Литературный клуб дамские забавы, женская литература

Литературный клуб:


Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...

− О жизни и творчестве Джейн Остин
− О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
− Уголок любовного романа.
− Литературный герой.
− Афоризмы.
Творческие забавы
− Романы. Повести.
− Сборники.
− Рассказы. Эссe.
Библиотека
− Джейн Остин,
− Элизабет Гaскелл.
Фандом
− Фанфики по романам Джейн Остин.
− Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
− Фанарт.


Архив форума
Гостевая книга
Форум
Наши ссылки


Подписаться на рассылку
"Литературные забавы"



Впервые на русском
языке и только на Apropos:
:


Ранние произведения Джейн Остен («Ювенилии»)


Элизабет Гаскелл
Элизабет Гаскелл
«Север и Юг»

Элизабет Гаскелл
Жены и дочери

«Осборн в одиночестве пил кофе в гостиной и думал о состоянии своих дел. В своем роде он тоже был очень несчастлив. Осборн не совсем понимал, насколько сильно его отец стеснен в наличных средствах, сквайр никогда не говорил с ним на эту тему без того, чтобы не рассердиться...»



О жизни и творчестве Джейн Остин

О жизни и творчестве Элизабет Гаскелл




Водоворот -
любовно-исторический роман

детектив в антураже начала XIX века, Россия
Переплет
-
детектив в антураже начала XIX века, Россия

Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора
Гвоздь и подкова
-
Авантюрно-исторический роман времен правления Генриха VIII Тюдора


Метель в пути, или Немецко-польский экзерсис на шпионской почве
-

«Барон Николас Вестхоф, надворный советник министерства иностранных дел ехал из Петербурга в Вильну по служебным делам. С собой у него были подорожная, рекомендательные письма к влиятельным тамошним чинам, секретные документы министерства, а также инструкции, полученные из некоего заграничного ведомства, которому он служил не менее успешно и с большей выгодой для себя, нежели на официальном месте...»


По-восточному

«— В сотый раз повторяю, что никогда не видела этого ти... человека... до того как села рядом с ним в самолете, не видела, — простонала я, со злостью чувствуя, как задрожал голос, а к глазам подступила соленая, готовая выплеснуться жалостливой слабостью, волна.
А как здорово все начиналось...»


Моя любовь - мой друг

«Время похоже на красочный сон после галлюциногенов. Вы видите его острые стрелки, которые, разрезая воздух, порхают над головой, выписывая замысловатые узоры, и ничего не можете поделать. Время неуловимо и неумолимо. А вы лишь наблюдатель. Созерцатель. Немой зритель. Совершенно очевидно одно - повезет лишь тому, кто сможет найти тонкую грань между сном и явью, между забвением и действительностью. Сможет приручить свое буйное сердце, укротить страстную натуру фантазии, овладеть ее свободой. И совершенно очевидно одно - мне никогда не суждено этого сделать...»

Пять мужчин

«Я лежу на теплом каменном парапете набережной, тень от платана прикрывает меня от нещадно палящего полуденного солнца, бриз шевелит листья, и тени от них скользят, ломаясь и перекрещиваясь, по лицу, отчего рябит в глазах и почему-то щекочет в носу...»



Сборник «Новогодний (рождественский) рассказ»



Популярные танцы во времена Джейн Остин:

«танцы были любимым занятием молодежи — будь то великосветский бал с королевском дворце Сент-Джеймс или вечеринка в кругу друзей где-нибудь в провинции...»

Джейн Остин и денди:

«Пушкин заставил Онегина подражать героям Булвер-Литтона* — безупречным английским джентльменам. Но кому подражали сами эти джентльмены?..»

Дискуссии о пеших прогулках и дальних путешествиях:

«В конце XVIII – начале XIX века необходимость физических упражнений для здоровья женщины была предметом горячих споров...»

О женском образовании и «синих чулках»:

«Джейн Остин легкими акварельными мазками обрисовывает одну из самых острых проблем своего времени. Ее герои не стоят в стороне от общественной жизни. Мистер Дарси явно симпатизирует «синим чулкам»...»

Фанфики по романам
Джейн Остин




Наташа Ростова - идеал русской женщины?

Слово в защиту ... любовного романа


Что читали наши мамы, бабушки и прабабушки?



