лев» или в огород копать картошку.

- Ты была в супер-кофте, это было второе свидание, вы пили вино, смотрели порно…

- Не порно, а мой художественный альбом.

- Это одно и то же, – перебил Джил.

Он тоже скептически относится к моему увлечению и считает меня неисправимой пессимисткой с больной фантазией, балансирующей на грани маниакальной депрессии. Именно поэтому он порекомендовал мне обратиться к Тому в надежде, что тот сможет вытащить меня из учащающихся приступов депрессии, сопровождаемых распитием спиртного.

- И он даже не попытался тебя поцеловать? – спросил Джил.

Я помотала головой.

- Он гей, – удовлетворенно заключил Джил.

- Господи, Джил! Он умный, образованный парень, не зацикленный на груди, которой, кому как не тебе знать, у меня нет. Кроме того, нам действительно было о чем поговорить, и скажу тебе, это не менее приятно, чем целоваться, - рассердилась я.

- Так он любит поговорить?

- Да! – я начала выходить из себя.

- Он извращенец, – обреченно сказал Джил.

- Джил, ты идиот! Убирайся! Мне надо работать, – я изо всех сил толкнула его стул.

Джил, хохоча, вместе со стулом откатился к стене. Я обиженно уткнулась в стол, не рассчитав силы и больно ударившись. Перед глазами стали расплываться зеленые и желтые кружочки.

- Вы просто созданы друг для друга, – сказал на прощанье Джил и направился летящей походкой по офису, напевая голосом Энди Уильямса: «You're just too good to be true… Can't take my eyes off of you».

Джил - неисправимый оптимист и романтик, любитель старых американских мюзиклов и рубашек цвета индиго.

Когда он скрылся из виду, я смогла поднять голову и потереть свой лоб. Вытащила зеркальце и со страхом заглянула в него. Только бы не синяк и не шишка. Но нет! На лбу уже красовалось розоватое пятнышко. Только я начала рыться в кошельке в поисках монетки, как что-то ледяное прижгло место ушиба.

- Надеялась, что я не замечу? – насмешливо спросил Джил, прикладывая к моему лбу грелку со льдом. – I love you babe… - промурлыкал он. – Вот уж точно, идеальная пара.

Я принялась за работу, прижав грелку как можно крепче, но слова Джил не выходили у меня из головы. Определенно что-то было не так, но в ком? Во мне - не умеющей расположить к себе мужчину, или в нем - способном видеть в женщине не только сексуальный объект? Разумеется, во мне! Филипп слишком идеален для того, чтобы иметь какие-то недостатки. Тем не менее, я решила не торопить события и отдаться в коварные руки судьбы. К пяти часам эти самые коварные руки дали о себе знать, набрав мой мобильный.

- Ева, в семь у главного входа Пари-Экспо. Не опаздывай, – услышала я серьезный голос Филиппа.

- Но… - начала я, однако он уже бросил трубку.

К назначенному времени я была у главного входа, так и не успев переодеться, что очень разозлило Джил. Филипп вышел ко мне в сером костюме и рубашке нежного персикового цвета. До этого я его ни разу не видела в костюме. Определенно, ему шла классика. Он поцеловал меня в щеку и потащил за руку в здание.

Пари-Экспо - один из четырех крупнейших выставочных центров Европы. Каждый год здесь проводятся различные конференции, выставки, начиная от новшеств авиации и заканчивая текстильными пуговицами. На этот раз мы попали на выставку нанотехнологий, в которых Филипп чувствовал себя как рыба в воде, а я, не понимая ничего, расхаживала с открытым ртом.

Филипп решил посвятить меня в свое искусство - его своеобразный сюрреализм. Вокруг было много людей, снующих между стендами с многозначительным видом. То же, что я видела на стендах, представлялось мне невероятной диковинкой. А Филипп с удовольствием рассказывал обо всех новинках, изобретениях, их сумасшедших авторах, то и дело приветствуя проходящих мимо знакомых и представляя им меня.

