Литературный клуб

 

Мир литературы
  − Классика, современность.
  − Статьи, рецензии...

  − О жизни и творчестве Джейн Остин
  − О жизни и творчестве Элизабет Гaскелл
  − Уголок любовного романа.
  − Литературный герой.
  − Афоризмы.
Творческие забавы
  − Романы. Повести.
  − Сборники.
  − Рассказы. Эссe.
Библиотека
  − Джейн Остин,
  − Элизабет Гaскелл.
Фандом
  − Фанфики  по романам Джейн Остин.
  − Фанфики по произведениям классической литературы и кинематографа.
  − Фанарт.


Архив форума
Гостевая книга
Форум
Наши ссылки



Читайте статьи:

 Знакомство с героями. Первые впечатления
 Нежные признания
 Любовь по-английски, или положение женщины в грегорианской Англии
 Счастье в браке
 Популярные танцы во времена Джейн Остин
 Дискуссии о пеших прогулках и дальних путешествиях
 О женском образовании и «синих чулках»
 Джейн Остин и денди
 Гордость Джейн Остин и другие.

Владимир Набоков «Мэнсфилд-парк Джейн Остен» - Анализ «Мэнсфилд-парка», предложенный В. Набоковым, интересен прежде всего взглядом писателя, а не критика...


История в деталях:

Правила этикета: «Данная книга была написана в 1832 году Элизой Лесли и представляет собой учебник-руководство для молодых девушек...»
Брак в Англии начала XVIII века «...замужнюю женщину ставили в один ряд с несовершеннолетними, душевнобольными и лицами, объявлявшимися вне закона...»
Нормандские завоеватели в Англии «Хронологически XII век начинается спустя тридцать четыре года после высадки Вильгельма Завоевателя в Англии и битвы при Гастингсе...»
Старый дворянский быт в России «У вельмож появляются кареты, по цене стоящие наравне с населенными имениями; на дверцах иной раззолоченной кареты пишут пастушечьи сцены такие великие художники, как Ватто или Буше...»


Мы путешествуем:

Я опять хочу Париж! «Я любила тебя всегда, всю жизнь, с самого детства, зачитываясь Дюма и Жюлем Верном. Эта любовь со мной и сейчас, когда я сижу...»
История Белозерского края «Деревянные дома, резные наличники, купола церквей, земляной вал — украшение центра, синева озера, захватывающая дух, тихие тенистые улочки, березы, палисадники, полные цветов, немноголюдье, окающий распевный говор белозеров...»
Венгерские впечатления «оформила я все документы и через две недели уже ехала к границе совершать свое первое заграничное путешествие – в Венгрию...»
Болгария за окном «Один день вполне достаточен проехать на машине с одного конца страны до другого, и даже вернуться, если у вас машина быстрая и, если повезет с дорогами...»

 

Творческие забавы

Юлия Гусарова

Редакторы: Ольга Болгова
Marusia
bobby

В поисках короля

Начало     Пред. гл.

Глава 24

Эльфрида взглянула на Хофнара и поняла, что ему тоже стало легче, и у него появилась слабая надежда.

- Так с чем вы пожаловали, баронесса, - спросил он ее благожелательней, чем это было еще четверть часа назад.

- Вы так никак и не поймете, ваше величество, что мы действуем заодно, - улыбнулась ему как можно мягче Эльфрида, ей отчаянно хотелось завоевать его расположение, хотя бы вернуть то, что было.

- Ну сейчас вы прекрасно доказали мне это: помогли нам с королем Эрлихом пожать друг другу руки.

"Нет, не пускает, захлопнулся", - расстроилась она.

- Во-первых, я пришла сказать, что ваше войско готово и ожидает вашего приказа. А во-вторых, просить вашей помощи.

Король удивленно поднял брови:

- Я слушаю вас, - совершенно бесцветно произнес он.

"Он не хочет мне помогать, он не хочет вообще со мной связываться".

- Вы зря на меня злитесь, я не виновата в том, что на вашу долю выпала такая ноша, но я должна вам помочь разобраться с этим. Ведь Селиг умер, и его место заняла я.

В ответ она услышала четкое и явственное, как будто он действительно произнес это: "Я не хочу тебя знать".

"Вот, проклятье, - разозлилась Эльфрида, - зачем я затеяла эти выяснения отношений?!"

- Оставим это, - произнесла она. - Я только что от Кольфинны. Она очень ослабла, канцлер нарушил договор и лишил ее молока троллей, теперь она беззащитна перед гномами, которые хотят ей отомстить. Но она знает, что в Норландии появилась ваша дочь и знает, кто она. Я заключила с ней договор, что она не сообщит об этом канцлеру и не будет враждовать против вас и принцессы, взамен того, что вы остановите гномов.

- Что значит остановлю гномов?! - недослушав ее, возмутился Хофнар. - Каким образом?!

- Подождите, - остановила поток его восклицаний Эльфрида.

"Ну как глупо из-за личной неприязни мешать исполнению совершенно нормального плана?!"

- Гномы обманным путем вернули себе свою дудочку. Они упрямы и злопамятны, но они знают, что нарушили закон. Вы хранитель волшебного Януса! Гномы уважают традиции и духовные знания. Хранитель и пророчица должны остановить их.

Хофнар молчал. Она чувствовала, как в нем борются легионы противоречивых чувств и мыслей.

- Если они уже в пути, нам надо поторопиться, чтобы добраться до замка Кольфинны раньше них, - наконец произнес он.

Дверь скрипнула, и в комнату вошел Мэни:

- Простите, ваша милость, - обратился он к Хофнару. - Внизу господина Шаула спрашивает молодой человек, очень похожий на него.

- Тим! - воскликнул юноша.

- Спустись к нему, но будьте очень осторожны: в зале полно соглядатаев, а за ним, может быть, пришло еще несколько. Каждое ваше движение, не только слова, будут переданы шефу Роспо.

Шаул встал, но Хофнар остановил его:

- Нет, не ходи. Пусть идет Марк, если Мэни уловил ваше сходство, это могут заметить и другие. Марк, возьми что-нибудь у Хельги выпить и пригласи его к себе, а мы пока переберемся в твою комнату.

Принц вышел, а все остальные поднялись, чтобы собраться в его комнате.

- Мы сейчас послушаем Тима и отправимся к Кольфинне, - обратился Хофнар к Эльфриде, - Элизу, невесту Шаула, похитил канцлер, и Сони находится с ней во дворце, как ее фрейлина. Тим сегодня был там, может быть, он что-нибудь расскажет о них.

- А кто такой Марк? - спросила она, когда они вышли из комнаты последними.

- Принц, жених Сони, - коротко ответил Хофнар.

Им недолго пришлось ждать Марка и Тима. Они зашли в комнату, громко переговариваясь, как и полагалось двум приятелям, собравшимся выпить за встречу.

- Добрый вечер, господа, - удивленно приветствовал собрание Тим.

Чертами лица он, действительно, напоминал брата, но его отличал решительный и бесшабашный взгляд.

- Как я рад тебя видеть! - Шаул вышел ему навстречу.

- Я тоже, - Тим широко улыбнулся и обнял его.

- Давайте, заканчивать с сантиментами, ребята, - проворчал Хофнар, - нам с баронессой надо торопиться. Ты виделся с Сони? Вам удалось поговорить?

- Разговором это назвать трудно, но она сказала…, - он вопросительно взглянул на брата, тот кивнул и Тим продолжил: - Гребень у Элизы отобрал канцлер, так что они не смогут оттуда выбраться самостоятельно.

- Что?! Так они там в ловушке?! Я знал, что от этого гребня не будет никакого прока! - наперебой восклицали мужчины. Все, кроме Хофнара. Он молчал, только побледнел. Эльфрида почувствовала острую и одновременно тягучую боль, застрявшую где-то в районе желудка.

Когда поток восклицаний остановился, в комнате повисла тяжелая тишина.

- Гномы, - вдруг произнес Шаул.

- Да, - кивнул Хофнар, - надо идти.

- Нет, послушайте, если эльфы не могут помочь Элизе, так пусть ей помогут гномы! Ведь они обманули ее! Наверное, их можно попросить или вынудить, чтобы они согласились вытащить их из дворца!

- Шаул прав, - подержала его Эльфрида, - они нарушили договор и отобрали дудочку обманом, они должны вернуть ее. А значит должны помогать ей, когда она их попросит об этом.

- Вы предлагаете мне убедить гномов заплатить за один обман дважды - отказаться от мести и помочь Элизе? - уставился на нее Хофнар.

- Надо попытаться, - пожала плечами Эльфрида. - Если троллей не остановить, они разрушат не только город, но и все рудники гномов…

- Хорошо, - вдруг неожиданно быстро согласился король. - Тим, будешь связным. Расскажи им историю Гойо, затем, передашь все, что мы узнаем от гномов, а пока пусть они будут крайне осторожны и ничего не предпринимают, - приказал Хофнар и оглянулся на Эльфриду: - Не ждите меня, баронесса, встретимся с той стороны лаза.

 

Хофнар вернулся в свою комнату. Эльфрида показалось ему слишком бледной и усталой, чтобы проделать путь до замка Кольфинны. Но ему нужна ее помощь в разговоре с гномами. Традиция традицией, но ее пророческие способности в данном случае гораздо важнее. То, что она проделала сегодня с фон Драхе, было действительно впечатляюще. Как это ни ущемляло его поруганную гордость, он должен был признать, что ученица оказалась достойной своего учителя.