История в деталях:

Правила этикета: «Данная книга была написана в 1832 году Элизой Лесли и представляет собой учебник-руководство для молодых девушек...»
Брак в Англии начала XVIII века «...замужнюю женщину ставили в один ряд с несовершеннолетними, душевнобольными и лицами, объявлявшимися вне закона... »
Нормандские завоеватели в Англии «Хронологически XII век начинается спустя тридцать четыре года после высадки Вильгельма Завоевателя в Англии и битвы при Гастингсе... »
Старый дворянский быт в России «У вельмож появляются кареты, по цене стоящие наравне с населенными имениями; на дверцах иной раззолоченной кареты пишут пастушечьи сцены такие великие художники, как Ватто или Буше...»



Библиотека:

- "Мэнсфилд-парк"
- "Гордость и предубеждение"
- "Нортенгерское аббатство"
- "Чувство и чувствительность" ("Разум и чувство")
- "Эмма" и другие

 

 Творческие забавы

Светланa Беловa

Жизнь в формате штрих-кода

Начало    Пред. гл.

Глава десятая

 

Когда впоследствии Маша пыталась припомнить случившееся, ее всякий раз охватывало все возраставшее от раза к разу недоумение: почему, почему она не настояла на своем, какого черта она не сбежала в тот же миг, когда ситуация слетела с катушек и понеслась по буеракам в неизвестном направлении без руля и ветрил. Ответ вырисовывался только один: своим немедленным бегством она раз и навсегда ставила жирный крест на их отношениях с Платоном, да и с Верой Львовной вряд ли бы у нее получилось общаться дальше в той же непринужденной и доверительной манере. Именно поэтому она курсировала сейчас между кухней и гостиной, перемещая продукты, расставляя хрустальные фужеры на изящных точеных ножках, сдвигая тарелки с закусками, чтобы все вошло да еще и смотрелось бы изящно и красиво.

Платон скрывался где-то в недрах дома и на глаза Маше не показывался, и она была этому несказанно рада. С подачи Веры Львовны она принесла на журнальный столик витую металлическую корзинку с фруктами, когда у двери заверещал звонок. Маша выглянула из дверей гостиной, в тот самый момент, когда входная дверь распахнулась, и в доме оказалась сразу целая куча народа.

- Вера Львовна, с днем рождения! – высокая седовласая дама обнимала именинницу, едва достававшую ей до плеча.

- Зоя Сергеевна, благодарю,- церемонно ответила та и, рассмеявшись, тоже обняла гостью.

- Бабуля! - худой мальчишка с темной копной непослушных волос, здорово похожий на именинницу, нетерпеливо приплясывал рядом с дамами, стремясь побыстрее избавиться от большого букета белых шаров-хризантем., которые ему, по всей видимости, вручили за дверью «для приличия».

- Ты - мое солнышко, Владик! – переключалась на него Вера Львовна, целовала в щеки в лоб, а он, как и положено мальчишке, морщился и вырывался.

В прихожей толпились еще гости, которых чуть позже познакомили с Машей. Игорь Иванович, крепкий коренастый мужчина с шапкой белоснежных седых волос, муж Зои Сергеевны. Еще здесь была молодая женщина одних почти лет с Платоном, Катерина, и как поняла Маша, - сестра покойной жены Платона. Была еще одна дама, Елена Львовна, невероятно похожая на Веру Львовну, только чуть моложе, и еще один высокий худощавый мужчина, ее муж Виктор Петрович.

- Ну что, Маша, готова познакомится со всем нашим семейством, или коленки дрожат? – услышала она над ухом язвительное замечание Платона и невольно посторонилась, а он почти сразу же оказался в центре внимания вновь прибывших, его тоже обнимали, целовали, Владик запрыгнул и повис на отце, зацепившись ногами.

Она впервые видела его сына, и заметила, как Платон сразу переменился и помягчел рядом с Владькой. Он подхватил сына, взъерошил ему кудряшки, дунул в нос и боднул головой. Маше показалось, что она вторгается в какую-то интимную зону, пусть только взглядом, но все же... Ей стало неловко, и она еще чуть отступила в сторону, надеясь, что ее не заметят, но надежды ее осыпались, как лепестки с гадальной ромашки. Владик спрыгнул с рук отца и повернулся к ней, с интересом рассматривая новое лицо, потом, широко улыбаясь, поздоровался:

- Здрасьте, я – Владик.

- Привет, а я – Мария Петровна, - улыбнулась она, и к ней тут же подошла седовласая дама и с пристальным интересом оглядела ее с ног до головы, потом поинтересовалась:

- Платон, не хочешь нас представить друг другу?

- Знакомьтесь, это Мария, большой друг моей мамы, - нейтральным тоном представил ее Платон. – Маш, это Зоя Сергеевна, моя дорогая теща.