Знаете, я поняла, что ученые - необыкновенные люди, сродни художникам. Настоящего художника всегда можно отличить от шарлатана по блеску в глазах. Вот и на этой выставке я видела блестящие, безумные глаза, которые смотрят поверх вещей, сквозь них. И если художник предсказывает будущее, то эти люди его создают, творят. Моим глазам предстало то, что казалось невозможным воплотить в жизнь, не отдав душу Дьяволу. Но, с другой стороны, разве могли каких-нибудь сто лет назад предполагать, что люди смогут общаться, находясь за тысячи километров друг от друга?

Помните фильмы про Джеймса Бонда? С самого детства меня удивляло то, как у него летала машина, ручка мигом превращалась в пистолет, а зажигалка в фотоаппарат - это было удивительно, сказочно и абсолютно невозможно. Теперь же даже губную помаду делают с помощью каких-то наночастиц, значение которых я до сих пор не понимаю, а новые телефоны смогут чуть ли не подкачивать спустившиеся шины автомобилей.

Все это было настолько необыкновенно, насколько необыкновенным может быть говорящий тостер. Во всяком случае, то, что мне удалось почерпнуть из всего этого, это что я явно недооценивала ту шумную штуку у себя на кухне, назначение которой мне до сих пор не совсем понятно.

А самой невероятной была как раз тема, которой занимался Филипп - нанотехнологии на службе у здоровья. Новые лекарства уж не знаю какого поколения. Ученые, в том числе и Филипп, как раз сейчас работали над разработкой нановзрывчатки, как бы устрашающе это ни звучало. Теперь раковые клетки будут лечить не химиотерапией, а попросту взрывать, как старый дом или железную дорогу, или машину гангстера.

Филипп подробно рассказывал мне всю технологию ее применения. Лекарство вводится в организм обычным способом, - грубо говоря, уколом из самого обыкновенного шприца с самой обыкновенной иглой - и распространяется по телу. Дальше начинается самое интересное - при помощи разработанного прибора на нановзрывчатке в место опухоли подается мощный импульс. Ударные волны, сгенерированные этим импульсом, приводят к образованию крошечных отверстий в клетках опухоли, что помогает лекарству попадать прямо в клетки. Весь процесс занимает считанные миллисекунды. Это невероятно - ощущать себя напичканным взрывчаткой, пускай даже такой малюсенькой, и видеть в руках врача заветную «красную кнопку». Вдруг с помощью этой технологии мы, наконец, найдем лекарство и от СПИДа? Во всяком случае, коллеги Филиппа в этом абсолютно уверены. Надо ли говорить, что все услышанное и увиденное подействовало на меня с не меньшей силой, чем живопись Дали? Фотографии на стендах были уж очень сюрреалистичны!

Выставка закончилась огромным фуршетом, на котором я изрядно выпила, поскольку чувствовала нарастающую нервозность. Опьянела я в считанные минуты, так как почти ничего не ела за весь день. Выйдя из прохладного помещения в теплый вечер, мы с Филиппом решили пешком добраться до моего дома. Это было смело, поскольку живу я от пятнадцатого округа достаточно далеко. Взбудораженная полученной информацией, я все никак не могла уняться.

- И все-таки я не понимаю, как они собираются применять все эти штуки, – удивлялась я.

- Нано – это одна миллиардная часть, – начал объяснять Филипп. – Вот представь, если тебя уменьшить до величины нано, то этот апельсин будет атомом.

- У меня по физике была тройка, – улыбнулась я.

- Хорошо, давай по-другому. Если часы Дали увеличить до размера Земли, то обыкновенные часы будут наночастицей по сравнению с ними, и представь тогда, какими будем мы? А теперь представь, что обыкновенные часы - это и есть картина Дали, а в твоих руках гигантская кисть, которой ты их пишешь.

- И ты хочешь сказать, что можно не только потрогать такую малюсенькую штуку, но и где-то использовать?

- Да, муравей ведь поднимает вес, значительно превышающий его собственный. А нанотрубки прочнее стали, так что…

- Мне больше нравятся карандаши.