Но ему не нравилась вся эта история ее договора с колдуньей. Во-первых, было ясно, что она что-то не договаривает. Защита Сони если и являлась ее целью, то не единственной. Не то, чтобы Хофнар подозревал ее в каких-то интригах, но его всегда раздражало желание использовать его власть в обход его самого. А во-вторых, он понятия не имел, как этот договор выполнить. Он никогда прежде не встречался с гномами, и теперь его знакомство с этим малорослым народцем должно произойти при столь непростых обстоятельствах. Хофнар знал, что Кольфинна выгнала гномов с их земель. Они сотню лет ждали возможности отомстить ей, а теперь ему надо будет убедить их не только не делать этого, но и помочь принцессе. Всего-то навсего!

Собрав небольшой сверток, Хофнар подвязал его к поясу и, спустившись по черной лестнице, прошел через кухню, а затем уже проверенным способом, верхом по крыше конюшни, перебрался на соседнюю улицу. Пробираясь по лазу, он мучительно старался продумать, как вести переговоры с гномами.

Снаружи его ждала Эльфрида.

- Пойдемте, баронесса, - бросил он через плечо.

Краем глаза он видел, как ловко, почти бесшумно, его спутница лавировала между камнями и кустами, покрывающими крутые склоны крепостного рва. Поднявшись на противоположную сторону, они обошли город и спустились к небольшому постоялому двору. Там останавливались те, кто не успевал вернуться к закрытию ворот в столицу.

- Подождите здесь, - сказал Хофнар Эдьфриде, остановив ее около большого валуна, в тени которого можно было легко спрятаться, и, пригнувшись, подбежал к изгороди, ограждавшей постоялый двор и небольшой сарай рядом с ним. Окна дома светились, но во дворе никого не было. В будке заворчала собака, учуяв неладное. Достав из кармана кость, Хофнар подбежал к будке и подбросил приманку, собака выскочила и залаяла, Хофнар вернулся, спрятавшись за изгородь. Собака, еще раз гавкнув для порядка, обратилась к кости. Послышался скрип отворяемой двери и шум голосов.

- Что такое, Дари? - выглянул кто-то из дома, осветив фонарем дорожку. - Все спокойно, мальчик? Нет никого, - обратился он в глубь дома, и закрыл дверь.

Хофнар, пригнувшись, миновал собачью конуру, в которой урчал, лакомясь, Дари, и, пробежав под окнами таверны, подошел к покосившемуся сарайчику, служившему и хлевом, и конюшней. Слегка приоткрыв ворота, скользнул внутрь. Там было темно, пахло прелым сеном и навозом. Через некоторое время он различил в темноте хлева корову, козу и стоявшую чуть в стороне от них у яслей одну единственную лошадь. Но он мог обойтись и этим. Подойдя к ней, он погладил ее морду, похлопал по шее и угостил сушеными яблоками, лошадь тихо благодарно заржала.

- Ну-ну, потише, милая, - он нагнулся, вытащил из своего узелка куски мешковины и обмотал им копыта лошади. Затем приладив к ней седло, висевшее, к счастью, здесь же, Хофнар осторожно взял ее под уздцы и вывел из хлева, бегом миновал дом и, кинув собаке еще одну кость, вышел со двора. Все прошло очень гладко, он даже не ожидал такого, недаром говорят, что в первый раз любому вору все сходит с рук. Когда он подошел вместе с лошадью в условленное место, Эльфрида, ахнула.

- Вы украли лошадь? - вытаращила она на него глаза.

- Взял взаймы. Или вы предпочитаете добираться до замка Кольфины пешком? Воля ваша.

Он развернулся от девушки и легко вскочил в седло, затем подал ей руку, подтянул ее к себе, и она взобралась на лошадь. Она сидела на самой передней луке, и ее волосы щекотали ему щеку. Только сейчас Хофнар понял, что идея ехать на одной лошади была не самой удачной. Но выбирать не приходилось, и он пришпорил кобылу.

Он направил лошадь не по дороге, а напрямик к замку колдуньи, чтобы сократить путь. Покрытые ночным инеем горные тропы, по которым они пробирались, были опасны. Хофнар пытался сосредоточиться на дороге, но близость женщины, тепло крепкого молодого тела которой он чувствовал через свою ветхую робу, сводила его с ума. Он не был совсем лишен женской ласки. Находились женщины, готовые пожалеть старого озлобленного завсегдатая острога, но жизнь, которую он вел, казалось, давно должна была вытравить всякое воспоминание о захватывающей волнительной феерии, какую на самом деле представляет из себя соединение мужчины и женщины. И теперь совсем не к месту, не ко времени, и, уж конечно, по отношению совсем не к той женщине его мужское естество настойчиво заявляло свои права. "Меня заносит… Она пророчица, духовное лицо, - пытался он направить мысли в нужную сторону. - К тому же моложе меня на бог знает сколько лет… В конце концов, она просто некрасива… О, Святой Один, да не ерзай же ты!"

- Послушайте, баронесса, - спросил он, хватаясь за соломинку разговора. - Почему вы заключили этот договор с Кольфинной, ведь не только из-за принцессы.

- Не только, - холодно ответила она.

- Что же еще послужило тому причиной? - он старался, чтобы голос его звучал не слишком резко.

- Послушайте, вы не могли бы оставить этот раздраженный тон! - возмутилась Эльфрида. - Я пророчица, я вам уже объясняла, и у меня совершенно не было никакого желания вас задеть. Но я не могу не открывать вам волю Провидения! Вы должны это понимать лучше, чем кто-либо другой! Вы же хранитель, в конце концов! Мне очень жаль, что я вас так раздражаю…

"Ты даже не представляешь как!" - вздохнув, Хофнар заерзал в седле, пытаясь хоть немного отстраниться от нее.

- …Но мы должны работать вместе, и ваша враждебность очень мешает! Как я могу помочь вам услышать волю Провидения, когда каждое мое слово вызывает у вас бурю негодования и стремление поступать вопреки?! - для пущей убедительности она попыталась обернуться, чтобы взглянуть ему в глаза.

- Это невыносимо! - буквально простонал Хофнар. - Сидите спокойно! - прикрикнул он на нее.

- Да что с вами такое?! Посмотрите, пророчество о вашей дочери уже исполнилось! Все приходит в движение! Даже гномы возвращаются в наши края! Это верный знак. Пора действовать и хранителю! А вы занимаетесь тем, что воюете со мной!

- Я воюю не с вами, а с собой, - примирительно проговорил Хофнар. - Так что вы говорили о причине вашего договора с Кольфинной?

Девушка молчала, видимо, пытаясь совладать с собой после вспышки.

- Я пытаюсь выполнить волю Селига о ней, - ответила она после небольшой паузы и рассказала ему о поступке старого пророка.

- Вас, пророков, не поймешь, - резюмировал Хофнар.

Он был поражен всей этой историей. Блаженный Селиг, знаток человеческих душ и воли Провидения, отдает свой вечный покой за душу злой колдуньи?! Он не мог этого понять.

- Зачем он это сделал? - поинтересовался он у Эльфриды некоторое время спустя.

- Он сказал, что у пророка остается на все времена душевная связь с тем человеком, к которому было его первое пророчество. Кольфинна была для него таковой.

- Он что любил ее? - поразился Хофнар.

- В каком-то смысле. Хофнар вспомнил, как сам когда-то чуть не увлекся красавицей колдуньей. Но ведь она насквозь лживая, корыстная и злобная! Уж кто-кто, а Селиг не мог об этом не знать. Как он решился отдать в ее руки свою посмертную судьбу?!

Но вот уже показались тонкие шпили остроконечных башенок замка Кольфинны. Они подъехали к нему сзади, сразу оказавшись на удобной пологой дороге. На фоне седого ночного неба черная громада замка напоминала чудовищную лапу с острыми когтями, занесенную для удара. Въехав во двор, они спешились. Среди темных безжизненных глазниц окон только одно тускло светилось каким-то странным голубоватым светом.

- Колдует? - пробормотал Хофнар.

- Нет, - возразила Эльфрида, - смотрит во Всевидящее око. Боится и ждет своей участи. Пойдемте внутрь.

- Не думаю, что наша встреча может кого-то обрадовать, - ответил Хофнар. Он вдруг почувствовал раздражение. Эта гадкая баба помогла его врагам разрушить его королевство! Все, что он строил, все к чему стремился - все было уничтожено и лежало в разрухе. А он теперь должен торговаться с гномами за ее судьбу!

- Я подожду гномов тут, - сказал он и принялся привязывать лошадь.

Эльфрида пожала плечами и вошла внутрь.

Хофнар не хотел встречаться с Кольфинной, которую не видел уже более пятнадцати лет. "Вполне возможно, не покажи она тогда свое истинное лицо, я был бы сейчас ее верным рабом", - невесело усмехнулся он. Он, к счастью, не был ее рабом, собственно ничего, кроме ее участия в его поражении, не связывало их. И все-таки он чувствовал, что совершает ошибку, отказываясь встретиться с ней сейчас. "Старый дурак! - обругал он себя. - Боишься оказаться в компании двух женщин, одна из которых когда-то вызывала острое желание, а другая волнует и мучает сейчас?!"

- К черту баб! - выругался он и, противореча сам себе, решительно направился к двери.

Женщин он застал в первом же зале. Кольфинна действительно сидела в кресле у столика со Всевидящим оком, поглаживая тонкой рукой его переливающийся бок. Эльфрида чуть поодаль устроилась у огня.

Колдунья подняла на него безучастный взгляд тяжелобольного человека.

- Здравствуй, Кольфинна, - шагнул он к ней.

- Какой ты стал старый, страшный, - тихо произнесла она, оглядывая его, и добавила:

- Одевался ты всегда без шика, но нынешний наряд - перебор даже для тебя.

- Ты постаралась, чтобы я снял королевское платье.

- Ты унизил меня.

- Я просто разгадал твой трюк.

- Ничего ты не разгадывал, я сама призналась тебе, а ты вышвырнул меня из замка.