Та перевела взгляд с Платона на Машу, потом назад, и подняла брови:

- То есть… Я полагала, что Маша - твоя гостья, Платон.

- Ну что вы, Зоя Сергеевна!

- Так, дорогой сын, что тут у вас?

- Да так, ничего особенного, я просто представил твою очаровательную приятельницу Марию Петровну.

- Плохо представил. На тройку с минусом. Владислав, ты куда помчался? Хотя бы здесь не зависай в интернете, ты ведь ко мне пришел! Владик, я к кому обращаюсь?! Боже, ну что за ребенок. Итак, Зоя, Витя, Катя, Леночка, Игорь Иваныч, знакомьтесь, господа, это – Маша, большой друг Платоши. И мой тоже. Маша, знакомься, это... – и вся компания была представлена ей с полными именами и «регалиями».

На Машу были направлены пять пар глаз, она еле удержалась, чтобы не закатиться в какую-нибудь щель, но мужественно перенесла испытание, нацепив на губы самую лучезарную свою улыбку, тем более что ей на помощь пришла Вера Львовна:

- Ну что, господа хорошие, все к столу! Зоенька, проходи. Игорь Иваныч, на диван, пожалуйста, Катюша, к столу, Лена, ты с этой стороны. Витя – к ИгорьИванычу. Так, а где у нас Владислав? Несносный юноша! Владик, немедленно иди сюда!

В этой суматохе все как-то забыли, кто кому и кем приходится. Платон, воспользовавшись сутолокой, крепко взял Машу за локоть и придержал ее, пока все не заняли свои места за столом. Потом он усадил ее возле себя, и так оказалось, что сидят они во главе стола рядышком, локоть к локтю. Хотя то, что она сидела возле него, ничего не изменило: он пикировался со своей теткой, перекидывался шуточками с дядюшкой, отшучивался от легких словесных шпилек тещи, сдержанно отвечал матушке на вопросы, делал какие-то замечания сыну, который на недолгое время прибежал за стол, но уже через пятнадцать минут, напичканный всякими вкусностями от любящих бабушек, удрал опять к компьютеру.

Маша в первые минуты застолья еще боялась, что родственники начнут разговоры на тему «Маша+Платон», потому что то один, то другой бросали в их сторону довольно красноречивые и любопытные взгляды. Но, видимо, ее сосед по столу излучал такое защитное поле, что у родственников желания шутить и рассуждать на щепетильную тему как-то не возникало

Со своей стороны Маша тоже старалась не слишком выказывать нервическое состояние, по мере сил принимала участие в застольных разговорах, но усидеть на месте не могла и то и дело срывалась из-за стола вслед за Верой Львовной, чтобы что-нибудь помочь принести с кухни. В итоге Платон сердито зашептал ей на ухо, чтобы она прекратила изображать из себя девочку на побегушках, а насладилась хотя бы вон той чудесной осетриной, которую его матушке поставляет ее давний приятель, капитан дальнего плаванья.

Но вся суета, разговоры о незнакомых вещах, незнакомая компания в конце концов вынудили ее, улучив момент, улизнуть из-за стола и, ориентируясь по характерным звукам компьютера, отыскать Владьку, который сидел возле монитора, весь устремленный в какую-то боевую компьютерную игрушку.

- Можно к тебе?

- Ага! – тот нажал на паузу, развернулся на вертящемся стуле и сразу спросил. – А вы что ли, правда, бабушкина подружка?

- Ну, выходит, так, а почему ты спросил?

- Ну, так.

- Просто мне с твоей бабушкой очень интересно.

- Это точно, она у нас такая, крутая, - гордо протянул Владик.

- Покажешь, что у тебя за игрушка? – Маша подошла чуть ближе, готовая, если ее не заходят пустить к святому, сразу же отступить. Но бросив взгляд на экран, тут же позабыла о своих благих намерениях. - Слу-ушай, да это же «Принц Персии»! Который по счету? – оживляясь, она склонилась к монитору.

- Второй, а вы в этом шарите... ой, ну... соображаете, то есть, эээ...играете?

- Так, Влад, можешь расслабиться, от сленга я в обморок не падаю. А в «Принца», ну да было дело, играла. У моей сестры муж здорово этими игрушками болеет. Игра кстати не из легких. – И Маша увлеченно принялась рассказывать в лицах, как она билась с этим Принцем, как они играли до трех ночи с сестрой и ее мужем, как забыли про то, что надо укладывать в кроватку племянника, а когда вспомнили, оказалось, что он сам улегся и десятый сон видит.