- Между прочим, некоторые наночастицы выделяют из графита. Это самый что ни на есть твой карандаш. Только теперь он не просто помогает рисовать бессмысленные каракули, а дает возможность изменять свойства различных материалов, служит проводником, помогает создавать новые, действительно нужные человечеству открытия.

Вот в этом я уже ни на секунду не сомневалась. Филипп стал рассказывать необычные свойства этих маленьких карликов, как он их называл, с таким волнением и трепетом, словно говорил о любимой женщине. Символично было и то, что нас теперь связывал еще и простой карандаш, расщепленный на миллиарды наночастиц. Еще одна связь искусства и науки, живописи и технологий. Тут я поняла, что он такой же псих, как и я, и, в какой-то степени, Джил был прав.

У Филиппа была своя мечта - необыкновенная, - но я точно знала, что он сможет ее воплотить в жизнь, иначе и быть не могло.

Мы спустились к Елисейским полям и зашагали по проспекту, весело смеясь. Уже совсем стемнело, и на улице почти не было прохожих. Я пыталась дышать полной грудью, представляя, как вдыхаю крохотные наночастицы с пылью, поднимающейся от асфальта и смешивающейся с его дыханием. На мгновение мне даже показалось, что внутри у меня что-то взорвалось. Наверное, это от улыбки Филиппа. Теперь я точно знала - он сделал мне свою волшебную инъекцию и превратил в живую бомбу, напичканную нановзрывчаткой. Остается немного подождать, пока он нажмет на кнопку, и в моих клетках появится множество отверстий, через которые в них будет сочиться исцеляющая любовь. А пока он подавал лишь импульсы, расплывающиеся ударными волнами по телу и смешивающиеся с кровью. От этого я чувствовала сильный жар, словно во мне текла не кровь, а керосин, и его кто-то неосторожно поджег.

Вам когда-нибудь кололи глюкозу? Когда я лежала после сильной интоксикации, Авель чистил мне кровь глюконатом кальция. Эти ощущения мне запомнились на всю жизнь: они были сродни оргазму или сильной влюбленности. Вы в один момент вспыхиваете, как спичка, и даже чувствуете, как жар сантиметр за сантиметром овладевает вашим телом, как закипает кровь в жилах, и в глазах все расплывается. Вы набухаете, набухаете, набухаете... Даже пятки горят и корни волос. Невольно смотришь на свою кожу, ожидая увидеть под ней кипучую лаву. Вот и теперь я смотрела в глаза Филиппа и чувствовала, как жар подползает к моему затылку и немеет на языке. Голова стала кружиться, а внизу живота уже пылал вулкан. Чтобы не упасть, я ухватилась за его локоть. Он только рассмеялся, предположив, что это все еще бродит вино. Объяснять ему, что это во мне не вино кипит, а любовь, я не стала, обвинять его я тоже побоялась. Чтобы как-то отвлечься, я стала рассматривать витрины магазинов, мимо которых мы проходили, и делать глубокие вдохи. Но легкие никак не хотели слушаться. Филипп все еще рассказывал о новом способе производства лекарственных средств, но я почти ничего не слышала.

На одном из рекламных щитов под толстым стеклом красовалась очередная реклама «Салюта». Вот тут «красная кнопка» и сработала. Где-то под ложечкой прогремел взрыв. Я даже схватилась рукой за сердце, испугавшись, что это оно издало такой звук.

- Как же она меня раздражает! – воскликнула я, подбегая к плакату. – Объясни мне, как можно было до этого додуматься.

- Ну, ты же в этой сфере работаешь, ты и должна сказать.

Филипп смеялся, наблюдая за тем, как я возмущенно тычу пальцем в матовое стекло, прямехонько в нос фюреру.

- Он так уродлив.

- Знаешь, то, что он рекламирует, не лучше, – фыркнул Филипп.

- Знаешь что? – разозлилась я, икнув. – Пора положить этому конец.

- Что ты собираешься делать? – испуганно воскликнул Филипп.

- Долой бездарную рекламу!

- Да!

- Долой антисемитов с Елисейских полей!

- Долой дешевую бритву с мужских лиц! – подхватил Филипп.