Она говорила так тихо, бесстрастно, просто констатировала то, что было для нее непреложным фактом. Перед лицом своей скорой смерти она сдалась. Даже если удастся договориться с гномами, дни ее сочтены. Ему стало жаль ее.

- Я хотела отомстить тебе, - продолжила она монотонно, не глядя на него, - но проиграла.

- Ты можешь быть спокойна, мою жизнь нельзя назвать удачной.

- Я хотела тебя уничтожить, - апатично объясняла она, - а теперь я ухожу и уже ничего не смогу изменить.

- За тебя потрудятся другие, ты оставила неплохое наследство.

- Это не принесет мне успокоения. Я хотела это сделать сама, чтобы исцелиться от обиды, которую ты мне нанес. А они… они не достойны, они все - просто мусор… Знаешь, - она вдруг немного оживилась и подняла на него глаза, - Селиг решил спасти меня. Он любил меня… Странно…. Это так странно…. Но я рада… Гномы идут, я слышу их…

Хофнару показалось, что Кольфина сошла с ума. Она смотрела на него совершенно отрешенно. Это была совсем не та женщина, которую он когда-то знал.

- Прости меня, Кольфинна, - вдруг произнес он, сам не до конца понимая, за что просит у нее прощение.

Она кивнула и продолжала кивать, словно соглашалась не с ним, а с какими-то своими мыслями, и снова уставилась на свой шар.

Эльфрида поднялась с кресла.

- Гномы уже здесь.

Они вышли. Было еще темно, но ночь закончилась, природа замерла в каком-то странном оцепенении в ожидании утра, как будто сомневалась и боялась пропустить его появление. Тишину нарушал только топот множества ног, приближающегося отряда гномов. Первым показался Эгвальд, король гномов. Он вошел и встал посередине двора, не приближаясь к Хофнару и Эльфриде. В руках он держал изящную дудочку. Ту самую знаменитую дудку, с помощью которой гномы могут похищать души даже самых сильных колдунов и магов. Постепенно весь обширный двор замка был заполнен отрядом Эгвальда.

Гномы угрюмо молчали, исподлобья рассматривая Хофнара и пророчицу.

- Здравствуй, благородный Эгвальд, король гномов, - приветствовал его Хофнар.

Старый гном не спешил с ответом.

- Здравствуй, благородный Эйрик, хранитель волшебного Януса, - наконец ответил ему карлик.

У Хофнара отлегло от сердца: старый гном признал его как хранителя, по крайней мере, ему не придется препираться с ним по этому поводу.

- Ты пришел за душой Кольфинны?

- Я пришел взять то, что принадлежит мне, - уклончиво ответил Эгвальд.

- С помощью этой дудочки? - Хофнар перевел взгляд на изящный предмет в руках гнома.

- Хоть бы и так, - чуть склонив набок голову, ответил тот.

- Я хочу предостеречь тебя, благородный Эгвальд. Не стоит пользоваться тем, что тебе не принадлежит.

- Не слышал, чтобы тебя поставили судьей, благородный Эйрик, - зло прищурившись, ответил гном.

- Уверен, ты не меньше моего желаешь, чтобы в наших землях воцарился порядок, чтобы законные владельцы вновь вернули себе свои права.

Гном молчал, но Хофнар видел, что его слова возымели действие, и продолжил:

- Ты знаешь, благородный Эгвальд, что Провидение неминуемо карает того, кто нарушает его закон. Оставь ему Кольфинну. Она потеряла магические силы. Дни ее сочтены. А твой народ может свободно селиться в тех землях, что испокон века принадлежали вам, - Хофнар сделал многозначительную паузу. - Если только ты сам не нарушил закона.

Гном слушал спокойно, но на последних словах поддался вперед, и руки его подданных тут же опустились на топорики, верное оружие гномов.

- Я с удовольствием помогу тебе отдать долг, благородный Эгвальд. И тогда мы оба сможем установить добрый и прочный мир в наших землях.

Гном молчал, но напряжение спало, карлики опустили топорища.

- Ты хочешь, чтобы я помог тебе с троллями? - склонив на бок голову, хитро взглянул на него Эгвальд.

- Я хочу, чтобы ты вызволил из дворца канцлера принцессу Элизу.

- А потом?

- Нам никто не мешает обговорить это после, - в тон лукавому карлику ответил Хофнар.

 

Глава 25

Элиза под руку с Сони брела по саду замка. Вечерело, ветер ледяной поземкой вился у ног, морозный воздух обжигал щеки и пробирался в складки одежды. Девушки кутались в плащи, но возвращаться не спешили.

- Слава Богу, мы вырвались из этих проклятых комнат. Они шпионят за каждым нашим шагом! - воздохнула Сони. Элиза молчала, она была бледней и грустнее обычного.

- Сегодня приходил Тим, - попыталась Сони расшевелить подругу.

- Да. Я знаю, - тихо ответила принцесса и озабоченно добавила: - Когда я увидела Тима во дворце первый раз, я выдала себя. Мне кажется, канцлер не поверил моим объяснениям.

- Не волнуйся понапрасну, с Тимом все хорошо, по его словам, его никто не подозревает, - постаралась Сони успокоить подругу. - Я передала через него нашим, что канцлер забрал у тебя гребень.

- Он ужасный человек, Сони, - Элиза остановилась и повернулась к ней.

- Элиза, ты напугана? - Сони впервые видела подругу в таком состоянии. Даже обман колдуньи и размолвка с Шаулом не лишили ее королевской выдержки. Но сейчас Элиза буквально дрожала от страха.

- Да что с тобой?! - воскликнула Сони.

- Я не знаю… Мне страшно, Сони, мне гадко и страшно, этот человек как будто видит меня насквозь. Он погубит меня! Он ни перед чем не остановится!

- Элиза, - Сони, взяла ее за голову и развернула к себе ее лицо. - Посмотри на меня!

Та послушно перевела на нее встревоженный взгляд.

- Элиза успокойся, он специально пытается запугать тебя. Поверь, он не видит тебя и ничего не знает о тебе. Такие негодяи всегда, когда хотят добиться своего, пытаются подчинить себе женщину, заставить ее бояться, запугивают ее, показывают свою силу и власть над ней. Не позволяй ему взять над тобой вверх! Сопротивляйся! Ты сама себе госпожа! Никто не может погубить того, кто готов отстоять себя даже ценой собственной жизни!

Слова отскакивали от подруги, как об стенку горох, взгляд ее не менялся, и Сони прибегла к самому последнему аргументу.

- В конце-то концов, Элиза! Кольфинна заколдовала тебя! Что он может сделать с пожилой женщиной, стареющей у него на глазах?!

Элиза прерывисто вздохнула.

- Ты права, Сони. Вот уж не думала, что когда-нибудь обрадуюсь подлости Кольфинны. Ты права, мне нечего терять. Наверное, будет даже забавно увидеть его физиономию, когда он обнаружит в своих объятиях беззубую старуху, - горько усмехнулась Элиза.

- Ну, так-то лучше, - вздохнула Сони.

- О Господи, какой же он гадкий, - не унималась Элиза, - он цепляется ко мне как липучка, и даже когда его нет рядом, я чувствую следы его прикосновений. Как мерзко!

- Не думай о нем! Шаул спасет тебя от него.

- Шаул… мне кажется, это было все так давно, - уныло произнесла Элиза. - Боже мой, как я опростоволосилась с этим гребнем! - досадуя, воскликнула она. - И тебя подвела и сама… Лучше бы я не надевала его вовсе. Но мне казалось, что он защищал меня от чар Кольфинны. Теперь я быстро состарюсь, хотя, как ты верно заметила, и в этом есть свой плюс. Надо взять себя в руки. В конце концов, я не маленькая девочка, я старше его лет на восемьдесят!

Но у нее не получилось уговорить себя.

- Послушай, - уже через минуту снова заволновалась она, - он мучает меня, он изучает меня! Хватается за каждое слово, чтобы выпытать хоть что-нибудь обо мне! Мне надо придумать какую-нибудь историю, чтобы отвлечь его. Иначе он выпотрошит меня, как курицу на кухне!

Элиза была взвинчена и говорила, как в лихорадке.

"Боже мой, уж не магией ли он на нее действует?!", - ужаснулась Сони.

- Элиза, будь внимательна, может быть, он тебя околдовывает?

- Не знаю, у меня такое чувство, что я больна…

- Ты бледна, Элиза, и вполне вероятно, что этот негодяй тебя привораживает. Как жаль, что Шаула нет рядом.

- Шаула? А что он может сделать, Сони?! Я хотела прийти к нему, поговорить с ним после того разговора с фон Драхе, но он выставил меня из комнаты!

- Зато торчал у твоей двери всю ночь. И как он только упустил тебя?! Говорит, что услышал разговор в твоей комнате и вспылил. Как будто ты могла быть с кем-то в такой час?! Дурачок.

- Разумеется! - гневно воскликнула Элиза. - Теперь он подозревает меня во всем! Ведь я же была с ним! Значит, я могу быть и с фон Драхе, и с канцлером! Какая мерзость!

Элиза негодовала. А Сони прикусила язык.

- Тим должен прийти сегодня, - попыталась перевести она разговор.

Но Элиза осталась безучастной.

- А я поцеловала Тима, - брякнула Сони, чтобы хоть как-то отвлечь ее.

- Зачем? - Элиза повернулась и с удивлением уставилась на подругу.

- Во-первых, нам надо было сообщить друг другу то, что не должно было касаться ушей наших внимательных слушателей, а во-вторых, они будут знать, что у Тима здесь любовный интерес, так что когда бы он ни появился и какие бы ни нарушил правила, все можно будет списать на любовный пыл, ревность, страдания, рассеянность, стремление защитить даму и прочие благородные и не очень вещи.