Владик вставлял реплики, заливисто хохотал от Машиных гримас и историй. Потом он показал, куда продвинулся, пожаловался на трудности, с которыми, как ни старался, никак не мог справиться. Маша помогла немного, но потом и она застопорилась и тут же спохватилась, что уже засиделась здесь, и неприлично было вот так бросать компанию за столом.

- Вот ты где. Тебя, между прочим, все потеряли, – Платон в своей излюбленной позе стоял, подпирая косяк, и снова, кажется, был чем-то недоволен. – И что тут у вас такое?

- Ой, пап, а Мария Петровна, оказывается, сечет в «Персике».

- Нехорошо так говорить, - машинально поправил Платон, и обратился к Маше. – Ты как, надолго здесь?

- Нет, я... – «он что, меня выгоняет? джентльмен, черт бы его побрал». Вслух же она светским тоном заявила. – На самом деле мне, правда, пора. Ладно, Влад, приятно было познакомиться, поиграем как-нибудь, - она протянула ему руку.

- Ладно, - улыбнулся тот и в ответ протянул свою. После этого Маша обогнула Платона и, столкнувшись в коридоре с Верой Львовной, торопливо попрощалась, отговорившись, что ей нужно заехать к родителям, и попросила передать извинения остальным гостям. Вера Львовна с сожалением пожала плечами, но останавливать ее не стала.

 

Он догнал ее возле машины.

- Ты из-за меня, что ли, ушла? – Платон был мрачен.

- Нет, не из-за тебя, - устало ответила Маша.

- Ты меня просто не поняла, я не имел в виду, что ты должна уйти!

- Платон, я все правильно поняла.

- Слушай, хватит, а?!

- Что ты злишься?

- Чего я злюсь? А ты не понимаешь, да? Я просто очень хочу понять, - раздельно цедил он слова. - Ты дружишь с моей матерью, ты играешь с моим сыном, и вы все здорово ладите, и только меня ты терпеть не можешь и бежишь, как черт от ладана!

– Да не от тебя я сбежала. Просто это ваш семейный праздник, да и меня уже ждут.

- Ах, да! Как я мог забыть? – с досадой хлопнул он себя по лбу. – Конечно! Конечно, вас ждут. Наверное, очень срочное совещание на работе с господином, как там его ... Кравцов, - так кажется?!

- Платон, ты чего несешь? – ошарашено пролепетала Маша. – При чем тут Олег?

- А ты полагаешь, он совсем ни при чем? – глаза Платона метали такие молнии, что Маша всерьез стала опасаться за свою жизнь. – Не далее как вчера вы с ним едва ли не целовались в твоем кабинете, и он ни при чем?

- Платон, ты что?

- И когда я приехал к тебе как-то после того случая, когда ты сбежала от меня,... - Маша протестующе подняла руку, но Платон отмахнулся от нее и продолжал, сердито кривя рот, - да, прибежал к тебе, как пес побитый, черт! И я позвонил, а мне какой-то п..., то есть,... мужик какой-то через дверь заявляет, что тебя нет, и будешь не скоро, и – он ни при чем?

- Хватит! – ее терпение лопнуло, и она с размаху стукнула его кулачками по груди. Он мгновенно среагировал, и ее руки оказались намертво зажаты в его крепких ладонях.

- Ты что? – возмущенно выпалила она. - Да меня не было дома почти месяц! У меня потоп, блин, был, полквартиры залило нафиг! Я у Лизки жила, у сестры! А в моей квартире ремонт шел! И я запретила открывать двери в мое отсутствие. И ни с каким Кравцовым я не... не... не целовалась! А ты...

- Ты врешь! Ты все врешь! – Она вдруг почувствовала, что он говорит это просто так, что на самом деле он лихорадочно обдумывает сейчас ее слова. Ей показалось, что она даже насквозь видит, как бешено вращаются шарики в его голове. Она хотела сказать ему, какой же он осел, что думает о ней всякие гадости, но только поморщилась от ощущения бесполезности этих разговоров. Все равно он слышит совсем не то, что она ему говорит.

Она подергала руки, и он неожиданно легко отпустил ее и даже отступил на шаг. А она вдруг почувствовала страшную усталость от всего происшедшего и, махнув рукой, забралась в машину и нажала на педаль.

В зеркало заднего обзора она еще с минуту видела, как Платон задумчиво смотрит ей вслед, потом поворот опустил занавес за очередной их неудачной встречей.

 


 

Выражение глаз Машиного семейства, сбежавшегося к калитке поглазеть, как их дочь сестра и тетка в мрачнейшем состоянии духа и в парадно-выходном виде выпрыгивает из машины, открывает ворота, загоняет машину на участок, а после со всей силы лупит ни в чем не повинной дверцей этой самой машины, было невозможно описать словами.