- Долой это паршивое стекло!

Я со всего размаху ударила о рекламный щит камнем. Стекло треснуло, но не разбилось. Филипп схватил меня за рукав и попытался оттащить от витрины. В глазах его был даже не испуг, нет - было удивление. Но следующий камень шлепнулся уже сильнее, и звон раскрошившегося стекла разнесся по всей дороге.

- Ева, нас посадят, – нервно рассмеялся Филипп.

- Плевать! Смотри, вон еще одно!

- Господи, Ева, остановись! Что ты делаешь? – Филипп пытался догнать меня.

- Знаешь, - кричала я на бегу, - Дали восхищался фюрером. Он вообще делал много чего странного, но это было поистине невообразимо. Подозреваю, что это был его вызов системе, поскольку сам Дали был далек от идей фашизма. Хотя, несомненно, бунтарский дух Гитлера не мог его не привлечь.

- Ева, я рад за него. Пожалуйста, положи камень, – взмолился Филипп.

- А самое презабавное, что он считал фюрера женственным. Ха! «Гитлер воплощал для меня совершенный образ великого мазохиста, который развязал мировую войну единственно ради наслаждения проиграть ее и быть похороненным под обломками империи. Этот бескорыстный акт должен был бы вызывать сюрреалистическое восхищение, потому что перед нами - современный герой», - так он описывал свои ощущения в личном дневнике, - я кричала почти на всю улицу.

Филипп уже не пытался меня остановить, а позволил выкричаться и выпустить пар, понимая, что, скорее всего, утро мы встретим в местном отделении полиции.

- Сталин, Ленин, Гитлер - герои его времени, болезнетворные тираны, в которых, думаю, он успел разочароваться. Знаешь, что говорил Гитлер? Он говорил: «Каждый художник, который изображает небо зеленым, а траву голубой, должен быть подвергнут стерилизации». Стерилизации! За полет фантазии, за неординарное мышление? За способность чувствовать не так, как все? Я вижу небо зеленым, а траву голубой, а солнце фиолетовым. Тебя это пугает?

Я смотрела на Филиппа виноватыми глазами. Он стоял, боясь пошевелиться, чтобы не напугать меня. Видимо, в его голове уже ясно выписался диагноз, - как в медицинской анкете. Стекло не подлежало реанимации, плакат я выдрала, а значит, главной его задачей теперь было не допустить меня к следующему щиту. Он подошел и крепко схватил меня за руку. Я ощутила на кисти металлическую хватку его пальцев и обмякла.

- Посмотри на это, – продолжила я чуть мягче. - Да! Вот это в стиле Дали. Эта реклама мне уже не кажется отвратительной. По-моему, она довольно презабавная. Странно, что мне это раньше не приходило в голову. Его лицо, ногти, а эта крышечка!

Я встала напротив одного из плакатов, чтобы приглядеться к изображению. С глянцевой поверхности глазело сосредоточенное лицо, покрытое неопрятной щетиной. В глазах вместо зрачков сверкали два розовых бантика, якобы отсвечивающих только что подаренный набор. Женщина на заднем плане обольстительно улыбалась и брила ноги кухонным ножом.

За спиной раздался гул сирен полицейского патруля, и через мгновение перед нами затормозила машина. Филипп повернулся ко мне и, потянув за руку, крепко прижал к себе. Из машины вышли два ухмыляющихся парня в синей форме. У одного были до того короткие штаны и большое пузо, что он походил на таракана. А второй был высокий и худощавый, с длинной, гусиной шеей и кривыми руками, как у богомола. На мгновение передо мной нарисовались маленький, пузатый таракан и тощий, зеленый богомол в синей форме. Это вызвало у меня приступ смеха, оказавшийся настолько неожиданным для Филиппа, что он забылся и отпустил мою руку. Я тут же вырвалась и стала потешаться над полицейскими: в этот момент я, наверно, была похожа на козу, отказывающуюся идти на удой. Филипп попытался отстранить меня от полицейского, но к тому уже подходил второй. Тогда он поднял руки, все еще не спуская с меня глаз.