- Ты права. Хорошо, что ты быстро сообразила.

- Не забывай, что мое детство прошло вдали от дворцовых зал. Я прошла хорошую школу выживания.

- Если Марк узнает, он будет очень огорчен, даже принимая во внимание тактическую необходимость такого хода, - заметила Элиза.

- Ты права, - протянула Сони. - Он ужасно ревнив. Как он только решился связаться со мной?! С таким-то сомнительным прошлым, - язвительно добавила она.

- Он любит тебя, Сони, - упрекнула подругу Элиза.

- Да, а тебя Шаул, - в тон ей ответила Сони, и подруги рассмеялись.

 

Они сидели за огромным столом в большом обеденном зале втроем: канцлер, Элиза и ее фрейлина. Ярко горели свечи, благоухали всевозможные деликатесы, тихая мелодия лилась с хоров, куда спешно были привезены музыканты. Красноватые отблески пламени жарко горящего камина играли на дорогой посуде, разбегаясь искрами на гранях кубков. Ему казалось, он все продумал, чтобы она почувствовала себя свободней. Она боялась его, он это прекрасно понимал, и именно этого и добивался. Но не простой страх был его целью, а полное подчинение его воле. Чтобы она признала его власть над собой, одного страха было мало. Жесткость надо сочетать с поощрениями. Но сейчас его система давала сбой. Принцесса не желала принимать его благодеяний.

Она была очень бледна и раздражена. Но не метала молний, как раньше, не пыталась его унизить или задеть, она, казалось, вообще не замечала его. Элиза сидела погруженная в свои мысли, лишь изредка обращалась к своей фрейлине и почти не прикасалась к еде.

Канцлер был недоволен. Нет, он был просто вне себя! Он чувствовал, что она ускользает от него. И это после того, как еще пару часов назад он был почти уверен в своей победе.

- Вы долго гуляли по парку, принцесса. Кажется, это не пошло на пользу вашему здоровью.

- Мне не идет на пользу, когда меня запирают, словно пленницу в четырех стенах, - резко ответила ему Элиза.

- Если вам нездоровится, я позову доктора.

- Отдайте мой гребень!

- Стоит ли так переживать из-за безделушки? Когда вам станет лучше, мы обязательно это обсудим.

- Если беспокоитесь о моем здоровье, верните мне мой гребень! Вы что, думаете, я просто украшаю себя эльфийским гребнем? У меня есть возможность носить гораздо более изысканные и дорогие вещи, будь на то мое желание! - Элиза вскинула подбородок, голубоватые тени под глазами делали их какими-то неестественно огромными.

Канцлер молчал, поигрывая пальцами по столу.

- Я отдам вам гребень, когда вы расскажите мне о нем все, ничего не утаивая. Если он действительно вам так нужен, как вы утверждаете, я не буду возражать, чтобы вы его носили.

Элиза поднялась.

- Проводи меня, дорогая, - обратилась она к своей фрейлине. - Знаете, канцлер, я, пожалуй, и не приму его обратно. Пусть остается у вас, - она странно улыбнулась. - В этом есть даже своя прелесть, и я несомненно получу от этого удовольствие. Пойдем, Сони.

Она сделала шаг и покачнулась. Он не двинулся с места, хотя сердце его болезненно дернулось. Фрейлина поддержала ее. И принцесса опершись на ее руку, скривив губы в презрительной улыбке, произнесла:

- Не стоит беспокоиться, канцлер, продолжайте сидеть, возможно, вам не так долго осталось наслаждаться королевским интерьером.

Он остался один. Она озадачила его. Да нет, черт возьми, она выбила почву из-под его ног! В сердцах он отбросил салфетку и встал из-за стола. Что это было?! Она действительно ему угрожала, или это очередной блеф? Неужели он просчитался, решив, что она связана с Кольфинной? Но если ей нездоровится, а в этом нет сомнения, могло ли это быть из-за его рун? Он силился вспомнить что рассказывала ему Эдельвен о сочетании разных магий.

- Ах, дура эльфийская! - выругался он. - Все время говорила обиняками! Ничего в простоте!

Эдельвен не рассказывала ему об этом, лишь раз упомянула вскользь! Он не знал, что происходит с Элизой, и не мог вычислить, что и кто за этим стоит! Он может потерять не только ее. Роспо прав, она опасна, зря он запретил ему арестовать двух ее рыцарей. Завтра он исправит положение. А если понадобится, то и фрейлину отправит туда же. Она больше не посмеет угрожать ему, он укажет ей место. Она еще умолять его будет!

- Дрянь! - он ударил кулаком о стену, разбив его в кровь, чтобы хоть как-то унять бесившееся внутри него желание. Желание избить ее, а потом любить долго и неистово…

 

Было уже поздно, за окном уныло завывал ветер, гостиница затихала, а Тим все еще оставался с братом. Фон Драхе ушел к себе, Марк спал на неразобранной кровати, а Шаул с Тимом сидели у камина и тихо переговаривались. Все уже было рассказано, все вопросы заданы и планы очерчены, но что-то оставалось еще, и братья не расставались.

- Роспо хитер, я все время чувствую, как он изучает меня, не верит ни одному слову, послал за мной шпионить соглядатая, - рассказывал Тим.

Шпиона он, конечно, никогда бы не заметил, если бы не участливая хозяйка "Головы кабана". Это она обратила внимание Тима на субтильного незаметного человечка, пару раз мелькнувшего на улице.

- Взгляните, только осторожно, чтобы вас не было видно из окна, - обратилась шепотом к нему хозяйка, появившись как-то утром в его комнате с кувшином, вместо служанки, проносившей обычно в этот час воду для умывания. - На той стороне улицы в лавке напротив рассматривает товар невысокий господин. Это информатор Роспо. Как только он появляется, кто-то обязательно исчезает, - вздохнула хозяйка. - Будьте осторожны. Поверьте, вам есть чего опасаться. Я видела рядом с господином Роспо много таких же милых мальчиков, как вы, и все они бесследно пропали. Не дайте ему погубить и вас.

Она чем-то ему напомнила маму, у него защемило сердце, и Тим благодарно поцеловал ей руку.

- Спасибо вам большое, - проговорил он. - Вы рисковали, откровенно разговаривая с незнакомым человеком. Вам тоже стоит быть осторожной.

- У меня уже нет сил бояться, мой милый мальчик, - вздохнула хозяйка и поцеловала в макушку склонившегося к ее руке юношу.

 

- Странно, но за эти несколько дней ты сильнее изменился, чем за предыдущие годы, - Шаул внимательно разглядывал брата.

- Что ты имеешь в виду? - удивленно воззрился на него Тим.

- Не знаю, стал старше, меньше говоришь восклицаниями, - усмехнулся тот.

- Я никогда не говорил восклицаниями! Если я не выражаюсь так заумно, как ты, это не значит, что я говорю одними междометиями!

- Ты видел Элизу? - сменил тему Шаул.

- Да.

- Как она?

- Ты имеешь в виду, не состарилась ли? - Тима всегда забавляла манера брата говорить обтекаемо.

Шаул неопределенно пожал плечами.

- Кажется, нет. Мне сдается, что она вообще не изменилась, с тех пор как мы расстались. Но я пристально не рассматривал ее, не было возможности.

- Мне тоже кажется, что она перестала стареть. Может быть, это действие эльфийского гребня? - задумчиво предположил Шаул.

- Ну если это так, то теперь все начнется по новой.

- Негодяй! - Шаул вскочил со своего места и взволновано заходил по комнате. - Как он мог отобрать у женщины ее украшения?! Как последний вор!

- Он боится эльфов, так что это совершенно понятно. Я думаю, каждый из нас так или иначе попытался бы отобрать его. Будь мы на его месте.

- Мы не можем оказаться на его месте!

- Я просто говорю о том, что он это сделал не по какому-то особому злодейству, а из здравого смысла.

- Тим, ты меня порой ужасно раздражаешь!

- Взаимно, - усмехнулся он, Шаул был до смешного романтичен. - Я, пожалуй, пойду.

- Подожди, не обижайся!

- Да, я не обижаюсь, Шаул! Мы с тобой знакомы не первый год. С каких пор ты стал так печься о моих чувствах?

- С тех пор как ты убежал!

- Я и не собирался путешествовать с вами, это была непредвиденная встреча. Так что я просто продолжил осуществлять свой план.

- План…- передразнил его брат. - Будь осторожен.

- Ну, я пошел.

- Подожди, - остановил его Шаул, - за тобой же следят. Придется тебе для верности выпить. Только сразу иди к себе и ложись в постель. Разве что для пущей убедительности припечатай пару углов и столбов по дороге.

Шаул вылил из кувшина весь оставшийся аквавит. Вышло довольно много, но он действительно должен выглядеть пьяным и запах от него должен идти соответствующий. И Тим опрокинул кружку.

Глаза его вылези из орбит, а дыхание сбилось.

- Дай скорее что-нибудь, - просипел он, отдуваясь, брату.

- На, запей, - засмеялся Шаул, - ты что, еще никогда не пробовал спиртного? Удивительно, как ты это пропустил с таким обширными планами!

Тим жадно припал к кружке холодной воды, которую подал ему брат. "Смейся, смейся. Еще увидишь, чего стоят все мои планы!"

- Ладно, - похлопал его по плечу Шаул, - ступай домой и будь осторожен.

Братья обнялись, и Тим вышел из комнаты. Проклятое зелье здорово обожгло пищевод, но выпитая вода уняла горение, и голова оставалась совершенно ясной.

- Салют честной компании! - крикнул Тим, проходя мимо каких-то людей, еще остававшихся в общем зале гостиницы. Если уж изображать пьяного, так громко.