- Ой, Машенька приехала, - осторожно обрадовалась мама.

- Маш, я там борщок сварила, может, перекусишь? – это уже вступила Лиза.

- Машунь, как насчет шашлычка, может, замаринуем? – неуверенно предложил Сергей, и только Степка жизнерадостно задал так интересующий всех вопрос:

- Маша, а ты чего это такая красивая?

Маша обвела всех взглядом, увидела тревожные растаращенные глаза, вытянутые шеи, взволнованные участливые лица - они сейчас были очень похожи друг на друга - и вдруг, неожиданно даже для себя, прыснула.

- Маш, у тебя все в порядке? – с тревогой поинтересовался папа, а она от хохота даже согнулась пополам, еле выговорив сквозь смех:

- Да... отлично у меня... все!

- А чего ты тогда...?

- Да я просто рада, что вы ... у меня... есть!

Все облегченно рассмеялись, зашумели, загомонили, обступили и затеребили ее со всех сторон.

Уже поздно вечером, когда Маша стояла на террасе, облокотившись на деревянные перила, еще хранившие дневное тепло, сзади подошла Лиза, приобняла ее за талию:

- Ты чего тут в темноте?

- Да так, хороший вечер.

- Ну, что, сестрик, не хочешь покаяться в грехах?

- Хочу, Лиз, очень хочу, - не оборачиваясь, Маша потерлась о Лизину руку.

- Пошли на наше место? Степка спит, я Серхио попросила за ним присмотреть, так что пойдем-ка покурим-ка.

- По-любому. Пойдем-ка покурим-ка, - повторила та известное выраженьице мультяшки Масяни, просмотром которой они с Лизой когда-то увлекались и периодически использовали ее забавные словечки.

Луна светила во все лопатки, поэтому они без труда нашли тропинку к их любимой беседке в дальнем уголке сада.

- Ну, так что там у тебя случилось с твоим супер-клиентом?

- А… а почему ты решила, что это именно Платон?

- Деточка, я уже в таком возрасте, что вижу все без слов, - притворно старческим голосом прокряхтела сестрица и подбодрила: - Ну, давай-давай, я жажду кровавых подробностей.

- Да как сказать, особенных подробностей вообще-то нет, - помолчав, Маша вдруг выложила все, что накопилось за эти дни.

- ... В общем, зашли мы с ним в такой тупик, что выхода я не вижу никакого. Я скорее умру, чем еще раз встречусь с ним, - закончила свой невеселый рассказ Маша. - Только..., - она замялась, потом с горечью выдохнула. – Ли-из, если бы ты знала, как я... как я жалею, что так все... криво-косо вышло у нас. Если бы я... если бы только я не отказалась тогда, согласилась бы... Помнишь, у Пушкина: «но муж любил ее сердечно». Я тоже любила бы его сердечно, и он в ответ, может быть, полюбил бы меня... со временем. Но все поздно сейчас, поздно и невозможно. При встречах мы только ссоримся каждый раз, и, мне кажется, он становится все более безразличным ко мне, я его только раздражаю своим видом.

Она замолчала, удрученная картиной, которую сама же и нарисовала, а Лиза тоже молчала в ответ. Потом она хмыкнула и пробормотала:

- Да уж, горе от ума.

- Ты о чем? - Маша пыталась разглядеть в лунном свете выражение глаз сестры.

Та пожала плечами:

- Да я просто удивляюсь тебе, дорогая! Это же надо, такого навертеть, напридумывать, насочинять то, чего и быть не может.

- Иди ты к черту, Лизка! Я тебе душу раскрыла, а ты...

- Прости, Маш, ну меня, правда, поражает, как же ты не понимаешь очевидных вещей?

- Каких еще вещей? – буркнула Маша сердито, а Лиза только руками всплеснула:

- Да он влюблен в тебя как... как... как черт знает что! Ма-ша!

- Что ты говоришь? Зачем ты мне говоришь это? – горячо запротестовала та.

- Если бы ты была ему безразлична, стал бы он злиться, ревновать, говорить колкости?

- Я его просто раздражаю, он думает, что я ему навязываюсь, а я никогда...