- Господа, вы не имеете права, – запротестовала я и обратилась к пузатому. – Скажите, а вы боитесь тапок?

Я пощекотала его необъятное пузо.

- Я тебе в участке объясню, на что я имею право, а на что нет, – огрызнулся полицейский, волоча меня к машине.

- Месье, мы возместим ущерб, прошу прощения, отпустите девушку. Вы делаете ей больно, – начал диалог Филипп, но его не стали слушать.

Поначалу его огромная фигура озадачила и отпугнула их, но добродушный тон и виноватый взгляд из-под сдвинутых бровей подсказали, что физической опасности можно не ждать, чего нельзя было сказать обо мне. Я уперлась руками в бока, словно мне показали красную тряпку, и напрочь отказывалась лезть в машину. Филипп осторожно обнял меня, как непослушного ребенка, устроившего в магазине истерику из-за карамелек, и подвел к дверце. Только прикоснувшись к его ладони, я успокоилась и притихла, а он смотрел на меня исподлобья. На меня надели наручники, из которых я свободно могла бы вытащить свои тощие руки, и впихнули, наконец, в машину.

 

Вы когда-нибудь были в полицейском участке? Прескверное местечко, но довольно интересное. Чем-то смахивает на зоопарк - маленькие клетушки, заполненные несчастными лицами, и довольные, откормленные надзиратели, почесывающие свои животы. Нас приволокли в небольшое, одноэтажное здание с большой, серой надписью и втолкнули в темную комнату с облупленным деревянным столом и намертво прибитыми стульями. От запаха сырости я сразу стала чихать. Филипп все еще держал меня за руку, что было не очень удобно, поскольку наручники с меня так и не сняли. Я попыталась вытащить из петли кисть, но он хлопнул меня по руке, и мне пришлось засунуть ее обратно.

- Ваше имя, – строго спросил толстый мужчина с большими, мохнатыми усами, похожий на моржа, перед которым нас усадили, как преступников.

Его усы пахли колбасой салями. Меня начало мутить.

- Ева Браун, - оскалилась я. - А это Мартин Борман.

- А я, по-вашему, Йозеф Геббельс?

- О, какая встреча, – я потянулась, чтобы подать ему руку, но тот хлопнул ладонью по столу.

- Что вы себе позволяете? – закричал он.

От неожиданности я икнула.

- Это что вы себе позволяете? – так же закричала я.

- Я вас в тюрьме сгною!

- Нет! Это я вас в тюрьме сгною! – не унималась я, а Филипп дергал меня, чтобы успокоить, и показывал что-то жестами полицейскому. – Я требую своего адвоката! Дайте телефон!

- Вам дадут от пяти до десяти за разбой с нанесением вреда частной собственности и сопротивление властям, – сказал толстяк, опершись руками о стол.

- Телефон! – потребовала я.

Толстяк махнул кому-то за нашей спиной. Худой, как фонарный столб, прыщавый юнец, по всей видимости, проходивший тут стажировку, поставил перед нами телефон. Я стала набирать знакомый номер.

- Алло, – послышался заспанный голос Эжен.

- Эжен, это Ева. Я в участке в шестнадцатом округе. Приезжай скорее.

- Ева, ты сдурела, что ли? – моментально проснулась Эжен.

- Если ты не поспешишь, то мне придется сдуреть, чтобы попасть в больницу, а не в тюрьму, – ответила я, обольстительно, как только могла, улыбнувшись толстяку, который наблюдал за мной из-под нависших бровей.

- Я убью их, а потом тебя! – злобно выкрикнула Эжен.

На том конце трубки послышались короткие гудки. Я тяжело вздохнула, сделав мрачное лицо.

- Они трупы, – обратилась я к Филиппу, кладя трубку.

- Кому ты звонила? – озабоченно спросил он.

- Увидишь, – довольно ухмыльнулась я.

- Уведите их, – прошипел толстяк с пеной у рта, обзывая нас всеми словами, которые успел выучить на улице, будучи подростком.

- Как думаешь, за психа сойдет? – спросила я Филиппа.