- Прощайте, хозяюшка, - махнул он на прощанье стоявшей за стойкой хозяйке, и вышел в морозную ночь. На душе было так хорошо, что даже холод казался приятным и бодрящим. Он не чувствовал себя уставшим, и отправляться прямиком в душную комнатку, которую он снял в "Кабаньей голове", ему не хотелось.

- Ну, конечно, именно так я и поступлю, - согласился он с внезапно пришедшей на ум идеей, показавшейся на удивление удачной. - Почему бы девушке не прогуляться перед сном?! - воскликнул Тим и почти бегом отправился в замок.

Только подходя к его воротам, он сообразил, что в такой час ему вряд ли удастся обойти охрану, как это он проделал сегодня утром. Тим предпринял несколько безуспешных попыток перебраться через стены замка, с помощью высоких деревьев, что росли на месте рва. Запыхавшись и набив себе несколько синяков, он решил воспользоваться традиционным способом: подошел к воротам и постучал. Ждать пришлось долго. Наконец, в маленькое окошечко калитки приоткрылось, в нем показалась заспанная физиономия стражника.

- Чего надо? Кто таков?

- Я от шефа Роспо! Впусти меня!

- Не было никаких распоряжений, приходи завтра, когда начальник будет, - стражник хотел захлопнуть окошечко, но Тим проворно сунул руку.

- Дружище, неужели мы не договоримся без твоего начальника? Красная рота умеет отблагодарить тех, кто ей помогает.

В руке Тима звякнули несколько монет.

Охранник открыл пошире оконце:

- Ну-ка покажись, кто таков.

Тим приблизил лицо, чтобы тот смог его рассмотреть, морщась от яркого свет фонаря, ударившего ему прямо в глаза.

- Я сегодня уже приходил два раза с шефом Роспо, ты что меня не видел?

- Упомни вас всех, - проворчал стражник, но калитку открыл. - Так ты новый дружок красного шефа, ха-ха, - хохотнул он.

- Ну-ну, ты, смотри, язык-то не распускай, а то шеф разговорчивых не любит, - прикрикнул на него Тим. - Когда буду уходить, еще получишь, - сказал он, вручая стражнику монеты, - но смотри, чтобы мне никто не мешал. У меня важное дело.

Тим проник за ворота, но как пробраться в комнату Сони, он не имел никакого понятия. Во дворец так не пройдешь… Стараясь оставаться в тени, Тим прошел к западному крылу дворца, где располагались комнаты Элизы и Сони. И вдруг увидел невысокую женскую фигурку, закутанную в плащ, выходившую из маленькой задней дверцы для прислуги.

Присмотревшись, он тихо подбежал к ней сзади и схватил, зажав рукой рот.

- Сони, это я, не бойся, - прошептал он, прижимая к себе брыкающуюся девушку.

- Черт, Тим! - гневно стрельнув глазами, прошептала Сони.- Можно поосторожней!

- Пойдем, спрячемся в саду, - он потащил ее за руку в темноту сада.

Наконец, остановившись под каким-то раскидистым деревом, он повернул ее к себе и обнял.

- Я не знаю, следят ли за нами сейчас, но мы не будем рисковать, - шептал он ей на ухо. - Этот ваш канцлер распрекрасный - никто иной как подлец по имени Гойо, который, украв эльфийские руны, подставил короля Эрлиха, больше известного как фон Драхе…

Тим рассказывал Сони историю Гойо. Капюшон с ее головки сполз, открыв шелковистые темные волосы и нежную раковину маленького ушка с небольшой сережкой с жемчужной капелькой. Он шептал, невзначай касаясь его губами и вдыхая запах ее волос. Скользнул к виску и прижался губами к глазам.

- Сони…

- Тим, - одернула его девушка, пытаясь вырваться.

- А если они смотрят на нас, им будет очень подозрительно, что мы все время разговариваем, и еще ни разу не поцеловались, - шептал он, касаясь губами ее волос и не отпуская из объятий.

- Ну ты и жук, Тим Ворт! Теперь послушай меня, - она пригнула его голову и яростно зашептала ему на ухо, а он уткнулся в ее шейку и ему было все равно, что она отчитывала его.

- Ты сошел с ума! Если ты не сможешь вести себя пристойно, то никакие опасности не заставят меня с тобой встречаться. Не забывай, что мы помолвлены с Марком! Я его люблю и ни за что на свете не оставлю! Я прощаю тебя на этот раз, списывая все на немалую порцию алкоголя, которую ты выпил! Ты понял?!

Тим кивнул, пьянея от ее запаха.

- Что сказал папа?

- Папа? - не понял он.

- Господин Хофнар! - сердито прошептала Сони ему в самое ухо.

- А, прости, не сообразил. Он отправился с пророчицей, теткой, переодетой мужчиной, - не удержался Тим, - договариваться с гномами, чтобы они помогли вам выбраться отсюда. Велел передать, что пока он не сообщит, когда и как это произойдет, вы сидели, как мыши, и не высовывались.

- Хорошо. Передай им, что Элиза занемогла. Мы не знаем, отчего это, возможно, это действие магии рун, а, может быть, и что-то другое. Имей в виду, что она дала понять канцлеру, что ее здоровье зависит от этого гребня. Все, иди, - отстранилась от него Сони, но Тим поймал ее губы.

- Ты невыносим! - воскликнула девушка и убежала. Тим, оставшись один, прислонился к стволу и блаженно вздохнул:

- Сони…

Всю дорогу домой Тим не мог не думать о девушке. Да, конечно, был еще Марк. Шаул бы сейчас устроил ему головомойку! Но кто бы, скажите на милость, мог устоять в такой ситуации?! Маленькая, темноволосая и темноглазая Сони была чудо как хороша! И эта ее улыбка. Она сведет с ума любого! А ее губы…

Тим поднялся к себе и зажег свечу. На единственном стуле посреди комнаты сидел Роспо.

Глава 26

Роспо надоело сидеть на жестком стуле, но он решил дождаться мальчишку. Разминая плечи, он услышал, как скрипнули ступеньки, и отворилась дверь. Тим высек искру и зажег свечу, что стояла на столике у самого входа. В ее слабом пламени Роспо увидел, как блаженная улыбка сползла с лица мальчишки. Сод, как всегда, оказался прав: Ворт втрескался в эту чертову фрейлину.

- Ну, господин Роспо, вы умеете удивлять, - развязано приветствовал его смазливый паршивец и, подойдя к кровати, плюхнулся на нее. - Простите, но я, видно, выпил лишнего, голова кружится.

Мальчишка не врал, он был пьян, да и Сод докладывал о кульбитах, которые тот выделывал, пытаясь одолеть стены замка, с трезвого ума таким не займешься. Роспо встал и, развернув стул, сел на него верхом, опершись на спинку. Играть в кролика и удава с пьяным смешно, а не страшно.

- Ну и каковы же твои достижения в сыске? - обратился он к своему подчиненному, усердно пытающемуся сохранить равновесие на мягкой кровати.

- Где? - мальчишка уставился на него бессмысленным взором.

- Что ты узнал у этих рыцарей?

- У рыцарей… - Ворт корчил удивленные рожи, пытаясь взять в толк. - А, у рыцарей! - наконец-то дошло до него. - Ни черта они не знают. Принцесса их водит за нос. Она всех водит за нос…

Слова мальчишки не изменили решение Роспо арестовать этих самых рыцарей вопреки указаниям канцлера. "Нельзя все оставлять на самотек. Кем бы они ни были, их надо прижать".

- Принцесса… еще та штучка, ик… Простите, шеф,.. Но вот что интересно… Да интересно вот что… Что Гой…го…господин канцлер забрал у нее какой-то гребень, да… и она стала болеть… Вот… А вы не знали! - глупо заулыбался он, указывая на Роспо пальцем. - Я вижу, не знали! Вот вам и Тим Ворт, и от него бывает польза, и он не такой дурак!

Это было действительно интересно. И канцлер не обмолвился об этом.

- Заткнись и отоспись как следует. Завтра ты мне понадобишься!

Роспо поднялся.

- Я так и сделаю, шеф, - сонно забубнил мальчишка, откидываясь на подушку, - просссте, что не могу проводить вас… - пробормотал он заплетающимся языком, засыпая.

Роспо подошел к спящему Ворту и расстегнул запонку на его воротнике, мальчишка слегка встрепенулся и, смешно хрюкнув, засопел. Он провел ладонью по щеке, - кожа совсем нежная, еще и не бреется толком, - растер большим пальцем по-детски припухлые губы, - мягкие, влажные, - скользнул к шее, к ямочке у ключиц и слегка прижал кадык, мальчишка беспокойно заворочался.

- Вот так милый, нажмешь легонько - раз, и нет малыша, - усмехнулся Роспо, задул свечу и вышел из комнаты.

 

Сони вернулась в комнату Элизы. Хотя каждой из них была предоставлена своя комната, девушки решили не расставаться на ночь.

Элиза уже спала. Она дышала спокойно, но бледность и темные круги под глазами напоминали о ее недавнем недомогании. Это очень тревожило Сони. Конечно, Элиза могла просто простудиться, гуляя на рассвете. И именно поэтому у нее пропал аппетит, кружилась голова, и ее трясло как в лихорадке. Но что-то подсказывало девушке, что недомогание Элизы не было банальной простудой. Она была почти уверена, что без магии дело не обошлось. Но были тому виной руны канцлера или болезненная слабость из-за отсутствия гребня, понять было трудно.

Сони всмотрелась в лицо подруги, но никаких новых следов старости не нашла. Кожа оставалась такой же гладкой и чуть прозрачной, как и была, глаза и губы чуть припухли, как будто Элиза плакала перед тем как заснуть. Но, возможно, так оно и было. Она была очень расстроена, любое слово, вызывало у нее то раздражение, то слезы. Сони не хотелось ее оставлять, но та буквально выставила ее проверить, не вздумается ли Тиму устроить с ней ночное свидание.