- Ой, я тебя умоляю! Не сочиняй то, чего нет! Ты вооружилась монументальным, стоэтажным предубеждением, залезла на него и сидишь теперь там, на головокружительной высоте, страдаешь. И это вместо того, чтобы просто спуститься на землю и по-го-во-рить с человеком! Ну? Знаешь, так легко пообещать себе: ах, я стану любить его сердечно. Когда-нибудь. А ты попробуй любить его так просто и – сейчас, а не в мифическом далёко. Попробуй сейчас признаться себе и ему, что... ну, что ты любишь его. Все же просто.

Выговорившись, Лиза выжидательно умолкла, но Маша тоже молчала, видимо переваривая услышанное. Они сидели так еще некоторое время, слушая звуки ночи и думая каждая о своем. Потом Маша зашевелилась и неуверенно проговорила:

- Лиза, я ни в чем не уверена.

- Ты просто боишься! - перебила ее сестра. – А это неправильно.

- Ладно, хватит на сегодня, пойдем спать, я что-то очень устала.

Они поднялись, Лиза приобняла ее за плечи и в таком тесном соседстве они дошли до дома.

Уснула Маша только под утро. Всю ночь она вертелась с боку на бок, прокручивая в голове всю недолгую историю ее отношений с Платоном. То ей казалось, что конечно же, конечно, Лиза так права! Платон любит ее. А то, что он ей так и не сказал эти слова, которых она ждала от него, ну, этому есть объяснение: он - мужчина, со своей, какой-нибудь теорией, что представители сильного пола должны быть сдержаны и немногословны.

Она переворачивалась на другой бок, и тут слово брал непримиримый мрачный скептик. Он размазывал все ее надежды о чувствах Платона, выуживая из пыльного мешка воспоминаний самые ужасные, неприятные, нежелательные. Вот Платон рычит на своих оппонентов в трубку, вот он с высокомерным видом отчитывает ее по поводу и без повода, вот он высказывает ей весьма рациональные выкладки того, почему они должны быть вместе. От этих пыльных гадостных мыслей у Маши сводило челюсти, она откидывала одеяло и садилась на край кровати, потом, конечно успокаивалась и снова ложилась в вязкую тягучую паутину раздумий.

На следующий день Лиза предложила после дачи поехать в боулинг.

- А то кое-кто у нас бледненький, невеселенький, печальненький, - подмигнув, толкнула она плечом сестру.

- Ур-ра! И я! И я в боулинг! – заскакал на одной ножке радостный Степка.

Ехать решили в «Пирамиду» - давнее их излюбленное место, где они частенько зависали, чтобы размять мышцы, зарядиться хорошим настроением, посоревноваться друг с другом.

Наверное, от рассеянности, а, может, от того, что голова была занята исключительно их с Лизой вчерашним разговором, Маша выбила подряд два страйка и, освободив дорожку от своего звездного участия, отправилась в бар заказать чего-нибудь вкусненького.

Она еще висела над витриной, выбирая для всей честной компании пирожные, как вдруг над ухом услышала радостный возглас:

- МарьПетровна! Здрасьте, это я!

Она вздрогнула от неожиданности, повернулась на голос и обомлела – перед ней стоял Владик Крутов, сияющий, удивленно-радостный.

- Здравствуй, Влад. А ты здесь откуда взялся?

- Да я с папой! Мы заехали тусануться в шары! Ой, а вы тоже играете? Пап! – крикнул он куда-то через плечо и опять развернулся к ней:

- А мы из бассейна едем, и я папу уговорил сюда! Да где он там?

Он что-то еще говорил ей, счастливо улыбаясь, но в ушах Маши стучали молоточки, а от щек можно было заряжать аккумуляторы и мобильные телефоны, так они полыхали, да и сердце колбасило в груди так, что даже ребра заболели. «Сейчас. Сейчас он придет сюда. Я увижу его. Сейчас. Сей...»

- Маша?

Она, собрав всю волю в кулак, подняла на него глаза:

- Платон.

Джинсы, светлые, стильные, чуть измятая тоже светлая рубашка, загорелая кожа в вырезе расстегнутого воротника. Щетина, тоже стильная. Губы. Глаза... Она-то успела кое-как приготовиться к его появлению, пытаясь держаться. А вот он, увидев ее здесь, дрогнул лицом и выдал все чувства, которые шарахнули из его глаз. В них было столько всего намешано: и удивление, и растерянность, и ... еще было что-то такое, во что она поверить ни за что не могла бы еще вчера, до ночного разговора с сестрой, и во что страстно хотела поверить сегодня. Он же явно заметил и ее замешательство, и ее свекольные щеки, и то, как быстро отвела она взгляд, уставившись на Влада, который расспрашивал, на какой дорожке она играет. Она тряхнула головой и быстро сказала:

- Мы там, на третьей дорожке. Я только хотела заказать пирожные и кофе с чаем. А вы где зарезервировали?