- Если мы задержимся здесь еще минут на десять, то точно сойдет, – ответил тот, взглянув на часы.

Нас развели по разным камерам - маленьким, вонючим каморкам с грязными стульями и облупленными стенами. Я мысленно помолилась, чтобы Эжен была очень зла, - иначе нас действительно ждет если не виселица, как хотел бы толстяк, то лет пять, уж точно. Я сняла пальто и, постелив его на скамейку, свернулась калачиком, чтобы максимально придать своей позе несчастный и истерзанный вид.

- На каком основании была задержана Ева Мелиц? – услышала я голос сестры примерно через двадцать минут.

Тон у нее был вполне благоприятствующий.

- Мадам, а вы, собственно, кто такая? – озлобился толстый полисмен.

- А вы, собственно, кто такой? – рассердилась в ответ Эжен.

Да, это моя сестра.

– Почему не рапортуете как положено?

Судя по всему, она показала ему свое удостоверение, потому как я услышала приближающиеся легкие шаги по каменному полу. Эжен еще что-то говорила, торопливо, но четко выстроенно. До моего трезвеющего мозга доходили обрывки фраз: «согласно статье…» и «от шести месяцев до трех лет…», и еще что-то похожее на «я напишу куда следует…»

- Ева? – смягчилась Эжен, но, когда увидела мою довольную морду, рассердилась.

Я прильнула к решеткам, счастливо улыбаясь.

- Эжен... - начала я, но она не дала мне закончить.

- Ты знаешь, что это преступление? Ты знаешь, что вас ждет суд? Кто этот молодой человек?

- Эжен… - икнула я.

- К тому же ты пьяна. Ну, разумеется! У папы будет инфаркт. Ты хотя бы о нем подумала?

- Именно о нем я и думала, когда сдирала эту отвратительную рекламу.

- Какую рекламу? Они сказали, что вы разбили несколько рекламных щитов и угрожали расправой офицерам полиции.

- Вот, погляди, – я достала один из плакатов, который успела захватить, когда нас тащили в машину. – Сначала мне это показалось мерзостью, но теперь я просто восхищаюсь идеей стилиста. Взгляни, как выразительно.

- Сиди здесь, - строго сказала Эжен, выхватив у меня плакат, и направилась в кабинет толстяка. - Офицер Сезар…

То, что там происходило, осталось для меня загадкой. Но буквально через пятнадцать минут за нами спустился прыщавый курсант и открыл двери. Когда мы с Филиппом проходили мимо кабинета толстяка, то увидели его сидящим за столом. Лицо его было совершенно зеленым, ноздри вздувались, как у загнанного бизона. Увидев нас, он сверкнул глазами и велел захлопнуть двери.

На улице нас ждала Эжен. Теперь должно было начаться самое ужасное - ей следовало закатать нас в асфальт. Меня, конечно, в первую очередь.

- Эжен, – обратилась я к ней, представляя Филиппа, – это Филипп, мой друг.

- Доброй ночи, – серьезно сказала она. – Я понимаю, у меня сестра ненормальная, но вы то, взрослый и с виду приличный молодой человек. Как вы могли уговорить себя на такое?

- Ваша сестра умеет уговаривать, – улыбнулся Филипп. – К тому же, меня никто не предупреждал, что ее невозможно остановить.

Эжен сочувственно кивнула ему. Если бы не Филипп, она точно четвертовала бы меня, но он сумел очаровать ее своей улыбкой.

- Что ж, боюсь, благодаря вам, мои дорогие, кое-кому будет очень плохо.

- Ты подашь на них? – восхищенно спросила я.

- Разумеется! – сердито ответила Эжен. – Подобная реклама оскорбительна и сулит очень недурной гонорар. Всегда мечтала засудить «Салют».

- Да, они настоящие мясники, – поддакнул Филипп.

- Женская линия у них ничуть не лучше. Кстати, а грубое обращение полицейских непростительно. У тебя синяки есть? – спросила она, закатывая мои рукава.

На них красовалось три фиолетовых пятна размером с яблоко.