Тим тоже озадачивал Сони. Нет, она не собиралась врать себе: конечно, ей льстила и забавляла горячность младшего брата Шаула. Но она не могла не понимать насколько это может оказаться опасным. Тим и так не был расположен к рассудительности и осторожности, а влюбившись, мог совсем потерять голову. Его начальник Роспо, которого она встретила во дворце, произвел на нее самое неприятное впечатление. И в его хитром пристальном взгляде, которым он буквально пронзил ее, было столько ненависти, что Сони невольно сжалась.

Сони не хотелось будить Элизу, но она боялась, что не успеет с утра сообщить ей все, что узнала от Тима. Что взбредет нынешнему хозяину замка было трудно предположить, а он и накануне старался все время разлучить их, удерживая Элизу при себе.

Сони вздохнула, потушила свечку и, раздевшись, скользнула в кровать.

- Элиза, - тихо позвала она.

В темноте Сони ни столько увидела, сколько почувствовала, что Элиза сразу открыла глаза, словно и не спала.

- Мне снился ужасный сон, - прошептала она.

- Ты была права, - шептала Сони ей на ухо, - Тим действительно пришел…

И она рассказала подруге обо всем, что тот поведал ей.

- Значит, Кольфинна и канцлер были заодно? - протянула Элиза, когда Сони закончила свой рассказ.

- Были-то были, но теперь между ними кошка пробежала, он ее обманул и не отдает ей ее доли молока троллей. И она не может колдовать…

- Не может? Но меня-то она заколдовала!

- Помнишь, что нам говорила старая фея? Надо сопротивляться, искать выход.

- Я не понимаю, что это значит! - раздраженно возразила Элиза. - Объясни мне, как можно сопротивляться своему старению?!

- Не знаю, может быть, просто не верить в него? Не вешать нос, стараться радоваться каждому дню, гулять, веселиться…

- Я себя ужасно чувствую, Сони, и мне совсем не хочется веселиться и я, хоть убей, не вижу, чему можно радоваться, - в сердцах бросила ей Элиза.

- Не унывай, Элиза, - уговаривала ее Сони, гладя по плечу. - Мы достанем меч, и гномы вытащат нас отсюда.

- С гномами мы уже имели дело,- недоверчиво протянула подруга.

- А потом не забывай, что у папы есть рыцари.

- Но канцлер не разучился пользоваться рунами! А если твоему отцу придется сражаться мечом… Нет, Сони, здесь надо действовать как-то иначе.

- Но тролли не сегодня-завтра просто разрушат все королевство!

- Троллей мы остановим, но кто остановит канцлера?

- Эльфы, - просто ответила Сони.

 

Тим ушел, а Шаул все еще сидел в комнате Марка. Он смотрел на огонь и думал. Сначала о брате, потом мысли плавно скользнули к Элизе.

"Как она себя чувствует сейчас, во дворце канцлера, оставшись без гребня? Боится, страдает, замечая новые следы увядания?"

С тех пор как Элиза пропала, все его обиды и претензии к ней как-то сами собой отошли на задний план. О двусмысленности сцены, которую он наблюдал накануне, ворвавшись в комнату Элизы, он старался не думать. В своей записке она назвала его своим любимым. Пусть это был тайный код, но даже такая крупица ее расположения была дорога ему. Он помнил ее не холодной надменной принцессой, какой она предстала пред ним в последнюю их встречу, а хрупкой, беззащитной возлюбленной - в их единственную ночь. Он испытывал мучительную щемящую жалость к ней, ему хотелось поддержать ее и утешить, ничего не ожидая в ответ, ни на что не надеясь.

"Зачем я так глупо вел себя?! Рыцарь называется! Я должен был стать ей опорой, поддерживать ее, не думая о том, чем все это обернется для каждого из нас. Как последний ростовщик я требовал от нее любви, когда жизнь ускользала от нее, увлекая ее в пустоту могильной ямы! Как это гнусно и подло! - Шаул взъерошил волосы и, поднявшись, взволнованно заходил по комнате. - Она нуждалась в простом понимании. Ей необходимо было время, чтобы понять, что им нельзя разлучаться. Но я все испортил! Оказался от нее, отошел, оставил без поддержки! Что ей еще оставалось делать?! А теперь Элиза у канцлера. Что этот подлец от нее хочет? Зачем украл ее?" Самые ужасные мысли лезли ему в голову.

Шаул подошел к окну. Пустынная улица скупо освещалась тусклым лунным светом, с трудом пробивающимся через завесу туч. Он высматривал Хофнара, когда заметил, как к гостинице подкатила черная карета. Из нее высыпали люди, растекаясь, как краска по бумаге, по улице и сливаясь с неясными ночными тенями. Они двигались бесшумно и быстро. Шаул вспомнил, что рассказывал Мэни о ночных исчезновениях людей. "Вот как это происходит!" - подумал он. И вдруг словно что-то толкнуло его. Шаул бросился к спящему другу.

- Марк, - растолкал он его. - Вставай! Во дворе карета Красной роты!

Тот не заставил себя долго ждать. Он вскочил, схватил оружие, кинул Шаулу меч, прислушался и выглянул за дверь. Было тихо. Прижавшись к стене и стараясь ступать как можно мягче, они миновали балкон антресолей, на мгновенье задержались, прислушиваясь, на черной лестнице, и, скользнув по ней вверх, оказались у комнаты Хофнара.

- Мэни, - позвал Марк, когда толкнув дверь, они оказались внутри. - Во дворе карета этой чертовой роты, нам с Шаулом надо исчезнуть из гостиницы, как нам это сделать?

Старик поднялся, суетливо накидывая на себя что-то из одежды.

- Ваше высочество, господин Шаул, - слегка поклонился он им. - Наверное, лучше из окна нашего попробовать перелезть на соседнее здание гильдии и уж через их двор на другую улицу, а там… Вылезайте в окно и бегите, а я попробую пройти через солдат и к вам добраться, проводить вас. А если я не доберусь до вас, держите путь на север, там, за сгоревшими руинами, в городской стене есть лаз, из него можно выбраться из города. А уж когда окажитесь за городом, идите через скалистое ущелье к замку баронессы Хэдевик. Она вас спрячет.

- Так и поступим. Пойдем, Шаул, - Марк, открыв окно, вынырнул на крышу.

Мэни вышел, Шаул услышал, как щелкнул замок, и полез за другом. Ступать по разъезжающейся под ногами деревянной дранке покатой крыши оказалось гораздо сложнее, чем это представлялось на первый взгляд. Дело усложняли наледь и большие камни, удерживающие деревянный настил.

- Пригнись, - услышал Шаул шепот Мрака. - Смотри, они рассыпались по всей улице, а во дворе их не меньше десятка. Мы не сможем незаметно перебраться на крышу гильдии. Когда подберемся ближе, перепрыгнем и побежим. Они все равно услышат нас, нам надо будет уносить ноги.

Марк отвернулся и пополз. Когда они оказались на краю крыши, он поднялся и махнул Шаулу, тот последовал за другом, и они прыгнули на крышу соседнего дома: удар о дерево и треск дранки, и во дворе засуетились, забегали солдаты. - На крыше! - услышали они у себя за спиной.- Бегите в обход!

Марк и Шаул, пробежав по крыше гильдии, спрыгнули на более низкое строение во дворе, с него переправились на каменный забор, окружавший соседний двор, и через улицу в скользнули в маленький переулок. Где-то поблизости был слышаны короткие приказы и топот ног.

Оглядевшись, они не увидели слугу Хофнара.

- Не будем задерживаться, - махнул Марк.

И тут с боковой улицы к ним навстречу выскочили несколько вооруженных людей.

- Пробивайся через них, - крикнул Марк и ринулся вперед.

Страх, который Шаул испытывал минуту назад, уступил место какому-то странному возбуждению. Он взмахнул мечем, забыв обо всех премудростях боя, которым его учил Марк. В неведомом упоении он крушил вокруг себя врагов, чувствуя необычайный прилив сил и вдохновения. Меч, когда-то казавшийся ему тяжелым и неудобным оружием, теперь сросся с ним в единое разящее существо. Клинки, руки, лица, кровь - все кружилось в каком-то пьянящем вихре. Звон мечей сплетался с криками и стонами, наполняя голову ошеломляющим трезвоном.

- Шаул! - услышал он сквозь гул голос Марка. - Вперед!

Он обернулся и ринулся за другом, не обратив внимания на обжигающую боль в плече. Но, сделав несколько шагов, почувствовал, что ноги стали ватными и медленно, словно во сне, начал проваливаться в пустоту.

 

- Шаул! - Марк оглянулся на друга и увидел, что тот падает. - Ах ты, черт!

Он поднял упавший меч, перевалил друга через плечо и свернул в ближайший проулок. Бежать со своей ношей он не мог. Ориентироваться в темных кривых улицах было трудно. Марк уже слышал голоса и топот ног совсем рядом, когда перед ним как из-под земли вырос Мэни и потянул его к абсолютно глухой стене дома. Когда он раскрыл доски, открылся небольшой лаз, куда и юркнул Марк, с трудом удерживая Шаула.

Они оказались в каком-то пыльном заброшенном сарае, забитым старой утварью, глаза различили в свете тусклого фонаря небольшой свободный участок, где пол был покрыт сеном, туда Марк и уложил Шаула.

- Молодой господин ранен? - участливо спросил Мэни, поднося поближе фонарь.

Марк, переводя дух, лишь кивнул головой.