- У папы здесь карт-бланш в ВИП-зоне! – Владик выговорил всю эту конструкцию гордо и старательно и бросил смеющийся и чуть виноватый взгляд на отца. Видимо, тот не слишком-то поощрял в сыне такие мажорские замашки и сейчас только слегка нахмурился и взъерошил и без того лохматые вихры сына. – Ну, пап, ну ты чего? Я пойду, ага?

- Давай, - кивнул тот и снова перевел взгляд на Машу. За эти несколько минут он уже вполне овладел собой и, улыбнувшись, заметил:

- Как-то мы часто стали встречаться.

- Я не виновата, - сухо бросила Маша, а он в ответ рассмеялся:

- Да я и не виню. Наоборот.

Тут он подался к ней и медленно взял ее за руку и накрыл своей:

- Наоборот, я рад. Очень. Ну, здравствуй, Маша.

Сотни мурашек рванули от кистей к плечам, а ноги вросли в пол. Когда от напряжения должна была лопнуть голова, за спиной прозвучало:

- Маш, ты где... ой! Здрасьте!

Любопытствующая Лиза высунулась из-за Машиного плеча. Маша отступила чуть в сторону и вытащила руку из теплых ладоней Платона, еле заметно сжавшихся, будто нехотя выпуская ее пальцы на волю.

- Лиза, знакомься, это – Платон. А это моя сестра.

- Да мы уже знакомы, - дернула та плечиком и протянула руку Платону.

Тот пожал протянутую руку и кивнул:

- Ну, да. Я видел вас тогда в больнице, после...

- После того, как вы едва не угрохали Машку, - уточнила Лиза, бесцеремонно разглядывая Платона.

- Лиза!

- А что – Лиза? Ладно, ведь не угрохал же. Что, тоже увлекаетесь боулингом?

- Скорее не я, а сын. Вот, привез его развлечься.

- Так давайте к нам! У нас там рядом свободная дорожка есть, - Лиза энергично повернулась к Маше:

- Ты что молчишь, давай приглашай!

- Лиза, у Платона дорожка в VIP-зоне, - одернула та не в меру разошедшуюся сестричку.

- Ну и что?- пожала та плечами. – Что лучше – компания или зона?

- Компания уж точно лучше зоны, - кивнул Платон, глаза его смеялись.

- Супер! Так, с этим решили. Теперь с баром. Маш, ты заказала?

- Нет, я не успела.

- Ладно, вы идите, а я на всех что-нибудь закажу.

- На мой счет, - вставил Платон.

- Это еще зачем?

- Ну, так будет по-честному. С вас - компания, с меня – стол.

- Легко!

Лиза отправилась к бару, а Платон, подхватив Машу под локоть, увлек ее к входу в зал.

 


 

- Ты вчера произвела неизгладимое впечатление на моих родственников, – Платон, свободно развалившись в кресле рядом с Машей, прихлебывал ароматный чай и рассеянно наблюдал за сыном.

- Вот даже как. - Молоточки все еще постукивали в ее ушах, но сердце уже не колотилось в тахикардическом экстазе. – Надеюсь, впечатление было скорее благоприятным?

- Еще каким, - он коротко глянул на нее, будто проверяя реакцию на свои слова. – Особенно твое феерическое исчезновение. А потом и мое… следом за тобой.

- Я должна была уйти, я ведь уже сказала.

- Я помню. С одной стороны, может, это и к лучшему. Иначе моё любопытствующее семейство под действием горячительных напитков обязательно применило бы к тебе допрос с пристрастием. Когда ты там с Владькой уединилась, народ за столом едва из тапочек не выпрыгнул и истерзал меня вопросами: кто ты и откуда.

- Извини, я не хотела доставлять тебе такие мучения, - искренне призналась Маша и пробормотала себе под нос. - Интересно, что ж ты им рассказал? – и опять смутилась от двусмысленности вопроса.

Не ответив, он какое-то время смотрел сбоку на нее, она чувствовала, как под его взглядом загорается фонарем щека. Видимо, не желая доводить дело до самовозгорания ее щеки, Платон перевел глаза на дорожку и крикнул:

- Владька, ну ты что?! Я как тебя учил?!

Потом, без перехода:

- Я не мог им ничего рассказать, потому что сам ничего не знаю. Кто ты, Маша? – Он опять смотрел на нее пристально.

Она открыла, было, рот, но сказать ничего не успела: вихрем налетел Владька и заорал:

- Пап! Ур-ра! У меня страйк!