- Отлично! Утром поедем снимать побои, – обрадовалась Эжен.

- У меня тоже побои, – сокрушенно заметил Филипп.

Но Эжен как-то не убедил его тон, особенно в сравнении с огромной фигурой и крепким телосложением. Она улыбнулась.

- Они били его по почкам, – объяснила я.

Филипп изобразил страдальческую мину, но и это ее не убедило.

- Зато я отобрал у одного это! – Филипп радостно показал полицейскую дубинку, чудом оставшуюся у него.

- Дети! Натуральные дети! – засмеялась Эжен.

- А знаешь, – весело обратилась я к ней, – у них весь участок состоит из тараканов и богомолов во главе с моржом.

Филипп потрепал меня по волосам, а Эжен смущенно улыбнулась.

Ее машина была припаркована неподалеку. Однако, пока мы дошли до нее, я уже успела замерзнуть и даже протрезветь немножко. Мы решили подбросить Филиппа домой. Эжен ехала с таким видом, словно везет своих детей из школы после неприятного разговора с директором. А мы с Филиппом - двое взрослых людей - чувствовали себя на месте этих самых детей, сидя на заднем сиденье, озираясь по сторонам и глупо улыбаясь. Точнее, глупо улыбалась только я, а Филипп хмурился и выглядел каким-то сосредоточенным. Интересно, а если бы я сказала полицейским, что он нанотеррорист, они бы поверили? Витрины проносились мимо с огромной скоростью, что говорило об одном - Эжен превысила допустимую норму. Вдруг я заметила маленький, рыжий комочек на тротуаре рядом с канализационным люком.

- Стой! - крикнула я Эжен, хватаясь за ее сиденье.

Она резко нажала на тормоз и испуганно посмотрела на меня, а я поспешно выскочила на улицу.

Филипп устремился за мной. Я пробежала несколько метров назад. В предрассветном сумраке виднелось какое-то пятно, и я устремилась туда. На тротуаре лежала рыжая такса, замерзшая под дождем и холодом и дрожавшая всем телом. Увидев нас, она вскочила и радостно завиляла хвостом, тыча влажным носом нам в руки. Мы стали искать хозяина, бегая по всей улице, но его нигде не оказалось. Еще бы, где ему найтись в пять утра?! Тогда, несмотря на протесты Эжен, мы взяли таксу в машину, укутав ее в шарф Филиппа. Сестра начала ворчать, но вскоре успокоилась, увидев, как мы сюсюкаемся с бедной собакой.

- У нее глаза, как у Жана Рено, – заметила я, гладя короткую шерстку.

- Да уж, грустная какая-то, – сказал Филипп.

- Назовем ее Матильдой.

Филипп и Эжен рассмеялись.

- Вы что, не смотрели «Леон»? – обиделась я.

- Ева, Матильда - женское имя, а это, – Филипп приподнял заднюю лапку, - парень.

- И что? У Джил тоже женское имя, но он парень, – возмутилась я.

- Называй, как хочешь… – беспомощно махнул Филипп рукой.

Мы довезли его до дома и он вышел, поблагодарив Эжен за участие и клятвенно пообещав, что больше не позволит себя уговорить на совершение подобного рода неправомерных действий.

Такса свернулась у меня на коленях, положив мордочку на мои ладони, и тихонько сопела. Эжен сердилась на меня за разгильдяйство, граничащее с криминалом, как она выражалась, но в строгом взгляде ее волей-неволей проглядывало сестринское тепло. Мы ехали по грязным дорогам города, над которым уже начинали появляться первые солнечные лучи. У моего подъезда Эжен остановилась и вышла из машины, чтобы обнять меня.

- В следующий раз я буду осторожней, – сказала я ей на прощанье.

- Постарайся сделать так, чтобы следующего раза не было, - попросила Эжен.

- Я люблю тебя, - поцеловала я ее. - Не говори папе, ладно?

- С ума сошла? Но, если это повторится, я тебя лично пристрелю. И отведи собаку к ветеринару, у нее больной вид, впрочем, у тебя тоже.