- Ай-ай-ай, - покачал головой старик, рассматривая рану, - так много крови… Ваше высочество, постарайтесь перетянуть ему руку, чтобы остановить кровь, а я сейчас вернусь.

Мэни шмыгнул в узкий проход, заставленный корзинами, сломанными мехами и досками, и исчез в темноте.

Марк опустился рядом с другом. Сняв с него куртку, он оторвал залитый кровью рукав рубахи и, скрутив жгутом, перетянул им руку чуть повыше раны. Шаул не приходил в себя.

Марк вздохнул. Он чувствовал себя отчасти виноватым в ранении своего друга: он так и не научил Шаула как следует сражаться. К тому же, когда Шаул поднял тревогу, времени на сборы у них не было, он успел схватить лишь то, что было в его комнате - свой полуторный меч и длинный кинжал квилон. Драться квилоном Шаул не умел, да и с защитой дела у него обстояли не лучшим образом, потому ему достался меч. Но бастард принца был слишком тяжел для хрупкого Шаула, обороняться им ему было трудно.

Марк надеялся, что вступать в бой им не придется. Их союзником была темнота, на узких улочках Стейнгарда светильники были крайней редкостью. Небо, затянутое облаками, почти не пропускало лунного света, который совсем потухал в тесных коридорах стиснутых домами улиц. Но людей канцлера было слишком много, и, когда они перемахнули на соседнюю улицу, путь им перегородили четверо вооруженных короткими мечами солдат, они были совсем без щитов и в легких доспехах. Избежать стычки им не удалось. Марку пришлось танцевать самую быструю пиву, чтобы отразить удары мечей и нанести своим квилоном хоть несколько ударов в ответ. А Шаул яростно рубил противника и, даже получив серьезную рану, продолжал действовать двумя руками. Такое упоение боем знает каждый, хоть раз побывавший в сражении, а вот сохранять при этом трезвость мысли и искусство владения оружием может лишь опытный боец. Они прорвались, уложив троих неготовых к сопротивлению солдат, но Шаул был ранен, и это было очень плохо. Марк вздохнул и стер тыльной стороны руки кровь из ссадины на щеке.

- Не беспокойтесь, ваше высочество, - наконец вернулся Мэни, - сейчас я помогу господину Шаулу.

Он обмыл рану, смазал ее какой-то мазью и перевязал. Марк засунул нос в баночку с мазью, и с отвращением сморщился:

- Фу, Боже мой, Мэни, что это за дьявольское зелье?!

- Это очень хорошая мазь, ваше высочество, она поможет господину Шаулу быстро подняться на ноги.

- Как нам лучше выбраться отсюда?

- Конечно, лучше бы прямо сейчас по темноте. А как рассветет, так они весь город обложат, так что и мышь не проскользнет.

- Ты можешь привести его в чувство?

- Жаль снадобья у меня нет с собой…

- Может быть, дать ему понюхать твоей мази?

Мэни с недоумением посмотрел на принца: видимо, его замечания о медицинской премудрости были слишком тяжеловесны для старого слуги.

- Ну что вы, выше высочество… - протянул он обижено.

- Тогда я сам с ним справлюсь, - ответил Марк, и нажал костяшкой пальца другу под нос, Шаул ахнул и вскинул голову, словно вынырнул из воды.

- Ну как, дружище, - похлопал его Марк по щеке. - Прости, что доставил тебе лишнюю боль, но иначе тебя в чувство было не привести.

Шаул с трудом приходил в себя.

- Что со мной? - одурело проговорил он и снова откинулся на свое ложе.

- Ты давай уж не раскладывайся здесь, иначе нам не выбраться. Далеко я тебя не отнесу, потому придется тебе самому идти.

Шаул медленно сел, оперевшись о стену.

- Я ранен, - с интересом рассматривал он свою забинтованную руку.

- Есть немного, но Мэни тебя уже залатал, так что надо только чуток взбодриться. Эх, нам бы аквавита глоток.

- Погодите минуточку, - слуга снова выскользнул из сарая.

- Значит, мы все-таки смогли сразиться с ними? - восторженно спросил его Шаул.

- Смогли, - усмехнулся Марк. - Твой первый бой, - улыбнулся он ему.

- Я подставился, - Шаул кивнул на перевязанную руку, - как ты всегда меня и предупреждал.

- Чтобы суметь использовать свое мастерство в настоящем бою, надо много тренироваться. С опытом придет.

- Вот, господин Шаул, здесь немного аквавита, - появившийся Мэни протянул Шаулу небольшую фляжку, - глотните, его высочество правы, это приободрит вас.

- Ты, Мэни, с высочествами-то не перебарщивай, - недовольно покачал головой Марк, забрав у друга фляжку, глотнул сам и приладил ее к поясу.

- В порядке переборщить невозможно, - с достоинством ответил старый слуга.

- Ну-ну, - проворчал Марк.- Идем? - обратился он к Шаулу.

Тот с трудом поднялся на ноги:

- Зря я пил, голова кружится.

- Ничего, держи ее крепче, чтобы не открутилась, - усмехнулся Марк. - Ну, Мэни, показывай путь.

Выходили из сарая они путем, которым прежде пользовался Мэни. Протискиваясь сквозь пыльные завалы, они нырнули в небольшую дверцу и оказались на широком дворе. Встретившая их собака была давнишней знакомой старого слуги. Тщательно обнюхав их с Шаулом, она помахала на прощанье хвостом. Прежде чем выйти из калитки, Мэни выглянул сам, а затем махнул друзьям.

Старик вел их самыми темными улочками. Пробираясь по одной из них, длинной и очень узкой, они услышали глухие голоса стражников.

- Это ночной дозор, - прошептал Мэни.

Марк выглянул из-за угла. Стражники направлялись прямо к ним, поблизости не было ни проулка, в который можно было спрятаться, ни ниши в стене. Стражников было не много, но Шаул был ранен, они не смогут справиться с ними.

- Бегите по улице назад, я задержу их, - кинул он через плечо своим товарищам, когда услышал скрип и стук колес медленно катившей повозки, и волна зловонья накрыла его.

- Ах, дьявол его забери, проклятый золотарь! - услышал он ругань стражников. - Давай завернем сюда, потом вернемся, - лязгнули ножны о доспехи, и стражники, совершающие ночной дозор, повернули в соседний переулок, спасаясь от ужасающей вони.

- Вперед, - скомандовал Марк, и они пресекли улицу, скрываясь за золотаревой телегой.

- Ну и вонь, - выдохнул Шаул, прислонясь к стене, когда они оказались в небольшом темном проулке вдали от стражников, а телега покатила дальше.

Затем пришла очередь городских окраин. Двигаясь по темным, дурно пахнущим узким проходам полуразрушенных грязных трущоб, Шаул все больше слабел.

"Только бы выбраться за город" - думал Марк опасаясь, чтобы Шаул не свалился до того, как они преодолеют узкий лаз в стене. Он не представлял себе, как сможет протащить бесчувственного человека по пролому в широкой крепостной стене.

- Здесь всегда беднота селилась, - рассказывал Мэни, когда они пробирались по каким-то обугленным развалинам. - Домишки стояли ветхие, беднейшие. Вонь, грязь, - покачал головой старик. - А как пожар случился, вспыхнуло все и в одночасье сгорело. Да так и стоит…

Среди этих руин, прибежища бродячих собак и городских изгоев, в том месте, где раньше в городской стене было отверстие для стока нечистот из уличных канав, камни кладки обвалились, и образовался более широкий проем, сквозь который мог пролезть и взрослый человек. Пробираться по этому лазу было делом трудным и мало приятным.

 

У Шаула кружилась голова и временами подкатывала дурнота, он с трудом держался на ногах.

- Еще немного, - уговаривал он себя, - еще несколько шагов…

- Я полезу вперед, - сказал ему Марк, когда они оказались у самого лаза, - если ты совсем не сможешь ползти, я постараюсь тебя протащить, - и полез за Мэни.

Шаул нагнулся, чтобы отправиться за ним, его качнуло, и он упал.

- Сейчас я встану, - сказал он себе, но руки и ноги перестали его слушаться.

"Надо что-то придумать, что-то вспомнить, что не даст мне потерять сознание. Элиза! Если я не встану сейчас, я никогда не увижу ее".

- Элиза, Элиза, - шептал он, на карачках вползая в лаз, с трудом удерживая на весу раненую руку.

- Эй, где ты там? - услышал он голос Марка.

- Лезу, - прошептал Шаул непослушными губами, - если не издохну, конечно, - подумалось ему в отчаянии.

"Элиза, - снова подхлестнул он свое сознание. - Элиза…"

Дыхание сбивалась, и боль пронзала каждую частицу тела, левый глаз заливала кровь из рассеченной брови, а он вызывал в памяти образ любимой. Образ таял и терялся, и всплывали только отдельные черты: губы, нежные и теплые, глаза, упругие темные ресницы, мягкая складка века и изгиб пушистых бровей, лоб, с легкой проталиной виска, в обрамлении завитушек белокурых волос, нежная шея с манящей ямочкой у ключицы, грудь, мягкая, тяжелая. Он вспоминал их единственную ночь с упоением безумца, упиваясь каждой мелочью, каждой незначительной чертой. И он пролез, он смог добраться до конца!

Выбраться из лаза ему помогали Марк и Мэни, но как только он попытался встать на ноги, скатился с крутого склона крепостного рва вниз.

- Шаул! - Марк нагнал его почти у самого дна. - Ты как? - тревожно нагнулся он к нему.

- Только не рассказывай никому, - попытался улыбнуться Шаул.

- Ничего не сломал?

Шаул попытался подняться на ноги, резкая боль пронзила колено, и его бросило в жар, когда она отступила, но он скрыл это от друга.