Тут же подала голос Лиза:

- Маш, ты играть будешь сегодня? Время уже на исходе!

Маша, будто ждала этого, поднялась и, извинившись, пошла к стойке с шарами.

Взяв свой счастливый на сегодняшнюю игру сине-зеленый шар, она невольно оглянулась: Платон задумчиво смотрел на нее, потирая пальцами подбородок. Наверное, от этого она запулила свой шар вместо кеглей в боковой желоб, Степка тут же провыл недовольное «У-у-у!» Маша же, махнув рукой, засмеялась: «не судьба» и больше уже не играла, но к Платону не вернулась, осталась у дорожки наблюдать, как играют Сергей и Владик, который снова прибежал на свою дорожку.

Через какое-то время Лиза с семейством засобирались уходить. У Платона еще оставалось полчаса, и Лиза украдкой шепнула в самое Машино ухо: «Не вздумай уходить! Останься и поговори с ним, наконец», и уже громко сообщила:

- Ну, ладно Маш, мы поехали. А ты поиграй, потренируйся, а то броски у тебя совсем никуда не годятся. Пусть господин Крутов тебя поучит. Все! Всем пока! – и их как ветром сдуло.

Платон заметил:

- А вы с сестрой совсем не похожи.

- Ты прав. Мы и в самом деле с ней разные.

- Я не о внешности.

- И я.

- А племянник у тебя - классный парень. Теперь понятно, откуда у тебя такое умение управляться с детьми.

- Да какое там умение, - махнула она рукой. – Все просто. Детей надо …любить. Ну, в смысле, не сюсюкаться с ними, не командовать, не строить, а… - она запнулась, а он кивнул:

- Да, я понял.

- Хотя это иногда очень сложно бывает делать. Порой они так нас испытывают на прочность! – в ужасе закатила глаза Маша.

- А то не знаю. Свой оболтус такой же. Голову опустит, а сам, вижу, ни за что не уступит. Упрямый, как не знаю что.

- Я знаю: есть в кого. – Она смешно сморщила нос. – У тебя и кот такой же… самостоятельный. Да и Вера Львовна тоже дама сильной воли.

- Это плохо? – живо спросил он, снова пристально всматриваясь в ее глаза.

- Это не плохо, - пожала она плечами. – Это просто – так, как есть. И все.

Они молча смотрели на то, как Владик сражается с кеглями.

- Жаль, что тебе это… кажется, не подходит, - он сказал это очень тихо, будто про себя и как бы между прочим, но голос при этом был хриплым, будто бы Платон только что проглотил пятьсот эскимо, как в старой песенке. Этот голос произвел в ее организме неведомые изменения. Внутри вдруг из ниоткуда взявшийся не в меру резвый мяч выпрыгнул из самого низа живота и воткнулся ей горло, и она немедленно перестала дышать. Через секунду она решила, что ей все это показалось, и ничего-то она не слышала. Потому что он как ни в чем не бывало вдруг поднялся со стула и крикнул:

- Влад! Есть идея!

Сын немедленно прибежал к отцу, и тот, глядя сверху вниз, предложил:

- Неплохо бы перекусить. Как тебе?

- У-у, здорово! – восторгу Владьки не было предела. – А МарьПетровна с нами? – Веселье хлестало из его восторженных глаз, и Маша невольно засмотрелась на них.

- МарьПетровна, вы не откажетесь провести с нами еще часок? – светским тоном поинтересовался Платон, повернувшись к ней с нейтральной улыбкой, и она окончательно поверила в то, что все-то ей послышалось. Она неожиданно расстроилась и качнула головой без особой радости.

От Платона эта смена ее настроения не укрылась и он, чуть сдвинув брови, заметил:

- Впрочем, если ты занята, то можно и в другой раз.

- У меня и в самом деле есть кое-какие дела, - не уступая ему в светскости тона, ответила она, поднимаясь.

Неизвестно чем бы закончились их политесные экивоки, но тут вдруг Влад подскочил к ней и заканючил:

- Ну, Маа-арьПетровна, ну, пожалу-уйста, поедем!

- Влад, прекрати!

Тот прекратил, но смотрел на Машу с ожиданием, и она кивнула, чтобы опять увидеть эту улыбку, которая так красила Платона и сквозила в каждой черточке Владьки.

 


(Продолжение)

январь, 2011 г.

Copyright © 2010-2011 Светланa Беловa

  Другие публикации автора

Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба  www.apropospage.ru  без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.


Copyright © 2004 apropospage.ru


            Rambler's Top100