Эжен потрепала меня по волосам и снова села в машину. Я смотрела, как удаляется ее крохотный «Опель», и снова почувствовала щемящее одиночество. Поднялась в свою маленькую каморку, в которой по-прежнему было пусто и тихо. Лишь теплый свет напольной лампы заполнял эту пустоту. Из сонного состояния меня вывела Матильда. Она заскулила у дверей, пытаясь освоиться с новой обстановкой. Я полезла в холодильник, чтобы поискать ей хоть какой-то еды и обнаружила пакет с говяжьими котлетками, заботливо завернутыми мамой. Матильда жадно принялась за еду - маленькая, худющая, рыжая такса, брошенная на произвол судьбы. Я постелила ей подушку и плед рядом с торшером, а сама разложила диван и забралась под одеяло. Образ Филиппа снова появился перед глазами - его смех, улыбающееся лицо, голос, глаза. Я представила его руки, которые меня обнимали, - они были так близко и так далеко - и даже не заметила, как слезы потекли по моим щекам: я тихонько плакала, будто боялась разбудить кого-то. Матильда подползла ко мне и легла рядом, облизывая свисающую с дивана руку. Так мы и уснули.

 

Разбудил нас телефонный звонок. Я сняла трубку, но тут же отпрянула из-за крика, доносившегося из нее.

- Ева, сволочь, что ты наговорила маме? – хрипел Лео.

- Что? Какой маме? Кто это? - пробормотала я, еще не проснувшись.

- Это твой брат! Дура! – орал Лео.

- Не знаю никакого брата. Позвоните попозже.

- Стой! Просто объясни мне, идиоту, почему ящур??? - не унимался Лео.

- Ящур? Какой еще ящур? – тут я вспомнила, что говорила маме тогда за завтраком и рассмеялась. - Лео, я же пошутила. Да и когда это было?

- Пошутила? Так вот, приезжай в шутку в больницу к Зээву и сделай себе в шутку клизму и гастроскопию.

- Ты что, у Зээва?

Я потерла глаза, пытаясь прийти в себя. Солнце уже заглядывало в окно, освещая каждый уголок моей крохотной комнаты. Я улыбнулась.

- Ева, по-твоему, это смешно? Я не успел приехать из командировки, как мама заставила меня пройти обследование. Из-за тебя, черт возьми! Ты знаешь, как я не люблю врачей!

- Лео, ты же сам врач, – уже в голос смеялась я.

- Только попадись мне на приеме! Только попадись!

- Ты мне угрожаешь?

- Ева, ты сволочь! Я ненавижу тебя!

- Я тебя тоже люблю. Провериться всегда полезно. К тому же ты в последнее время какой-то... - я сделала многозначительную паузу, - зашлакованный.

- Слушай ты, юмористка… - начал уже свирепеть Лео.

- Ладно, прости, Лео. Хочешь, приезжай вечером ко мне на ужин?

- Я так дешево не дамся.

- Хорошо, вымогатель. Шабли и мамин миндальный пудинг.

- В семь я у тебя, – радостно сказал он. – Ящур? – напоследок удивился сам себе Лео и бросил трубку.

Матильда весело виляла хвостом, глядя на меня преданными глазами, которые так и говорили: «Вставай, сделай еще одно доброе дело: приготовь мне завтрак».

- Сама вставай, старая кляча, и приготовь себе завтрак, да и мне заодно, – сказала я, глядя на нее.

Матильда схватила конец одеяла и стала его с меня стаскивать. Я упиралась ногами и пыталась перетащить его на свою сторону, но когда это не удалось, я бросила в нее носком. Она мигом побежала за ним и стала грызть, словно поймала крота в норке. Носки за двадцать пять евро, черт побери! - вот что заставило меня пулей вскочить с постели и погнаться за ней, снующей по всему дому. «Лаазазель!» - ругалась я. «Лаазазель, в мой дом ворвалась жизнь!» И это было здорово!


(Продолжение)

июнь, 2010 г.

Copyright © 2010 Иветта Новикова

Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru   без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004  apropospage.ru


          Rambler's Top100