- Один склон мы преодолели довольно быстро, посмотрим, что у нас выйдет со вторым, - улыбнулся Марк и, подхватив его рукой, начал выбираться изо рва.

Когда они оказались наверху, мрак ночи стал рассеиваться, и Мэни опасливо огляделся вокруг.

- Вряд ли они бросятся искать вас вне города, но все-таки лучше не медлить, - сказал он присевшим перевести дух друзьям.

- Ты прав, Мэни, но нам нужен небольшой привал, иначе мы никуда не дойдем, - ответил ему Марк.

- Тогда надо найти подходящее место. Пойдемте туда, - Мэни указал рукой в направлении небольшой скалы, возвышающейся неподалеку, - там есть расщелина, где можно укрыться.

Шаул сделал усилие и поднялся. В колено снова стрельнула резкая боль, но быстро отступила. Рука отяжелела и надсадно тянула грудь и плечи. Повязка сбилась и промокла от крови. Марк скептически осмотрел друга:

- Идти-то сможешь? На, глотни, - он протянул ему фляжку, и Шаул сделал большой глоток, жидкость обожгла пищевод и горячо разлилась в желудке, волнами разнося по телу приятное тепло.

Шаул кивнул:

- Пошли.

Когда они добрались до расщелин скалы и, устроившись в небольшом углублении, которое образовалось в расщелине, скрылись от ветра и посторонних глаз, если таковые вдруг найдутся, Мэни, сняв с плеча небольшую торбочку, принялся врачевать Шаула.

- Да ты настоящий врач, Мэни, - похвалил его Марк, наблюдая за умелыми действиями старика.

- Так я же с его милостью господином Хофнаром сколько уж лет! Еще до всего этого несчастья, он и вояка был отменный и турниры любил. А уж как пошла вся эта кутерьма, - так вы бы видели! - на нем живого места не было, когда они его в тюрьме пытали. Он такие пытки выдерживал, сказать страшно. Никак эти негодяи от него не отставали, все выискивали, как меч или короля достать. И как жив-то остался, не понятно, - Мэни вздохнул. - Это только пару лет как он только тумаками отделывается, как будто городской сумасшедший, - в глазах старика была боль и нежность, словно у старой доброй няньки.

После перевязки и выпитого аквавита, Шаул почувствовал себя лучше, и они отправились в путь. Дорога то шла в гору, то бежала вниз. Преодолев небольшой перевал, они стали подниматься на возвышенность Хэдевик. Замок уже показался вдали, обманывая кажущейся близостью, а дорога, петляя между огромными валунами по горным тропам, казалась нескончаемой.

 

Марк тащил на себе израненного друга, ему было тяжело, он устал, но все-таки после нечаянного боя и счастливого избавления, он чувствовал подъем. Мир уже не казался ему таким безнадежно унылым, как накануне, в этой Богом забытой гостинице, когда Сони оставила его.

"Сражаться гораздо легче, чем иметь дело с женщиной", - подумалось ему. Он не любил войну: несколько лет, проведенных на Востоке, показали ему всю неприглядную ее сторону. Какими бы высоким целями ее не оправдывали, какими бы героическим подвигами не обеляли - она оставалась грязной и по большей части бессмысленной. Но сам бой, его дикая ярость вместе со сложной игрой, требующий высочайшего мастерства и приносящий ни с чем не сравнимое ощущение восторга, он любил. И сейчас, пережив небольшую стычку, он снова почувствовал уверенность и силу, все встало на свои места.

Его любовь к Сони, захватившая его почти год назад, казалась ему тогда верхом блаженства и исполнением его давнишней мечты о нормальной жизни. Но надо было сознаться, что за это время он измучился, измучился этой любовью, измучился неутоленным желанием, ревностью. Она и раньше играла им - манила и не давалась, - но сейчас у себя на родине она унизила его. Сони ясно дала понять, что он на самом деле значит для нее: оставила ради того, что считала более важным, и приказала ждать, как верному псу.

Когда он встретил ее, она показалась ему открытой и доверчивой, без обычного женского жеманства и лжи, без стремления завладеть мужчиной и его силой. Он повелся, как желторотый юнец, как самый последний простак, на обыкновенную женскую хитрость! И получил то, что всегда в конце концов получают мужья, - поводок и сахарную косточку в награду. Он не ждал от нее такого. И не мог простить.

Конечно, он не оставит ее сейчас и выполнит свое обещание спасти ее отца. Но больше он ничего ей не должен.

- Ты думаешь о Сони? - ворвался Шаул в его мысли.

- Почему ты так решил?

- Не знаю, может быть, потому что я сам думал об Элизе.

- Мы, как два вола, будем послушно рыть борозду, потому что у нас на шее ярмо!

- Ярмо? Мне отказали даже в этом, - усмехнулся Шаул, видимо, у него тоже, несмотря на ранение, настроение было приподнятым.

- То, что тебе не дают сена, не значит, что на шее у тебя нет ярма, - вздохнул он.

- Нам неприятно, что мы зависим от них.

- Ничего мы от них не зависим! - вспылил Марк. - Мужчина всегда может сам позаботиться о себе. Это они нуждаются в нашей защите, в доме, который мы им даем, в средствах! Мы все это добываем сами и отдаем им.

- Я имел в виду не такие вещи, - возразил Шаул смущенно.

- Ну, а здесь, мы еще меньше зависим от конкретных женщин. Мужчина может получить удовлетворение с любой из них, и какая-нибудь всегда найдется, - он злился и специально так говорил с Шаулом. В конце концов, невозможно всегда оставаться наивным мальчиком.

- Вот именно это я и имел в виду! - краснея, горячо возразил Шаул. - Они отдают нам себя, а мы ничего не можем дать им взамен! Мы возбуждаемся и уже не владеем собой, мы теряем чувствительность, спешим удовлетворить свое возбуждение, пыхтим и стонем, мы даже любить не способны в этот момент, ни то что почувствовать, что же они испытывают при этом! И самое ужасное, то же самое мы испытаем, даже не видя их лица, с любой из них!

Марк скосил глаза на своего юного друга: "Одна ночь, а сколько впечатлений".

- Это ты уж слишком... Мужчине тоже есть, что предложить женщине. Конечно, это не бывает в первый раз, но если все сложится хорошо, у тебя все получится. Нужно только немного желания и нежности…

- Не думаю, чтобы этого было достаточно, - упрямо возразил Шаул. - Мы потому и хотим их подчинить себе, что в глубине души знаем: мы никогда и ни за что не сможем быть на равных, мы всегда будем их должниками. Даже если будем нежны с ними, даже если принесем к их ногам все, что имеем сами…

- Шаул, ты слишком романтичен и чувствителен. К тому же, прости, у тебя не хватает опыта, чтобы делать такие заявления. Поверь мне, я знаком с этой областью немного лучше тебя и видел, что женщины тоже способны испытывать наслаждение, и мужчина вполне может им его доставить…

- Простите, ваше высочество, - смущенно вмешался Мэни, - сейчас будет довольно узкая тропа, вам вдвоем никак не пройти. Придется господину Шаулу самому попробовать…

Марк отпустил Шаула и подошел к опасному месту, где тропа опоясывала скалу и другой своей стороной скатывалась в узкое глубокое ущелье.

- Здесь действительно опасно. Мэни, ты иди первым, за тобой Шаул, а потом я, - предложил он своим спутникам. Было бы неплохо обвязаться одной веревкой, но ее не было, да и вряд ли они со стариком смогли бы удержать Шаула, если бы тому взбрело в голову падать…

- Будем надеяться, все закончится для нас хорошо, - проговорил он себе под нос.

Его раздражала эта Шаулова восторженность и категоричность. Влюбился в принцессу и утверждает, что все женщины небожительницы какие-то! Видел бы он этих небожительниц в каком-нибудь портовом борделе. Грязные, алчные, лживые!

- Почему ты обиделся на Сони? - вдруг услышал он Шаула. Марка неприятно резануло, что именно в тот момент, когда он думал о проститутках, тот спросил о Сони, и он разозлился.

- Какого черта, Шаул?! Я не обиделся на нее! Просто понял то, что не понимал раньше!

- Если бы она была мужчиной, твоим лучшим другом, очень дорогим тебе, или твоим младшим братом, о котором ты должен был заботиться, ведь ты бы никогда не повел себя так, как в тот день, когда она отправилась в замок.

- Отстань! Что ты вообще понимаешь?! Ты думаешь, один раз переспав с женщиной, ты сразу поймешь их всех?! А заодно и всех мужчин!

- Простите, ваше высочество, - робко вступился Мэни, - вы зря так горячитесь, по горам нельзя ходить в таком смятении.

Шаул молчал. Он сидел совершенно бледный, даже какой-то зеленоватый, разбитая бровь отекла, исказив испачканное кровью и сажей лицо - ужас просто! "Я не должен был злиться на него, - вздохнул Марк. - Понятно, что он возбужден: пережил первый свой бой, ранен, да еще и выпил".

- Прости, Шаул, я не хотел обидеть тебя, - обратился он к другу.

- Ты не обидел меня, - качнул тот головой и упрямо спросил: - Значит, нам всем трудно отказаться от полного контроля над их жизнью?

Шаул решил-таки его вывести из себя! Философ!

- Мэни, может быть, ты нам предложишь какой-нибудь другой путь? - раздраженно спросил Марк, игнорируя вопрос Шаула.


- Боюсь, что другого пути нет, ваше высочество, - смиренно ответил старик.


(Продолжение)

январь, 2010 г.

Copyright © 2010 Юлия Гусарова

Другие публикации Юлии Гусаровой

Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов клуба www.apropospage.ru без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста

Copyright © 2004  apropospage.ru


        Rambler's Top100          Яндекс цитирования